Мир Тьмы: через тернии - к звёздам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Вампиры » Кланы. Вентру (Ventrue)


Кланы. Вентру (Ventrue)

Сообщений 1 страница 30 из 89

1

поперто отсюда

Свернутый текст

Общая информация
Введение: Поражения и победы
Короли Сородичей
Избранник Каина
Судьба Вентру
Диаспора
Спарта
Первая война с Бруджа
Вентру Рима
Знаменитые Вентру
Правление Камиллы
Вторая война с Бруджа
Carthago delenda est
Неудача Сената
Древняя вражда
Золотой век и преобразования
Темные века
Похороненная история
Ночи огня
Камарилья и возрождение клана Вентру
Пересмотр роли Ласомбра
Возрождение и Реформация
Революционная лихорадка
Войны смертных
Расцвет Европы
Восставший из торпора
Две великие войны
Ядерный вопрос
Холодная война
Новая эра
Новая штучка
Король умер - да здравствует король
Noblesse Oblige
Dignitas
Взаимопомощь
Вежливость
Контроль
Жестокость
Предубеждения
Организация клана
Звания в клане
Городские звания
Игра соло
Становление
Правительство
Бизнес
Организованная преступность
Вооруженные силы
Профсоюзы
Духовенство
Научные круги
Прочие
Пищевые ограничения
Агогэ
Момент Становления
Рождение в смерти
Выбор
Начало обучения
Представление
Продолжение обучения
Экзамен
Выход в свет
Самостоятельное существование
Правила и манеры
Разногласия и споры
Суды
Молодость и старость
Поиск решения
Клики
Клубы дегустаторов
Шахматные клубы
Олимпийцы
Философы
Сплетники
Дипломаты
Новаторы
Вентру и мир смертных
Сила организаций
Бессилие отдельных людей
О влиянии, власти и контроле
Власть и способности
Путь к власти: учебник для начинающих Вентру
Приобретение dignitas
Само совершенство
Камарилья
Гангрелы
Претенденты на трон
Отношения между кланами

2

Клан Королевства (по другим данным - Клан Судьбы)

Сородичи из клана Вентру славятся своей честностью, благородством и безукоризненным вкусом. С незапамятных времён Вентру были кланом лидеров, претворяющих в жизнь древние традиции и стремящихся построить для Сородичей лучшее будущее. В былые ночи Вентру выбирались из числа аристократов, торговых магнатов и прочих лиц, наделённых властью. В нынешние ночи клан набирает новичков из богатых старинных семейств, из числа безжалостных карьеристов и политиков. Каким бы ни было их происхождение, вампиры Вентру защищают стабильность и поддерживают порядок для Камарильи. Прочие Сородичи часто принимают это за надменность и алчность, но для самих Ветру их роль пастырей является скорее бременем, чем наградой.
Вентру всецело поддерживают Маскарад, полагая, что под его эгидой можно добиться наилучшего существования для всех вампиров. С точки зрения Вентру, другие кланы — дерзки и импульсивны. Слишком озабоченные собственным краткосрочным комфортом, прочие вампиры с лёгкостью жертвуют вечным завтра ради толики витэ сегодня. Без Вентру не было бы Маскарада; без Маскарада не было бы вампиров. Поэтому Вентру держат на своих плечах ношу Атланта. Они несут своё бремя стойко, лишь с лёгким намёком на «положение обязывает». Ни один иной клан не сможет возглавить Детей Каина в ночи надвигающейся Геенны — или по крайней мере, так утверждают Вентру. В конце концов, на этом основывается их репутация.
Вентру считают себя аристократами в классическом смысле слова и сражаются за то, чтобы защитить положение нижестоящих. Они — короли, рыцари и бароны нынешних ночей. И пусть сражения переместились с полей боя в залы заседаний, от рыцарских турниров в избирательные участки, клан Вентру продолжает вести битву. Молодые Вентру созывают и возглавляют войска с помощью мобильных телефонов и лимузинов, в то время как старейшины клана следят за горизонтами в поисках угрозы, которая вырисовывается, словно грозовые тучи. Немалая часть собственности Камарильи находится под управлением Вентру, и Голубокровные ненавидят саму мысль о том, что им придётся ослабить хватку над предприятиями, которые они так отчаянно стремятся удержать. Репутация и достижения способны высоко вознести Сородича в клане Вентру, но ничто из этого не будет иметь значения, если вампир не может поддерживать своё влияние.
Остальные вампиры часто клевещут на Вентру, называя их ханжескими, напыщенными и даже деспотичными — но эти вампиры обращаются именно к Голубой Крови, когда что-то вдруг начинает идти не так. Вентру направляют, влияют и — когда могут — контролируют человеческие СМИ, полицию, политику, здравоохранение, организованную преступность, индустрию, финансы, транспорт и даже Церковь. Когда другому вампиру необходима помощь, Вентру часто способны оказать её — но небесплатно.
Естественно, что Вентру тяготеют к верхней прослойке общества смертных, где их утончённость оказывается крайне полезной. Хотя Вентру и вращаются в тех же социальных кругах, что и Тореадоры, они не разменивают своё существование на легкомысленность и пустую болтовню. Вентру с гордостью принимают привилегии лидерства и стоически сносят его тяготы. Так было всегда; так будет всегда.

Свернутый текст

Прозвище: Голубая Кровь

Секта: Элегантные, аристократичные и царственные, Вентру — правители Камарильи. Именно клан Вентру стал краеугольным камнем Камарильи, и именно клан Вентру направляет и убеждает Камарилью в самые тёмные из её ночей. Даже в нынешнюю эпоху большинство князей происходят из клана Вентру. Вентру, разумеется, даже и не способны вообразить иного.

Внешность: Вентру предпочитают классический, традиционный внешний вид. Обладая устоявшимися привычками, вампиры-Вентру часто придерживаются стиля, который был в моде при их жизни, и нередко можно определить возраст Вентру по тому, к какому историческому периоду относится его одежда. Молодые представители клана предпочитают моду, чей спектр варьируется от стиля «выпускников колледжа» до вездесущих костюмов с галстуками. Вентру выглядят элегантно и стильно, но редко находятся на передовом крае пошивочной моды или аксессуарных тенденций. В конце концов, нужно выделяться, а не выпендриваться.

Убежище: Годится только лучшее. Вентру обычно устаривают свои убежища в особняках или богатых поместьях. Вампиры-Вентру часто происходят из богатых семей, и их убежища могут быть даже домами предков. Согласно старинной традиции Вентру, любой представитель клана может попросить укрытия у любого другого члена клана, и ему не может быть отказано. К этой традиции редко обращаются, поскольку вампир, просящий убежища, неизбежно оказывается в огромном долгу у вампира, оказавшего помощь. Тем не менее, этот обычай спас не-жизнь не одному представителю Голубой Крови.

Происхождение: Вентру традиционно происходят из числа профессионалов или из высшего общества, хотя в нынешние ночи клан может выбрать любого индивидуума, заслуживающего внимания. Возраст, мудрость и опыт играют важную роль в Обращении Вентру, и Голубая Кровь никогда не Обращает, руководствуясь капризом. Некоторые Вентру выбирают неонатов исключительно из определённых семей, своего рода извращённое продолжение понятия рода. Прочие Сородичи шутят, что Вентру — вырожденцы, в то время как сами Вентру настаивают, что для вступления в их клан годятся лишь лучшие кандидаты.

Клановые Дисциплины: Доминирование, Стойкость, Присутствие.

Слабости: Вкус Вентру является утончённым до исключительной степени, и каждый Голубокровный может пить лишь один тип человеческой крови. Этот тип выбирается в ходе создания персонажа. Например, конкретный Вентру может питаться только девственницами, блондинами, невинными детьми или священниками. Персонаж не будет питаться никаким другим типом крови, даже испытывая голод или под принуждением. Вентру могут пить кровь вампиров, как обычно.

Организация: Вентру отдельного региона встречаются часто, хотя их собрания напоминают салоны или дебаты, и склонны проходить скорее в форме разговоров, чем в действии. Разумеется, эти нудные речи — единственный «цивилизованный» способ решить проблему, и импульсивные или безрассудные Сородичи часто досадуют на отсутствие у клана гибкости. Бывало, что более молодые и нетерпеливые Вентру бросали открытый вызов положению и владениям «стариков», что считается признаком величайшего вероломства и невоспитанности — разумеется, если только выскочка не победит.

Линии Крови: В клане высоко ценится наследие, и потомков видных представителей  клана повсеместно там превозносят (или завидуют им). Но следует отметить и неприятное, у отступников-Вентру из Шабаша нет более ненавистных врагов, чем Сородичи из основной ветви клана. Шабашевские Вентру — это тёмные рыцари секты, они клянутся искупить неудачи своего рода, ревностно защищая принципы Шабаша. Они чаще всего встречаются среди храмовников и паладинов Шабаша.

Цитата: Управление Проклятыми - моё бремя, не ваше. Но вы можете задать себе вопрос - служит ли ваша не-жизнь на благо Детям Каина или во вред им. Я уже всё за себя решил.

Стереотипы
Ассамиты: Некогда этому клану было свойственно благородство, но они отказались от собственной чести в пользу разнузданного дьяблери.
Бруджа: Сброд покрыт старыми шрамами. Эти буйные головы лелеют давно похороненную ненависть не хуже гарпий. Но мы должны проявлять терпимость, столетия неудач — без сомнения, тяжкое бремя.
Последователи Сета: Их ассоциация со змеями более чем уместна, поскольку их яд отравляет всех, кого они марают своим присутствием. Не допускайте их в свои владения.
Гангрел: Они так же надёжны и полезны, как породистые собаки. Мы выпускаем их, когда настаёт время для охоты, а затем отзываем обратно во псарни, когда приходит черёд для более тонких дел. Таким образом все выполняют свою роль.
Джованни: Нет никого подлее, чем те, кто готовы подорвать оплоты стабильности ради продвижения собственных извращённых интересов.
Ласомбра: С незапамятных времён мы сражались с этими самозваными Сторожами. Небольшим утешением является видеть, что они не способны добиться для Шабаша того же, чего мы достигли для Камарильи. Никакой разбой и кровавые развлечения не способны скрыть их бессилия.
Малкавиан: Цена, которую они платят за своё предполагаемое просветление, намного перевешивает пользу от него. Тем не менее, узнавайте от них всё, что только можете.
Носферату: Эти несчастные создания по-прежнему расплачиваются за долг, множество ночей назад заработанный их сирами, хотя в этом нет никакой их собственной вины.
Равнос: Проявляйте мудрость древних царей, когда имеете дело с этими дешёвыми обманщиками.
Тореадор: Воистину, их великая страсть должна быть проклятием, поскольку Сородичи лишены способности творить, и они могут лишь бессильно наблюдать.
Тремере: Хорошо, что они ценят стабильность, в противном случае их хищничество могло бы перевесить их полезность.
Тзимицу: Они что, ещё остались? Какой прелестный антиквариат!
Каитиффы: Никто не выбирает своих родителей или сира, так что относитесь к ним без неприязни, если только они сами её не заслужат.

Камарилья: Это и наша честь, и наше бремя.
Шабаш: Инфантильный и непокорный, Шабаш отказывается от любой надежды на исправление.

3

Введение: Поражения и победы

Каспер Джонсон уже четвертый раз за последние девять секунд нажимал на кнопку вызова лифта. Разумом он понимал, что толку от этого не будет, но он спешил. Лифты «Хайатт Плаза» знали, что нужны ему, и должны были вовремя послать к нему своего представителя. Как и политики, лифты работали по своему собственному расписанию и заставляли вас ждать. В отличие от политиков, лифты не кричали на вас, когда вы заставляли их ждать. Не то чтобы господин Ван Дорн кричал на него. Он просто смотрел, и это было во сто крат хуже крика. По крайней мере, в исполнении Ван Дорна.
Каспер был не единственным, кто с нетерпением ждал лифт. «Хайатт» этим вечером напоминал сумасшедший дом, что было неудивительно, так как в нем проходила самая крупная за год правительственная благотворительная акция. С минуты на минуту ожидали прибытия мэра, а три члена сената штата, шесть представителей штатов и будущий сенатор уже расхаживали по нижнему этажу, выпивая с членами лобби из числа крупных банкиров, промышленников и влиятельных людей штата. Он знал об этом просто потому, что сам принадлежал к тому же лобби и еще несколько минут назад находился в зале. Но затем он бросил взгляд на часы и вынужденно прервал конгрессмена Фридмена как раз посередине веселой истории. 9.02. Он опоздал на две минуты. У него оставалось всего 13 минут на то, чтобы отыскать члена Совета Маки и доставить его в номер 1225.

Свернутый текст

В 9.16 (на минуту позже!) он стоял у лифта, в пятый раз нажимая на кнопку вызова, и Маки стоял рядом с ним.
- Черт, он убьет меня, - едва слышно пробормотал Каспер.
- Что? – спросил Маки, который тоже слегка нервничал.
- Ругаюсь из-за этих лифтов, советник, - ответил Каспер. – Они всю неделю ездили медленно, а я знаю, что вы человек занятой. Прошу прощения за задержку.
- Ничего страшного не произойдет, если мистер Ван Дорн подождет несколько минут, э? – хихикнул молодой советник. Бывший учитель средней школы, пошедший в политику, Маки занял должность советника в возрасте 36 лет и с тех пор занимался вопросами образования, ведя честную игру. Но через полтора года он столкнулся с необходимостью перевыборов и понял, что ему не хватает денег. Мелкая благотворительность уже не покрывала его потребностей. Поэтому, как и почти все советники до него, Маки согласился лично встретиться с Матиасом Ван Дорном, инвестором, промышленным магнатом и крупнейшим частным спонсором города, готовым вкладываться в политиков. Разумеется, последний факт был мало кому известен за пределами лоббистской фирмы Каспера. Маки только предстояло об этом узнать.
Наконец перед ними раскрылись двери лифта, явив кабину, заполненную мужчинами и женщинами в костюмах и со значками, на которых было написано «Привет, меня зовут __________». Похоже, Маки хотел подождать, пока подойдет следующая кабина, но Каспер нырнул вперед, прижимая людей к противоположной стенке и освобождая место для советника. Он уже открыл было рот, чтобы приказать Маки зайти в лифт, но тот сам вошел вслед за Каспером. Через две с половиной минуты (9.22!) они стояли перед номером 1225. Прежде чем он успел постучать, дверь распахнулась, и они увидели помощника Ван Дорна, остролицего малого по имени Спенсер.
Спенсер кивнул и отступил в сторону, приглашая мужчин войти. Маки и Каспер кивнули ему в ответ. Еще пять шагов, и они оказались в гостиной, перед мистером Ван Дорном, который стоял у окна, рассматривая раскинувшийся внизу город. Он повернулся к вошедшим, окинув каждого из них внимательным взглядом. По спине Каспера пробежала привычная дрожь. Так было всегда, когда он приходит к своему богатому клиенту. Бросив быстрый взгляд влево, он понял, что Маки тоже почувствовал холодок, но для него эти ощущения были непривычными. Советник едва сдержался, чтобы не шагнуть назад.

Матиас Ван Дорн был одет в темно-серый костюм, дополненный неярким фиолетовым галстуком и туфлями с кожаными носами, начищенными до невероятного блеска. Бледное угловатое лицо и коротко подстриженные светлые волосы наводили на мысль о благородной крови выходцев с Севера, хотя говорил он без сколько-нибудь заметного акцента. На мгновение он встретился взглядом с Каспером, и тот почувствовал, как его сердце наполняет ужас. Ему захотелось убежать и забиться в какой-нибудь темный угол, может быть, заползти под крыльцо родительского дома в Луизиане. Он опоздал. Не стоило этого делать. Но ощущение прошло так же быстро, как и наступило. Ван Дорн улыбнулся Маки и протянул ему руку в приветственном жесте.
- Добрый вечер, советник Маки. Я рад нашей встрече.
- Так же, как и я, мистер Ван Дорн, - ответил Маки, который внезапно почувствовал себя неловким и нелепым рядом с этим вежливым утонченным промышленником. – Мистер Джонсон рассказывал мне о Вас и вашем интересе к городским делам. Я рад, что мне удалось выкроить несколько минут на встречу с Вами.
«Ха! – подумал Каспер. – Если бы ты только знал, кому тут пришлось выкраивать время, и ради кого». Он сомневался, что ответ Маки понравился Ван Дорну, но пока что суровый хозяин апартаментов не проявлял признаков неудовольствия.
- Я благодарен Вам за внимание, - произнес Ван Дорн как можно более любезно, - И надеюсь, что не доставил Вам ни малейшего неудобства.
-Нет, нет, конечно же, нет.
- Замечательно. Прошу Вас, присаживайтесь. Желаете что-нибудь выпить?
- Нет, благодарю Вас, я не пью, - поспешно ответил Маки, усаживаясь в кресло напротив Ван Дорна. Каспер и Спенсер остались стоять, изо всех сил стараясь казаться незаметными. Ван Дорн не терпел, когда его прерывали во время разговора. Каспер на всякий случай нащупал в кармане телефон, чтобы лишний раз убедиться, что отключил его.
- Советник, что Вы думаете по поводу проекта 215? О перераспределении земельных участков? – спросил Ван Дорн, уже зная ответ.
- Знаете, мистер Ван Дорн, мне этот проект не нравится. Район Лаврового Парка – это один из символов процветания нашего города. В нем нужно строить школы, приличные дома и рестораны, а не фабрики, - стоило Маки заговорить о политике, и напряжение, вызванное присутствием Ван Дорна, спало.
- Понятно, - весело откликнулся Ван Дорн, - С тех пор, как я переехал в наш славный город, этот район и в самом деле изменился к лучшему. Но скажите, понимаете ли Вы, что последние три квартала уровень безработицы там постоянно растет?
Маки нахмурился:
- Я не согласен с этим утверждением, сэр. Уровень безработицы сейчас самый низкий за всю историю города.
- Для города в целом это верно, но в районе Лаврового Парка безработица растет. И довольно быстро, насколько я могу судить. На мой взгляд, там нужны рабочие места, а не школы.
- Да, но,.. – Маки явно был сбит с толку. – В этом что-то есть…
Ван Дорн перехватил его взгляд:
- Вы согласны с тем, что району нужен предлагаемый промышленный парк?
- Да. Промышленный парк принесет району пользу.
Ван Дорн все так же неотрывно смотрел в глаза советника:
- Как Вы будете голосовать во вторник?
- Я…
Ван Дорн продолжал говорить:
- Мне кажется, что если уж Вы считаете, что избиратели Лаврового Парка нуждаются в рабочих местах, вы должны их этими местами обеспечить. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть сказанное. – Во вторник Вы будете голосовать за перераспределение земельных участков. В конце концов, Вы поняли, что так будет лучше для всех. Всем, кто станет задавать вопросы, Вы будете говорить, что этот проект подстегнет экономику района.
Ван Дорн перевел взгляд на нетронутый стакан разбавленного водой бурбона и жестом подозвал Спенсера:
- По крайней мере, так эту ситуацию вижу я. Вы со мной согласны?
- Да… в этом что-то есть. Мне надо подумать, - отстраненно отозвался Маки.
Спенсер выступил вперед, извлекая из кармана пиджака чековую книжку. Он протянул ее и ручку Ван Дорну, когда тот вновь заговорил:
- Что ж, мистер Маки, на мой взгляд, вы отлично выполняете свои обязанности городского советника, поэтому я хочу профинансировать Вашу избирательную кампанию. Я уверен, что мои партнеры тоже не откажутся поддержать Вас. Я, а также Спенсер и мистер Джонсон готовы сделать максимально допустимый взнос. Он по-прежнему равен 1025 долларам?
- Да, сэр… Благодарю Вас, сэр. Я искренне благодарен Вам за вклад в мою кампанию, - у Маки включилась программа, отвечающая за произнесение подходящих к случаю фраз. – Мы все вместе должны работать над процветанием нашего города.
Ван Дорн, улыбаясь, встал и пожал Маки руку:
- Я уверен, что сделал правильный выбор. Но, насколько я понимаю, у Вас есть и другие дела. Не смею Вас больше задерживать.
Маки взял чеки, пожал руку Ван Дорну и исчез за дверью, испытывая неясное удовлетворение.
Каспера по-прежнему удивляло присущее Ван Дорну умение убеждать. Он-то был уверен, что Маки, если уж и решится оказаться от своих принципов, потребует намного больше денег. Но его удивление угасло, когда он вновь ощутил знакомый холодок и понял, что Ван Дорн смотрит на него. Неприятное ощущение.
- У меня было мало времени, мистер Джонсон.
Каспер почувствовал, как по лицу потек пот. Он сглотнул, чтобы сдержать дрожь:
- Прошу прощения, сэр. Конгрессмен…
- Вскоре мне придется еще раз встретиться с мистером Маки, чтобы закрепить его уверенность. Организуйте нам встречу на следующей неделе, после голосования, - Ван Дорн посмотрел на часы. – А теперь Вам пора заняться своими обязанностями.
Каспер бросил взгляд на часы. Черт! Сейчас он должен был искать сенатора Гаскинса.
- Да, сэр. Я уже иду.
Он с трудом удержался, чтобы не выбежать из номера. Если бы не чеки с шестизначными суммами, он бы ни за что не работал на этого… человека.

***

Каспер шел по главному залу, высматривая сенатора Гаскинса, когда у него завибрировал пейджер. 000-911. Проклятье! Номер срочной связи. Что там стряслось у его помощника? Он вытащил телефон и принялся искать тихое местечко, откуда можно было бы позвонить в офис. Наконец он нырнул в мужской туалет и нажал на кнопку вызова.
Секунду спустя телефон вылетел у него из рук и ударился о дальнюю стенку. Запястье охватила резкая боль.
Он обернулся, и в то же мгновение ничем не примечательный мужчина с бледной кожей, прилизанными волосами и значком «Привет, меня зовут _________» схватил его за лацканы пиджака и швырнул в стену. Сила удара была такова, что треснула плитка и как минимум три ребра.
- Что за,.. – только и успел сказать он, прежде чем незнакомец прервал его.
Нападающий перехватил его взгляд и прошипел:
- Тихо.
Хотя Касперу хотелось закричать как можно громче, он послушно закрыл рот.
- Отлично, красавчик. Где он? Где Ван Дорн?
Как бы ни был напуган Каспер, лежа на полу в мужском туалете и понимая, какая над ним нависла опасность, Ван Дорна он боялся больше. Он ничего не мог с собой поделать: его клиент вызывал в нем ужас. Он хотел все рассказать нападающему до того, как тот начнет сам вытаскивать из него ответы, но не мог произнести не слова. Он попытался еще раз, но выдавил из себя только приглушенное бульканье.
Нападающий, который по-прежнему прижимал Каспера к стенке, повторил вопрос, на этот раз глядя прямо в глаза своей жертве. Он тщательно выговаривал каждое слово:
- Скажи мне, где сейчас Ван Дорн.
Голова у Каспера раскалывалась от боли. Он попытался заговорить, но внезапно осознал, что ничего не помнит. Где сейчас Ван Дорн? Он видел его недавно… В горле у него снова забулькало.
- Слушай, ты, придурок, - сказал нападающий. – Скажи. Мне. Где. Сейчас. Ван. Дорн.
Его руки с силой сжимали запястья Каспера, покрывая их синяками. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью, терзавшей голову.
- Что-то случилось, господа? – спросил кто-то третий. Касперу показалось, что он узнал голос. Кто бы это мог быть?
Незнакомец повернулся к спрашивающему:
- Проваливай отсюда. Тут личный разговор.
Каспер, ослепленный болью, ничего не видел. Но голос… он был уверен, что знает этот голос. Тот снова заговорил:
- Да, конечно. Я понимаю. Прошу простить меня.
Минутку! Это же Спенсер. Человек Ван Дорна. Поняв это, Каспер попытался позвать на помощь, но серия щелчков, а затем влажные звуки, с которыми пули входят в тело, прервали его. Бледного незнакомца отбросило в сторону.
Каспер открыл глаза и увидел, как Спенсер отшвырнул пистолет, а затем, пригнувшись, подался вперед. Нападающий уже шел на него. Спенсер сбил его с ног, вогнав ему в грудь что-то длинное и острое. Мужчина содрогнулся и замер. Спенсер оттолкнул его, встал и повернулся к Касперу:
- Убирайся отсюда, - велел он. – Никому ничего не говори. Я скоро подойду.
Каспер постарался исполнить приказание как можно быстрее.

***

Холодно. Жестко. Касперу на мгновение показалось, что он по-прежнему лежит на полу в туалете. Но нет, здесь было темнее, это он мог определить даже с закрытыми глазами. И акустика здесь была не такой, как в туалете. Приглушенное эхо голосов доносилось откуда-то издалека, как это бывает в пещере. Или в могиле.
Ему не хотелось открывать глаза, хотя холод, который он чувствовал щекой, приглушил пульсирующую боль в основании черепа. Несколько глубоких вдохов, и голоса перестали быть фоновым шумом и внезапно обрели огромное значение. Он слышал голос Матиаса Ван Дорна.
- Что ж, возможно, эта ночь и не будет потрачена впустую. Пришло время поднимать мистера Альмодавара, - говорил Ван Дорн.
Рядом с собой Каспер услышал звон цепей, затем – влажный сосущий звук и отвратительное причмокивание. Цепи загремели громче, и Каспер расслышал приглушенное ворчание. Что происходит, черт побери? Где он? Как он сюда попал?
- Спокойно, мистер Альмодавар, спокойно, - в голосе Ван Дорна не было ни капли иронии, и спустя некоторое время звуки возни стихли. Но удивительней всего было то, что Каспер тоже успокоился. Сердце его перестало бешено колотиться, пульсация в голове угасла. Он даже смог открыть глаза.
Он лежал в углу на бетонном полу какой-то темной комнаты. С потолка свешивалась одна-единственная галогенная лампочка. На ближайшей стенке, в нескольких дюймах от пола, висел обнаженный мужчина с красной зияющей раной в груди. Если бы он вытянул вниз ступни, ему, возможно, удалось бы достать до пола кончиками пальцем. Каспер безо всякого удивления узнал в нем того незнакомца, который напал на него в туалете. Он даже почувствовал некоторое удовлетворение. Ван Дорн стоял перед пленником, глаза его были на одном уровне с глазами закованного в цепи мужчины. Пленник отвернул голову в сторону и держал глаза закрытыми.
- Посмотрите на меня, мистер Альмодавар, - сказал Ван Дорн. – Вы должны посмотреть на меня.
Пленник не шевелился. Ван Дорн кивнул кому-то слева от себя, и из теней выступил Спенсер с окровавленным деревянным колом в руке. Он сделал шаг вперед и вцепился в пленника. Ублюдок попытался было высвободиться, но ему некуда было деваться. Спенсер вогнал кол прямо в кровавую рану у него на груди.
Каспера чуть было не стошнило, но он не хотел беспокоить Ван Дорна, показывая, как ему плохо. Когда Спенсер отошел назад, Ван Дорн взялся за кол и мучительно медленно потянул его на себя, на мгновение помедлил, вогнал кол назад в рану и, наконец, полностью извлек его.
- Я могу делать так ночь напролет, мистер Альмодавар. Вообще-то, я могу делать так вечно. Может быть, Вы все же решите избавить себя от лишних неудобств?
Пленник завопил, глаза его яростно сверкали в свете галогенной лампы. Он выл подобно попавшему в капкан животному. Каспер съежился в своем углу, не чувствуя, как цепляются друг за друга куски сломанных ребер, и не замечая глубоких синяков на запястьях. Ван Дорн подождал немного, наблюдая, как бьется в цепях его жертва, а затем утихомирил его одним словом:
- Хватит.
Альмодавар замер.
- Я не знаю, что пришло Вам в голову, Хоакин. Я и так терплю Вас только из любезности. А теперь Вы нападаете на мое имущество? Хотите через него выйти на меня? Такое поведение недопустимо. Вы, конечно же, полагаете, что, поскольку я не являюсь ни князем, ни Вашим сиром, я Вас не уничтожу. Но подумайте еще немного, и Вы поймете, что Традиции распространяются только на тех, кто соблюдает их. Вы грубейшим образом нарушили правила приличия, сэр.
Ван Дорн схватил пленника за волосы и заставил посмотреть себе в глаза. Альмодавар попытался отвести взгляд, но очень быстро оставил все попытки сопротивления. Ван Дорн подчинил его.
- Угомонись, дурачок. Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Расскажи, зачем тебе понадобилось так срочно увидеть меня…
Звук вопроса давно рассеялся в воздухе, а Альмодавар торопливо рассказывал свою историю. Каспер тихо сидел, впитывая в себя все услышанное, и пытался понять, что происходит. Как может жить человек, которому воткнули в сердце деревянный кол? Дважды. У куда делись дырки от пуль, буквально изрешетивших его левый бок? Каспер хотел знать. К несчастью, ответов на свои вопросы он не получил.
Когда допрос закончился, Ван Дорн повернулся к Касперу. Тот содрогнулся, заметив на безупречном костюме своего работодателя пятна крови. «Его это не обрадует, - подумал Каспер, – Никто не должен об этом знать ».
- Теперь ты, щенок, - скривив губы, прошипел Ван Дорн. – Я не знаю, стоит ли мне наказать тебя за плохо сделанную работу или наградить за то, что ты выволок эту змею на свет.
- Если Вам все равно, сэр, то мы легко договоримся. Не надо меня ни награждать, ни наказывать, - прохрипел Каспер, съеживаясь под величаво-презрительным взглядом Ван Дорна.
- Вообще-то, я намеревался совместить награду и наказание. Не самый подходящий повод для принятия в клан Вентру, но ты, по крайней мере, знаешь мои правила, и мне не придется нанимать другого помощника.
- Клан Вентру? Боюсь, я не знаю, о чем Вы говорите. – Каспер не делал попыток встать, но, словно защищаясь от подавляющей близости Ван Дорна, скрестил перед собой руки и ноги.
- У тебя будет уйма времени, чтобы узнать. Целая вечность.
А затем Матиас Ван Дорн поднял своего помощника с пола, и очень скоро Каспер Джонсон стал совершенно другим существом.

4

Короли Сородичей

У меня совет и правда; я разум, у меня сила.
Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду;
мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли
- Притчи Соломона 8: 14-16

«Наша история – вот наш путеводитель», - гласит афоризм Вентру. Связанные традициями и обычаями, Вентру полагаются на свою историю намного больше, чем остальные кланы. Они заботливо охраняют каждый ее раздел, даже те (или в особенности те), которые были сильно приукрашены или полностью сфабрикованы. Их история – это рассказ о завоеваниях, достижениях и блестящих тактических способностях. То, что немалая часть наиболее почитаемых творцов этой истории до сих пор ходит по Земле, только укрепляет почтение к прошлому. История клана поддерживает их претензии на аристократизм. Она обосновывает цели, помогает решать внутренние споры и вызывает бесконечные дебаты. Без нее они были бы подобны кораблю без руля.
Здесь пересказывается та история клана, которая в целом признается всеми. Порою некоторые ее части подвергаются сомнению. Представители других кланов иногда называют всю историю Вентру пустой выдумкой. Вентру готовы отстаивать в ней каждое слово, и мало кто может сравниться с ними, когда дело доходит до исследования собственной истории. Даже мифический Каин не знает, что случилось на самом деле, но Вентру верят, что все эти события происходили в действительности, постепенно стирая границы между легендой и историей, и об этом не стоит забывать. В конце концов, им важно знать, что их врожденное величие веками озаряло мир, оставляя в нем заметный след.

5

Избранник Каина

Вентру утверждают, что начало их славе было положено – безо всяких преувеличений – в самом начале. Об этом прямо говорится в наиболее достоверных источниках. Каин приказал своим детям породить Третье Поколение; и первым он избрал [Вентру]. На самом деле он приказал Иношу обратить [Вентру] только затем, чтобы вывести молодого сородича из-под власти сира и переманить его на свою сторону. Молодой [Вентру] стал ближайшим советником и доверенным лицом Каина. Таким образом, уже в момент появления Третьего Поколения – а значит, и появления самого понятия «кланов», - Вентру, по их словам, были старшими из всех. Многие из них и в наши ночи упорно цепляются за это утверждение.
Долгое время [Вентру] служил Каину, помогая ему управлять Сородичами и стадом сияющего Первого Города. Как и подобает низменным натурам, остальные представители Третьего Поколения стали завидовать [Вентру] и его положению, в особенности хитроумный и амбициозный [Ласомбра]. Темный (как его в те дни называл сам Каин) даже теоретически не мог допустить подчинения кому-нибудь вроде [Вентру]. Другие тоже были возмущены особым положением [Вентру]: чужак Сет, колдун [Цимисх], тщеславный [Носферату]. Но по большей части прародители уважали [Вентру] и решение Каина возвысить его. В конце концов, в те ночи никто открыто не оспаривал мудрость Каина.
Затем случился Потом, смывший с лица Земли Первый Город, а с ним и множество Сородичей и смертных. Когда с неба упали первые капли дождя, Каин обратился к [Вентру] и сказал, что он намерен оставить младших Сородичей. Не доверяя никому из перворожденных отпрысков, Каин возложил мантию вождя на плечи [Вентру], обязав его присматривать за остальными Сородичами и вести их через грядущие долгие ночи. Храня верность своему прародителю, [Вентру] принял эту тяжелую ношу. Когда Каин ушел, нахлынули воды, смывшие город и уничтожившие многих из младших Сородичей, расплодившихся за годы процветания.
Когда гибельные воды отступили, Сородичи захотели воссоздать свой дом. Шесть Каинитов Второго Поколения хотели присвоить себе утраченное наследие Каина, но мало кто из них смог завоевать уважение или преданность Патриархов. Желая освободиться от власти Второго Поколения, будущие Патриархи обратились к [Вентру] за советом. Вместе они убили своих сиров и провозгласили себя правителями, как и предполагал некогда Каин. Затем они основали Второй Город.

6

Судьба Вентру

Каждый клан хотел бы знать, что произошло с его Патриархом-основателем. Некоторые кланы утверждают, что убили своего прародителя, другие говорят, что поддерживают с ним постоянный контакт. Вентру открыто признают, что они на протяжении нескольких тысяч лет ничего не слышали о вампире, имя которого носят, по крайней мере, до них не доходило никаких достоверных сведений. Большинство обвиняет существо по имени Бруджа – или одного из его сродственников – в том, что он залег в засаде под стенами Второго Города, напал на [Вентру] и, движимый ревностью, отрубил ему голову, едва тот вышел на поиски Каина.
Амбициозные (или склонные к ереси) Вентру несколько раз заявляли, что их прародитель восстал и продолжил свой путь к власти. Самым ярким примером такого обмана был Директор Вентру Витторио Ангелотти, который вступил в ряды Директората в 1811 году. С помощью своих сверхъестественных союзников Витторио создал очень убедительный, но насквозь лживый образ [Вентру], введя в заблуждение коллегию клана. Он вступил в тайный Директорат и был его членом на протяжении 80 лет, до тех пор, пока один из подающих надежды членов клана не обнаружил его личный дневник, где подробно рассказывалось об обмане. Витторио исчез, и с тех пор о нем ничего не слышали.
Вопреки подобным жульническим выходкам, Вентру по-прежнему утверждают, что время от времени натыкаются на свидетельства существования их прародителя. Самое убедительное из них – это поведение Сородичей и даже смертных, которые явно находятся под Доминированием какого-то могущественного Каинита. Иногда этот загадочный кукловод называет себя [Вентру], в других случаях он держим свое имя в тайне. Исследователи обнаружили, что во всех таких появлениях есть нечто общее, из-за чего можно предположить, что за ними стоит один могущественный Сородич. Появляется незнакомец, обычно – смертный или новообращенный, демонстрируя прекрасное владение Дисциплинами. Обычно он или она появляются тогда, когда одному из Вентру грозит беда, или же когда вражда между двумя соперничающими фракциями никак не может подойти к концу. Незнакомец помогает преодолеть кризис и объединяет Сородичей против одного общего врага. Неизвестно, стоит ли за всеми этими появлениями [Вентру] или другой старейшина клана, но легенды и слухи упорно отождествляют основателя клана и загадочного незнакомца, хотя и без достаточных на то оснований. Некоторые одержимые паранойей Сородичи утверждают, что кто-то еще пользуется «добрым именем» [Вентру], чтобы вмешиваться в дела клана. В любом случае, старейшины Вентру предпочли бы, чтобы этот кто-то исчез или наконец вышел из тени.

7

Диаспора

Многие выжившие Вентру, страдая из-за падения Сородичей, перебрались на запад, к Средиземному морю. Они расселились среди стада, надеясь найти убежище от насилия и беспорядков, разрушивших Второй Город. Подобно многим Сородичам того времени, они объявляли себя богами, героями и провидцами. Многие из них продолжили традиции клана, напрямую или тайно управляя смертными.
Именно тогда Вентру научились уважать и даже бояться смертных, которые, при определенном настрое и достаточной численности, были способны на великие свершения. Наука эта, как часто бывало в те ночи, обошлась им недешево. Один из отпрысков [Вентру], Медон, объявил себя королем-богом растущего поселения на острове в Эгейском море. Он правил там, как полновластный владыка, принуждая к службе всех смертных и ничего не давая им взамен.
Некоторые верят, что Медон пал жертвой мести другого Сородича, но это утверждение бездоказательно. Большинство согласно с тем, что виною всему была толпа негодующих смертных, поднявших одно из тех восстаний, что потом часто будут происходить на протяжении веков. Никто не сомневается в том, что толпа сожгла дворец Медона и распяла его самого на кольях под лучами солнца, где он и принял мучительную Окончательную Смерть. Один из отпрысков погибшего Сородича сумел бежать, чтобы рассказать о восстании, и история эта, подобно пожару, распространилась по всему сообществу Вентру. То, что случилось с одним из сильнейших членов клана, могло случиться с любым из них.

8

Спарта

Лучше всего мощь смертных была известна Вентру по имени Артемида. Она вместе с несколькими собратьями поселилась в процветающем уголке Греции, называемом Пелопоннес. На этом полуострове дорийские греки основали поселения, которые затем превратились в богатые города, в том числе Коринф и Аргос и самый важный из них – Спарту. Артемида, которую тогда знали под другим именем, обитала в небольшой сельской общине, состоящей из четырех деревушек да нескольких убогих деревянных святилищ.
Но что же заставило Артемиду прервать странствия и остаться на этом сельском перекрестке, малопривлекательном для Вентру? Причиной тому был человек, в сердце которого жила мечта – мечта о превращении кучки неотесанных спартанских крестьян в самую страшную боевую машину Греции. Его звали Ликург, и уже тогда о нем складывали легенды. Артемида хотела высушить его, но философ вовлек ее в разговор, рассказав о своей мечте. Помня о судьбе Медона (хотя с тех пор прошло уже несколько веков), Артемида смогла оценить потенциальную опасность мечты Ликурга и возможные выгоды. Она решила вступить на путь, который вслед за ней повторят многие Вентру. Вместо того, чтобы подавить растущую силу смертных или выступить против формирующихся государственных институтов (рискуя при этом потерпеть поражение), она решила поучаствовать в становлении Спарты, последовав за смертными творцами будущего.

Свернутый текст

Вентру выступила под именем Артемиды Орфии, богини-покровительницы Спарты. Она наблюдала за тем, как Ликург одержал верх над народом Спарты и ввел свои легендарные законы. Даже она испытала удивление, когда честолюбивые спартанцы захватили соседний регион, Мессину, поработив всех ее жителей. Артемида видела много общего между спартанцами и Сородичами. Многочисленные рабы обеспечивали развитие страны, точно так же, как многочисленные смертные поддерживали существование Сородичей. Большое количество рабов позволило спартанцам полностью посвятить себя совершенствованию воинского искусства. Если большинство греческих полисов вынуждено были тратить время на земледелие или торговлю, чтобы обеспечить себя всем необходимым, то спартанцы могли заниматься только самосовершенствованием и самообороной. Преданные, безрассудно храбрые и практически непобедимые в бою, спартанцы стали для Артемиды безупречным воплощением человеческих возможностей.
Вскоре на полуострове объявились и другие Вентру, желавшие помочь Артемиде добиться власти при помощи спартанской военной машины. Каждый из них селился в своем городе, подталкивая городских правителей к решению, до которого многие дошли своим умом: лучше заключить союз со Спартой, чем столкнуться с ее гневом. Так было положено начало Пелопонесскому союзу – объединению городов-государств вокруг Спарты. Вторым по значимости городом союза был Коринф, богатое торговое поселение. Вентру по имени Эварк объявил его своим владением. Он тоже хорошо усвоил уроки, память о которых Вентру пронесут в веках.
Основой благосостояния Коринфа была торговля, в особенности продажа его знаменитой керамики и выращенных на Пелопоннесе продуктов питания. Его торговые корабли, пользуясь защитой Спарты, плавали по всему Эгейскому морю, распространяю власть и влияние союза. Эварк понимал, что деньги обеспечивают власть над стадом. Сородичи редко пользовались деньгами, но в мире, где организации смертных набирали все большую силу, деньги казались ключом к власти над стадом. Торговый флот Эварка сделал его, вероятно, первым «богатым» Вентру, и вскоре его примеру последовали другие члены клана. Все было хорошо, даже с учетом двух вторжений персов. Под управлением Вентру Спарта, Коринф и Пелопонесский союз процветали.

9

Первая война с Бруджа

В великой войне против Персии Афины и Спарта сражались бок о бок. Эта война была делом смертных, и Сородичей она почти не заботила. Артемида пыталась удержать своих спартанцев от вступления в войну, но поняла, что ее влияние на них все же имеет свои пределы. Гордые, смелые, полные презрения к этому варвару, царю персов, спартанцы отправились на войну и вошли в историю и без благословения своей богини. Они вернулись с победой, но ее это не радовало. Эварк, князь Коринфа, тоже не испытывал радости. После войны Афины стали быстро развиваться и вскоре попытались отнять у Коринфа звание самого богатого торгового города Греции.
В процветании города немалую роль сыграли деловые качества афинян, но не обошлось и без помощи со стороны нескольких предприимчивых Бруджа. Эти Бруджа, привлеченные оригинальными мыслями и идеями, поселились в Афинах, чтобы наблюдать за их достижениями. Когда Перикл создавал прекрасный город, который должен был напоминать о мощи афинян, Сородичи из клана Бруджа стояли рядом с ним, помогая ему, когда считали это нужным, но в основном наслаждаясь плодами трудов смертных. Они спокойно наблюдали за тем, как афиняне основали Делосский союз, могущественное военное и торговое объединение, которое явным образом противостояло возглавляемому спартанцами Пелопоннесскому союзу. Эварк Коринфский понимал, что его доходы с каждым годом уменьшаются, и не в последнюю очередь из-за создания Делосского союза. Ему не пришлось убеждать правителей города в том, что Афины стали угрозой. Они испытывали к Афинам такое же презрение, как и Вентру.

Свернутый текст

Столкновение казалось неизбежным. Два крупных союза были готовы вцепиться друг другу в глотку, чему немало способствовали подстрекательства Эварка и, в итоге, Артемиды. Разразилась долгая кровопролитная война, длившаяся несколько десятилетий и охватившая всю территорию Греции. Сородичи держались в стороне от битв, предпочитая не рисковать своими не-жизнями ради дел смертных – до поры до времени. Афинские Бруджа почти не обращали на войну внимания, ведь высокие городские стены не позволяли спартанцам войти в Афины, а флот по-прежнему обеспечивал процветание. Попытавшись вмешаться, они поняли, как переменчивы бывают человеческие массы и как непросто управлять ими. Влияние на отдельных членов городского совета не позволяло подчинить себе весь совет. Артемида и Эварк боялись нападать на Афины без поддержки своих спартанских отрядов. Но в конце концов гениальный спартанский военачальник по имени Лисандр смог потопить афинский флот и осадить город. Ужасная эпидемия, разразившаяся за городскими стенами, вынудила Афины сдаться. Спарта победила.
Артемида и Эварк присоединились к вступающим в город отрядам, горя желанием покарать высокомерных афинских Сородичей. Но они опоздали. Коварные Каиниты бежали из города, и первая война с Бруджа окончилась, не приведя к жертвам среди Сородичей. Но спартанские Вентру еще долго чувствовали ее горький привкус. Кое-кто из Бруджа и тореадоров называл Вентру варварами, помешавшимися на власти, а сами Вентру стали считать Бруджа опасными мечтателями, лишенными чувства приличия.
Но эпоха величия Спарты вскоре закончилась, как заканчиваются все славные времена. Всего лишь через несколько десятилетий гегемония Спарты рухнула подобно карточному домику под ударами фиванцев, чей город оставался свободным от влияния Сородичей. Храм Артемиды был сожжен, сама она бежала в ночь вместе со своим выводком. Эварк еще долгое время оставался в Коринфе и в конце концов впал в торпор на несколько веков. После пробуждения он по-прежнему обитал в Греции и, возможно, живет там до сих пор, превратившись в жалкую тень своего былого величия.

10

Вентру Рима

Когда в 4 веке до н. э. Артемида и Лисандр бежали на запад, среди жителей Рима они обнаружили обосновавшихся на Итальянском полуострове Вентру. Несколько веков назад эти Вентру поселились среди этрусков, изобретательного и богатого народа, жившего на землях центральной Италии. Там Вентру вели мирный образ жизни, время от времени объявляя небольшой этрусский город своим владением. Затем появился Коллат. С его именем Вентру связывают революцию, которая позволила Риму освободиться из-под власти этрусков и положила начало первому государству латинов. Неизвестно, в самом ли деле Коллат возглавил переворот, но он явно сумел воспользоваться его результатами. Он объявил себя князем Сородичей Рима и стал наблюдать за ростом города.
За несколько веков владычество и влияние Рима более-менее распространилось на все этрусские города и большую часть Италии. Коллат и его отпрыски-Вентру извлекали выгоду из этих завоеваний, вслед за солдатами входя в новые города и утверждая там свою власть. Именно Коллат стал образцом для подражания Вентру Рима и всего мира в целом. В отличие от многих Сородичей того времени, он не стал править открыто и не объявлял себя богом. Римляне были религиозным, суеверным и гордым народом. Они скорее проткнули бы вампира колом и сожгли его, чем стали бы сосуществовать с ним. Поэтому Вентру Италии держались в тени, оказывая услуги гражданам и правителям, а затем влияя через обязанных им людей на события в стране.
Когда война с Пирром, царем Эпира, вынудила римлян вступить в открытое противостояние с греческими городами на юге полуострова, итальянские Вентру наладили связи с греческими собратьями, в том числе с недавно прибывшими туда Артемидой и Лисандром. Артемида бежала в Сиракузы, которые издревле враждовали с Афинами, чтобы зализать там раны, и в конце концов впала в торпор. Лисандр обосновался в греческом городе Таренте. В ходе войны с Пирром город был захвачен римлянами, а сам Лисандр попал в руки одного из самых многообещающих отпрыском Коллата, Камиллы.
Камилла и Лисандр спорили на протяжении многих лет. Молодой Сородич с могущественной кровью мало что знал о землях за пределами Италии. Война с итальянскими греками открыла римлянами новый мир, полный неведомых и чудесных вещей, от чеканных монет до слонов. Камилла познакомился с историей Вентру и узнал, как жили в Греции Артемида и Лисандр. Коллат убедил его, что Сородичи должны таиться в тени, и то, что Артемида выдавала себя за богиню, одновременно пугало и очаровывало его. Но еще большее впечатление на него произвела военная мощь спартанцев, созданная с помощью Вентру. Услышанное вдохновило Камиллу…

11

Знаменитые Вентру

Что общего между Александром, Екатериной Великой, Фридрихом, Юлием Цезарем, Карлом Великим, Вильгельмом Завоевателем, Никколо Макиавелли, Людовиком XIV, Джорджем Вашингтоном, Робертом Ли и Уинстоном Черчиллем? Никто из них – никто – не был Вентру или даже Каинитом. На самом деле за долгие века Вентру приняли в свои ряды лишь очень небольшое количество смертных владык, что может показаться странным, если знать о присущем членам клана почтении к титулам, положению и наследию. Все дело в том, беспокойства от обращения известных людей может быть больше, чем пользы, особенно в наши ночи.
Прежде всего, из знаменитых людей получаются плохие вампиры. Люди обязательно заметят, что их король не стареет, или что он объявился через десять лет после того, как стало известно о его смерти. Но это препятствие не всегда останавливало вампиров, в особенности в прошлые века. До появления фотографии люди едва ли могли вспомнить, как выглядел их король несколько десятилетий назад. Нет, все дело в том, что короли и владыки не могут стать хорошими новообращенными. Они привыкли править, а теперь им приходится привыкать к не-жизни в тайном сообществе Сородичей на положении неоперившихся птенцов.
Вентру последних двух тысячелетий различаются по происхождению и культуре, поэтому судьба новообращенных становится все более незавидной. В древности новообращенный военачальник мог немедленно занять свое место рядом с сиром и помогать ему править общинниками. Сейчас юному Сородичу придется потратить сотню лет на изучение путей Джихада и хитросплетений Традиций, вне зависимости от того, кем был его сир. Мало кто хочет еще раз преодолевать препятствия, с которыми ему пришлось столкнуться при жизни. Бессмертные или нет, они просто не обладают должным терпением для этого. Намного лучше обратить молодого смертного из хорошей семьи, который достаточно впечатлителен для того, чтобы оценить свое новое место в мире и пожелать добиться большего.

12

Правление Камиллы

Камилла вернулся в Рим вместе с Лисандром. Там он встретился с Коллатом и поведал ему о своей мечте: мечте о Вентру, которые не просто будут идти по следам расширяющих границы империи римлян, но станут направлять и даже возглавлять их легионы. Что случилось потом, неизвестно. Камилла и Лисандр уверяли, что Коллат понял всю мудрость их предложения и решил уступить. Ученые Вентру предполагают, что два молодых Вентру убили старейшину и скрыли все улики. В любом случае, именно тогда Коллат исчезает из истории клана, а на передний план выходит Камилла.
Камилла хорошо усвоил уроки Коллата и Артемиды. Он не стал объявлять себя богом, но и не таился в тени. Вместо этого он активно общался с представителями могущественных патрицианских родов, побуждая их к тем или иным политическим шагам. Вся разница между тем, как он общался с людьми, и тем, как взаимодействовали со стадом многие Сородичи, заключалась в том, что Камилла предпочитал пользоваться услугами посредников; он не называл себя богом и не применял Дисциплины без крайней необходимости. Он оказывал услуги в обмен на представительство в Сенате (так как сам Камилла сенатором не был) или же сводил вместе нужных людей. Когда его помощники старели или теряли популярность, он заменял их другими. В этом отношении Коллат стал примером для многих Вентру. Вместо того, чтобы идти напролом, «просвещенные» Вентру научились таким способам управления, которые не просто позволяли им остаться незамеченными, но и заставляли смертных считать навязанные им решения своими собственными.
Например, именно Камилла положил начало строительству знаменитых римских дорог. Многие римляне понимали, что дороги нужны не только для путешествий, но и для развития торговли. Без дорог империя очень скоро развалилась бы на множество мелких автономных княжеств. Следовательно, в интересах правительства империи – в особенности тех его членов, кто обладал полнотой власти, - было защитить свои вложения, на которых и основывалось их могущество. Камилле оставалось лишь убедиться в том, что чиновники правильно понимают ситуацию, и предоставить событиям идти своим чередом. На самом деле ему даже не пришлось искать подход ко всем членам действующего правительства. Большинство из них намеревались богатеть и дальше, и советы Сородича им были не нужны.
Многие Сородичи никак не могут понять, что Аристократы не копят богатства, власть и влияние для себя самих. Только самый глупый из вампиров объявит себя диктатором. Мудрые Вентру делятся властью, прося об услугах и обещая поддержку. Такая тактика не просто позволяет хранить тайну, но и гарантирует, что враг не сможет сместить Вентру до тех пор, пока не уничтожит обширную сеть связей и союзников. Противники могут рубить гидре головы, но только гибель ее тела может по-настоящему сокрушить Вентру.
Методы Камиллы принесли ему богатство, но в конце концов привели его к упадку. Гули кормили и защищали его, пока он пытался управлять Римом через смертных приспешников. Лисандр давал ему советы, хотя и испытывал определенное беспокойство из-за угасания Камиллы. Он странствовал по Италии и всему Средиземноморью, будучи глазами Рима, а иногда – и сильной рукой, вмешивающейся в дела Сородичей. Разумеется, у Лисандра были свои цели. Взгляд его постоянно был обращен на восток, к родным местам, где тогда правили потомки этого македонского выскочки, Александра Великого. Но прежде римским Вентру пришлось столкнуться с угрозой, исходившей от Карфагена.

13

Вторая война с Бруджа

Карфаген, новая столица финикийцев, главенствовал над Северной Африкой и был одним из самых крупных торговых центров Средиземноморья. Его колонии были разбросаны по всему африканскому побережью и Иберии. Карфаген был основным соперником Рима на Западе, хотя пока что не стал для него угрозой. Камиллу Карфаген почти не беспокоил. Его амбиции по-прежнему были сосредоточены вокруг земель Италии и, возможно, тех стран, к которым так стремился Лисандр. Именно Лисандр распознал опасность, исходившую от африканского города. Именно Лисандр узнал Бруджа.
Грек Лисандр, который, сам того не зная, сражался с Бруджа в Пелопоннесской войне, унаследовал ненависть к этому клану от своего сира. В своих странствиях службе Риму Лисандр слышал немало историй о Бруджа, открыто расхаживающих среди карфагенского стада, которым они правили подобно богам, требуя кровавых подношений и жертв. Лисандр отправился в город, чтобы проверить эти слухи, и испытал настоящее потрясение, когда понял, что они соответствуют истине. Карфагеняне жили так уже много веков, и жестокие выводки Бруджа и Ассамитов основательно запугали обитателей города. На момент разведывательной операции Лисандра кое-кто из них планировал распространить эти чудовищные обычаи на Испанию и, возможно, Галлию. Рано или поздно они вспомнили бы и об Италии.
Лисандр вернулся к Камилле и рассказал обо всем, что ему удалось узнать. Без сомнения, его нелюбовь к Бруджа, связанных с Афинами, заставила его приукрасить рассказ. Но Камилла не спешил. Он не испытывал большого желания нападать на врага на его собственной земле и не был уверен, что Карфаген – враг. Власть и долгий избыток пищи сделали его неповоротливым и самодовольным. Лисандр снова и снова понуждал князя к действию, но Камилла отказывался до тех пор, пока объединенному совету Малкавиан и Тореадоров не удалось окольными путями убедить его.

Свернутый текст

К 265 году до н. э. греческие колонисты захватили большую часть Сицилии, которая была независима как от Рима, так и от Македонии. Территория острова была разделена между многочисленными автократиями, в городах обитали выводки разных кланов. Самым крупным поселением были Сиракузы, куда бежала Артемида и где она впала в торпор; сейчас городом правил Алхий, князь из клана Малкавианов. Алхия Карфаген не беспокоил, он вообще едва ли знал, что там обосновались Бруджа. На самом деле войну начали смертные правители города. Карфагеняне вмешались в спор между Сиракузами и соседним городом, Мессиной. Они не просто решили спор, они в конце концов оккупировали оба города.
Тогда к князю Алхию пришел Бруджа из рода Доминика Бродяги и без обиняков объявил, что у Бруджа и Карфагена есть свои планы насчет Сицилии и Сиракуз. Почувствовав угрозу, Алхий впал в гнев и обезглавил испуганного посланца. Он не знал, что делать дальше, но, на его счастье, нашелся тот, кто смог дать ему совет: недавно пробудившаяся Артемида и Арикель, танцовщица с быками. Объединившись, они призвали в город Лисандра и вместе составили план вовлечения Рима в войну с Карфагеном. Лисандр вернулся в Рим, чтобы еще раз доложить обо всем Камилле, а Алхий убедил правителей города заняться подготовкой солдат к предстоящей битве.
В результате разразилась первая Пуническая война, решавшая судьбу Сицилии и Корсики и на долгие века определившая характер отношений между Бруджа и Вентру. Армия и флот Рима и Карфагена несколько лет сражались с попеременным успехом. Карфаген организовал несколько нападений на Сицилию и Италию, но каждый раз его войска получали сокрушительный отпор. Римляне, высадившиеся в Африке, тоже не избежали поражения. В конце концов смертные закончили войну. В выигрыше оказался Рим, получивший обе спорные территории.
Несмотря на довольно сомнительное поражение, Карфаген оставался силой, с которой приходилось считаться, в нем по-прежнему обитали Бруджа, Ассамиты и поклонявшиеся Баалу сородичи. Алхий, Лисандр и пробудившаяся Артемида уговаривали Камиллу продолжить войну и закрепить победу Рима. Князь отказался. Он видел, что произошло с сородичами, ступившими на землю Африки: они исчезли. До тех пор, пока Карфаген не превратится в очевидную угрозу Риму, князь ничего предпринимать не станет.

14

Carthago delenda est

Вторая война с Карфагеном началась через 20 лет, и Сородичи не имели к ней никакого отношения. Она вспыхнула в отдаленной Испании, где обитала малая часть новообращенных Бруджа, соседствующих с жестокими Ласомбра. Смертный по имени Ганнибал и его сподвижники сами развязали войну, захватив союзную римлянам колонию Сагунт. После этого Ганнибал отправился на юго-восток, перешел через Альпы и вторгся в Италию, где он и его армия оставались на протяжении пятнадцати лет. В то время как римляне и карфагеняне вели кровопролитные сражения, Сородичи хранили молчание. Многие италийские Каиниты были так напуганы, что не отваживались покидать свои города, а сицилийские Тореадоры и Малкавианы были по горло заняты, отражая очередные набеги карфагенян. Бруджа окопались в Африке, предоставив сражаться своим смертным союзникам.
Постепенно римлянам удалось переломить ход войны и изгнать Ганнибала назад в Африку. По следам его шли римские легионы, которые вторглись в Африку и разгромили Ганнибала на его родной земле.
Во время этой последней битвы Камилла и остальные Сородичи оставались в своих убежищах, приходя в себя после двух десятилетий войны на территории полуострова. Карфаген сдался и согласился на выдвинутые Римом условия, отказавшись от Испании и сделав еще несколько уступок победителям. Как бы ни были расстроены карфагеняне поражением, сам город на тот момент находился вне опасности, поэтому Бруджа были довольны.

Свернутый текст

Римляне, Вентру и поддерживающие их сицилийские Тореадоры и Малкавианы особой радости от победы не испытывали. Лисандр настаивал на окончательном разрешении конфликта. Армии смертных, возможно, и были сокрушены, но бессмертные враги оставались все столь же могущественными. Другие кланы, возглавляемые князем Алхием, тоже обратились к Камилле. Они хотели уничтожения Карфагена. Римский народ тоже жаждал войны. Знаменитый римский оратор Катон Старший был буквально одержим Карфагеном. На протяжении многих лет каждую свою речь в Сенате он заканчивал одной и той же фразой: Carthago delenda est – Карфаген должен быть разрушен. Лисандр подхватил эту присказку и часто повторял ее Камилле.
Неизвестно, чьи усилия сыграли тут большую роль, Катона или Лисандра, но результат был достигнут. Камилла согласился объединиться с другими кланами и навеки устранить угрозу, исходящую от карфагенских Бруджа и Ассамитов. В 150 году до н. э., через пять десятилетий после окончания войны, Рим объявил Карфагену войну, и эта война была одной из немногих, к которым смертных подтолкнули Вентру. Римская армия и флот напали на город и взяли его в осаду, окружив заслоном из войск и кораблей.
В третьей Пунической войне римским солдатам не пришлось много сражаться: вслед за осадой последовала быстрая капитуляция. Для Вентру же это была величайшая битва из всех, в которых они до сих пор участвовали. В то время, как легионеры разоряли город, Вентру, Тореадоры, Малкавианы и кое-кто из Гангрелов, помогавшие людям в сражении, в течение пяти ночей бились на городских улицах с Бруджа. С обеих сторон погибли десятки Сородичей и тысячи смертных. Никогда больше Сородичи не сходились открыто в такой серьезной схватке. Те немногие, кому удалось пережить те ночи, могут подтвердить, что от ужаса у них кровь стыла в жилах.
Захватчикам удалось покорить ночь, хотя и дорогой ценой. Первую атаку на город возглавила сама Артемида, но обезумевшие берсерки-Бруджа разорвали ее на куски. Князь Алхей был так изранен, что впал в торпор, из которого, вероятно, так никогда и не вышел, - судьба его до сих пор неизвестна. Лисандр вынес из боя множество шрамов, но все же остался цел и самолично отрубил голову последнему Бруджа. Камилла оставался в Риме, но его юный отпрыск, Тиберий Карнифекс, вырезал целое логово Ассамитов, прежде чем умер, отравившись их ядовитой кровью. Вскоре после этого город пал, и легионеры приступили к грабежу. По приказу Лисандра они сравняли город с землей, убили тысячи его жителей и обратили в рабство всех остальных. Землю, на которой стоял Карфаген, они засыпали солью, чтобы на ней ничего не могло вырасти – и чтобы не смог восстать ни один погруженный в торпор Каинит. Война с Карфагеном закончилась.

15

Неудача Сената

После падения Карфагена власть Рима стремительно увеличивалась. Следующей покорилась Греция, затем – Малая Азия, Ближний Восток, Галлия и Египет. Римская империя правила большей частью известного мира, и в центре ее находился Камилла и его сородичи-Вентру. Разумеется, не обошлось и без Каинитов из других кланов. Малкавианы, Тореадоры, Гангрелы и даже римские Носферату сыграли свою роль в победе над Карфагеном и предъявили права на свою часть добычи. Многие из этих кланов уже имели определенное влияние на территории новых римских провинций и не собирались лишаться его только потому, что у смертных сменилось правительство.
Впервые со времен Второго Города Вентру пришлось учиться жить в мире с другими кланами. Это оказалось куда более сложной задачей, чем представлялось поначалу, потому что Вентру начали враждовать друг с другом. Камилла, князь Рима и один из создателей империи, был, вне всякого сомнения, самым влиятельным Вентру – если не Каинитом – мира. Он решил, что такая власть заслуживает признания и что Вентру, рассеянные по всему Средиземноморью, должны относиться к нему с особым почтением.
Эта претензия на верховенство противоречила всем традициям Вентру, которые они соблюдали на протяжении тысяч лет. Каждый из них был сам себе господином, неподвластным никому, за исключением только сира или покровителя, выбранного по собственной воле. Разумеется, они признавали родство, но клановая иерархия даже в те ночи основывалась скорее на положении в обществе, чем на преходящих званиях. Вентру держались за свою власть и репутацию, и плевать им было на остальной мир. У них не было друзей, только временные союзники. Клан время от времени образовывал совещательный орган, чем-то напоминавший римский Сенат. Этот совет Вентру оказался еще менее эффективным, чем его маловразумительный аналог среди смертных. Фракции разрывали Сенат на части и не давали принимать важные решения, а Вентру, казалось, были склонны заключать союзы и договоры с другими кланами, а не со своими собратьями.
Как и в случае с Пуническими войнами, Камилла принял одно из важнейших решений, руководствуясь не столько собственными размышлениями, сколько примером смертных. Юлий Цезарь, Помпей Великий, Марк Антоний и Октавиан выхолостили римскую конституцию и лишили Сенат власти. Эти люди, устав бороться с ограничениями, накладываемыми избранным правительством, вовлекли империю в кровавую гражданскую войну. Победителем в ней оказался Октавиан, который принял имя Август и провозгласил себя императором Рима.
Камилле понравилось то, что он видел. В хаосе гражданской войны власть Вентру над Римом ослабла. Члены других кланов правили в незначительных городах, обособившись от Вентру, но сами Вентру были слишком разобщены, чтобы как-то справиться с ситуацией. Вот уже три десятилетия Вентру не собирались на совет и, похоже, не собирались делать этого и впредь. С помощью своих потомков, связанных кровавыми узами, а также верного Лисандра, Камилла начал объединять клан, положив тем самым начало бесконечным обидам и спорам.

16

Древняя вражда

Зачастую Вентру просто не уживаются со своими собратьями. Клановые традиции требуют от них приходить на помощь единоплеменникам, когда просят, и не покушаться на домены других Вентру, но во всех остальных случаях они чаще действуют во вред друг другу, чем работают сообща над общим благом. В истории клана было несколько поистине прискорбных примеров вражды, которая иногда тянулась на протяжении тысячелетий. Один из самых известных – о нем до сих пор рассказывают сиры своим отпрыскам – это история вражды между Деметрием из Массилии и Гаем Фабрицием из Равенны.
Древний портовый город Массилия (сейчас – Марсель) был основан греческими колонистами задолго до того, как Рим вышел на историческую арену. Когда через несколько столетий весь юг Франции попал под власть Рима, Массилия в течение некоторого времени еще сохраняла независимость. Но в конце концов она все же вошла в состав Римской империи, чего Деметрий так и не смог простить. Вентру до мозга костей, Деметрий на протяжении нескольких веков, почти с момента основания города, был князем Массилии. Он сотрудничал со своими собратьями из Рима, помогая им, когда требовалось, и обеспечивал тем самым независимость своему любимому городу. Когда в 1 веке до н. э. римские войска взяли город штурмом, Деметрий впал в гнев и обвинил во всем одного из старших Вентру Рима, Гая Фабриция. Фабриций не имел к штурму города никакого отношения, все было задумано и выполнено Юлием Цезарем, но Деметрия это не волновало. Он обвинил Фабриция в том, что тому не удалось сделать Цезаря своей пешкой.
С той ночи Деметрий при любой возможности вредил Фабрицию. Хотя римский Вентру поначалу не питал к греку никакой вражды, постоянные нападки Деметрия очень скоро заставили его ввязаться в конфликт. Сейчас, 2000 лет спустя, они все так же далеки от примирения. Оба они устали и так и не смогли занять в клане желаемое место, частично из-за постоянных козней друг другу, частично потому, что никто больше не желал быть втянутым в их соперничество. Стоило одному из них принять участие в каком-нибудь деле, как второй принимался всеми силами этому делу вредить, даже если такое поведение противоречило его собственным интересам. Вражда эта распространилась и на потомков двух вампиров, и на потомков их потомков, и так далее. Оба они, как считается, принадлежат к Пятому Поколению, при этом известно, что они порою проявляли агрессию по отношению к младшим новообращенным, происходившим из линии крови одного из соперников. Нередко бывало так, что сам соперник даже не подозревал о существовании своего дальнего потомка.
Каждый из противников оправдывает свое положение, ссылаясь на предательство, якобы совершенное другой стороной много веков назад. Что бы ни лежало в основании вражды, большинство Вентру понимают, что не ко всем ходам в Джихаде следует относиться с серьезностью – некоторые из них могут быть продиктованы давней горечью. Не все способны питать вражду на протяжении вечности.

17

Золотой век и преобразования

Камилле не удалось полностью повторить великое свершение Августа. Он так и не стал единым правителем Вентру. Но все же он смог подчинить многих из менее могущественных Сородичей. Он создал систему, в которой самый значимый Вентру города или области получал власть над младшими членами клана. Он утвердил свое главенство над римскими Вентру, хотя Лисандр и другие сильные Вентру практически оставались независимыми. Разумеется, клан не мог претендовать на абсолютную власть над каждым своим членом, и Камилла не задумывал ничего подобного. Но он сделал клан источником помощи и средств. Клан начал выполнять функции, многие из которых сохранились за ним до наших ночей, например, обеспечение форума для решения споров, объединение для отражения общего врага и нахождение контактов и потенциальных союзников, способных помочь отдельному Вентру в достижении его личных целей. Клан назначал летописцев, историков, арбитров, известных как «нотариусы» и «достойные» и даже исполнителей, которые могли надавить на неуправляемых новообращенных, если те становились обузой для более влиятельных Вентру.
В течение следующих пяти веков клан Вентру процветал. Рим расширял свои территории, и Вентру шли вслед за его армиями. Амбициозные члены клана, всегда стремящиеся распространить свою власть на новые земли, селились по всей Римской империи, основывая владения в Испании, Франции, на территории современных Бельгии, Голландии и Люксембурга, в Британии. На востоке, где население было больше, Вентру мирно сосуществовали с другими кланами на землях Малой Азии, Сирии и Египта. Мир смертных переживал периоды процветания и потрясений по мере того, как в Риме сменялись хорошие и плохие императоры.
Как Бруджа скорбят о падении Карфагена, так и Вентру оплакивают падение Рима, слишком много внимания уделяя краткому правлению безумцев наподобие Калигулы и Нерона в первом веке нашей эры, но забывая о таких мудрых властителях, как Веспасиан, Траян и Марк Аврелий, управлявших империей в последовавшие века. На самом деле едва ли можно говорить, что Рим пал в 476 году н. э. или в каком-нибудь другом точно определенном году. Он просто изменился, и Вентру пришлось меняться вместе с ним. То же самое можно сказать и о Камилле, который присматривал за Римом и римскими Вентру на протяжении почти тысячи лет, прежде чем уйти в торпор. Его верный помощник Лисандр со временем перебрался в восточные владения Империи, где и продолжал присматривать за политикой создаваемой Византии по крайней мере до эпохи Крестовых походов.
На Западе империя постепенно распалась на множество королевств и племен. Вентру продолжали жить на тех территориях, сменив правителей и военачальников на королей и герцогов. Они нашли себе новое поле деятельности: созданную людьми организацию, которая в один прекрасный день могла стать достойным соперником империи, – католическую церковь. Вентру пытались влиять на церковь, и некоторые из ее деятелей после обращения заняли достойное место в клане, примером чему можно назвать Фабрицио Ульфилу. Так получилось, что клан раскололся на две части: старую гвардию, которая вслед за властными структурами римской империи перебралась на восток, и молодых Вентру, которые остались на прежних землях, чтобы извлечь выгоду из воцарившегося там беспорядка и увеличивающегося влияния Церкви. Немалая часть Вентру, испытав разочарование при падении Римской империи, вообще отстранилась от политики, предпочтя уйти в тень и наблюдать оттуда за ходом времени. Ходят слухи, что именно эти Каиниты положили начало таинственной Инконню.

18

Темные века

Все, что называется «темным», просто не может не принести пользы вампирам. Вентру того времени думали именно так. Никогда еще за последнюю тысячу лет человеческие организации – за исключением Церкви - были такими слабыми. Сородичи могли чуть ли не в открытую управлять своими владениями, а иногда и землями смертных. Создаваемая Камиллой система, призванная объединить клан, была позабыта, когда отдельные Вентру снова начали заботиться только о себе.
Клан разделился на две четко различимые части: западных Сородичей, сосредоточивших все свое внимание на личных владениях и отдельных представителях знати, и восточных Вентру, которые сохранили тесные связи с остатками Римской империи, давших начало Византии. Единство клана было разрушено, но отдельных Вентру столь отвлеченные (и по большей части умозрительные) материи не интересовали. После веков сурового правления Камиллы они ухватились за возможность вновь броситься в свободный полет.
Во время Крестовых походов этот раскол стал причиной серьезного внутрикланового противостояния. Западные Вентру, связанные с Римской церковью и христианской аристократией, схлестнулись с восточными Вентру и их православными и мусульманскими союзниками. Хотя ни одна из сторон не предпринимала никаких организованных действий, все же в то время произошло множество мелких столкновений и стычек между Вентру. Иногда Вентру даже открыто сходились в бою, нападая друг на друга, а то и уничтожая своих собратьев. Например, группа Вентру славянского происхождения вытеснила из Восточной Европы Вентру, происходивших от тевтонов и других западных племен, и стала известна как Восточные Владыки. Клан, застигнутый врасплох неограниченной свободой Долгой Ночи, переживал один из самых бесславных периодов своей истории. А затем дела пошли еще хуже.

19

Похороненная история

Археология – это относительно новая наука, придуманная и развиваемая в основном людьми. Когда речь заходит о Вентру, то древние реликвии, если только они уже не находятся в чьих-то руках, лучше не трогать и не искать. По крайней мере, так считалось до недавних пор. Недавние открытия молодых Вентру, интересующихся историей клана, во многом изменили это отношение. Для клана, буквально одержимого традициями, историей и церемониями, древние реликвии имеют большое значение. Тот, кто сможет претендовать на владение лавровым венцом Камиллы или камнем из убежища [Вентру] во Втором Городе, вызовет у своих собратьев уважение и (что более важно) зависть. Разумеется, эта страсть распространяется в основном на те артефакты, которые связаны с кланом. Предметы, принадлежавшие стаду или даже другим Сородичам (если только они не связаны с такими историческими фигурами, как легендарный Каин), у большинства Вентру интереса не вызывают.
Вентру, располагающие немалыми средствами, организовали несколько крупномасштабных раскопок в городах, входивших в круг интересов Сородичей. Чтобы соблюсти Маскарад, агенты Вентру и гули ведут наблюдение за этими раскопками совместно молодыми членами клана, которые следят за ситуацией издали, готовые в любой момент «позаботиться» о слишком самостоятельной пешке из числа смертных копателей или устранить утечку информации. Несколько Вентру, участвующих в этих мероприятиях, утверждают, что они поддерживают Маскарад, финансируя раскопки и следя за тем, чтобы неосведомленные смертные не наткнулись на тайны, которые им не следует знать. Это утверждение можно счесть правдивым, но все же основной причиной их интереса к археологии является желание завладеть ценностями и тем самым возвыситься над собратьями.

20

Ночи огня

Почти все кланы были застигнуты врасплох приходом Инквизиции. Вентру был нанесен такой же тяжелый удар, как и всем остальным, а может быть, и более сильный – из-за их высокого положения. Тысячи Сородичей любого звания и состояния приняли Окончательную Смерть в направляемом Церковью огненном смерче, прокатившемся по Европе в XIII веке. Когда разразился кризис, Вентру начали пожинать плоды своей разобщенности. Охваченные страхом перед карающими кострами старшие Вентру предпочитали жертвовать потомками ради спасения собственных не-жизней. Бежавшие наставники бросали своих питомцев на произвол судьбы, надеясь, что время, потраченное на уничтожение злосчастного молодняка, отсрочит приход Инквизиции к ним самим. Один французский Вентру перед побегом даже дал Становление нескольким смертным, оставив ничего не понимающих птенцов на растерзание служителям Церкви.
Ответом на такие действия старших Сородичей стало Восстание мятежников, событие, не имеющее аналогов в истории Сородичей. Молодые вампиры, словно движимые единым порывом, восстали против сиров. Они оказались почти так же опасны, как Инквизиция, так как мятежники, как правило, знали, где и как можно найти старших вампиров. Клан Вентру, и без того ослабленный противостоянием с Церковью, начал уменьшаться в численности. Оказалось, что в одиночку Вентру не в силах были совладать с исходящей от мятежников угрозой; подчинить себе Инквизицию им тоже не удалось.

21

Камарилья и возрождение клана Вентру

Как и можно было ожидать, способ борьбы с мятежниками был предложен Вентру. Хардештадт Старший был выдающимся представителем своего клана, и значимость его возросла еще больше после того, как он умудрился относительно невредимым пережить Ночи Огней, принесшие смерть множеству его старших собратьев. Как и многие Вентру, Хардештадт интересовался историей. В отличие от многих, он мог прозревать будущее. Он вспоминал достижения своего клана: Артемиду, которая объединила клан в борьбе с афинскими Бруджа, Камиллу и Лисандра, заключивших союз со многими кланами и Сородичами ради уничтожения Карфагена. И вот теперь непокорная молодежь, похоже, бросает вызов старшим Сородичам. Единство – вот что стало ответом на вопрос Хардештадта.
История создания Камарильи в 1450 году и ее деятельность хорошо известны. Но мало кто осознает, что Хардештадт воспользовался ситуацией, что объединить клан Вентру. Кто-то считает, что ему помогал Лисандр, хотя ни тогда, ни с тех пор никто не видел древнего воителя. Вероятно, Хардештадт помнил о нем и о Камилле, так как предложенная иерархия Вентру во многом повторяла ставшую классической структуру. Хардештадт воссоздал совет, введенный Камиллой в начале предыдущего тысячелетия. Он и примерно две дюжины влиятельных и уважаемых Вентру согласились с хартией Совета Эфоров, согласно которой следовало давать советы отдельным Вентру и собирать форум для разбора обид и претензий, который (теоретически) будет свободен от местных предубеждений. Было решено, что эфоры, также называемые директорами, будут держать свои личности в тайне, чтобы ничья известность не могла затмить власть совета в целом.

22

Пересмотр роли Ласомбра

Историки Вентру не всегда отрицательно относились к Ласомбра. На самом деле до создания Шабаша Вентру вообще мало высказывались об этом клане. Только в последние пять столетий или около того они начали собирать «свидетельства» многовекового вероломства Ласомбра. Сейчас многие Вентру – даже достаточно старые для того, чтобы помнить, как обстояли дела на самом деле, и достаточно молодые для того, чтобы сохранять равнодушие, - верят, что Ласомбра постоянно, еще со времен Первого Города, были занозой в пятке Вентру.
На самом деле, хотя Ласомбра и Вентру тысячелетиями соперничали друг с другом, кланы не вступали в открытый полномасштабный конфликт вплоть до момента образования Шабаша. С тех пор мнение кланов друг о друге претерпело значительные изменения. Вентру считают своих укутанных тенями соплеменников существами до крайности завистливыми, одержимыми желанием сместить избранный Каином клан и занять его место во главе Сородичей. Многие Вентру убеждены, что Шабаш и все вызванные его появлением конфликты – это не более чем инспирированные Ласомбра нападения на клан Вентру.
Так уж получилось, что коллективное «Я» Вентру не может смириться с одним простым фактом: Ласомбра не считают, что создание Камарильи было гениальной задумкой. Более того, сама мысль о том, что «отдаленный и второстепенный» клан осмеливается противостоять владычеству Вентру в политике, финансах и влиянии на общество смертных, вызывает у Аристократов разлитие желчи. Кто дал Ласомбра право покушаться на власть? И насколько грубы применяемые ими методы? Жестокий, не связанный Маскарадом Шабаш представляет угрозу для всех Сородичей. Разве может потенциальный вождь рисковать, навлекая на Каинитов угрозу новой Инквизиции? Многие Вентру чувствуют, что зависть свела Ласомбра с ума, и что если их не удастся призвать к порядку, то лучше всего будет их уничтожить, подобно бешеным животным.

23

Возрождение и Реформация

После создания Камарильи клан Вентру пережил бурное возрождение, начавшееся в XVI веке. Перед ним открывался новый мир, полный возможностей. После того, как к Камарилье присоединилась большая часть мятежников, возглавляемая Вентру секта смогла отбить все нападения Шабаша и прочно закрепилась в Западной Европе, которая, как показал начинающийся Ренессанс, была для него самым подходящим местом.
В то время, когда смертные заново открывали все то, о чем Сородичи никогда не забывали, Вентру проверяли свою вновь воссозданную мощь. Под самоотверженным руководством отдельных Вентру и выдающихся Тореадоров, Малкавиан, Тремеров и Бруджа Камарилья процветала, обеспечивая мирное (по крайней мере, безопасное) существование Вентру, изучающим свои новые возможности. Памятуя об Инквизиции и по-прежнему опасаясь людей, многие Сородичи ухватились за Маскарад (как того и хотели Вентру) и отказались от прямого вмешательства в дела смертных. Но Вентру продолжали идти вперед, хотя и более окольными тропами, чем в эпоху Длинной Ночи.
Роберт Кросс, прошедший Становление в Германии во времена Инквизиции, первым понял всю возможную выгоду вложений в поддержание новых предприятий и производств. Будучи помощником Хардештадта и одним из первых архонтов Камарильи, Кросс в составе свиты юстициара Демокрита объездил всю Западную Европу. В конце концов он обосновался в Голландии, где стал негласным вкладчиком многих «исследовательских» компаний. За несколько десятилетий торговля с Дальним Востоком принесла Кроссу и его смертным партнерам немалые прибыли. Со временем отпрыск Кросса, Хуан-Мигель Рамирес, повторил успех своего сира в Испании. Его вложения в буквальном смысле слова окупились сторицей, принеся ему тонны золота.
По всей Европе клан Вентру занимался инвестициями и вел торговлю с Новым Светом и Азией. Хотя большая часть работы выполнялась смертными, а сами Вентру редко пускались в путь к своим иноземным владениям, сундуки Сородичей были до верху наполнены деньгами. Именно в то время Вентру заработали вполне заслуженную репутацию богатейшего клана мира. Даже в наше время доходы от заморских вложений, сделанных в те давние ночи, служат основой благосостояния многих европейских старейшин.
Но, к досаде Вентру, приобретенные богатства лишь усилили раскол между кланом и его отступниками, ушедшими в Шабаш. Хотя среди мятежников было очень мало Вентру-анархистов, на нехватку энтузиазма они не жаловались. Еще до завершения формирования Камарильи многие раскольники из числа Вентру отказались подчиняться решениям клана. По мнению этих молодых Вентру, их старейшины погрязли в богатстве и самодовольстве. Они променяли благородство минувших ночей на комфорт и роскошь. С точки зрения мятежников, старейшины клана из аристократов превратились в торгашей.
Старейшины и консервативно настроенные Вентру, разумеется, утверждали, что деньги были лишь средством, позволяющим сохранять главенствующее положение. Они считали, что ночи феодализма подходят к концу. Божественное Право было подвергнуто сомнениям, а расчет мог стать новым путем к власти.
Антитрибу не желали уступать. С их точки зрения, основная часть Вентру просто предпочла путь наименьшего сопротивления, отказавшись от прежнего образа жизни, благодаря которому они пользовались репутацией истинных владык. Начиная с момента создания Камарильи и до Последних Ночей отступники Вентру не желали иметь ничего общего с породившим их кланом. Их разделяли не догматы Шабаша, но полное расхождение мировоззрений. Мало кто из Каинитов познал столь яростное соперничество.

24

Революционная лихорадка

По странам Европы волна за волной прокатывались войны, свергая правительства и заливая землю реками крови, но Вентру (и Сородичи в целом) упорно занимались своими делами. Они научились связывать свои судьбы не с каким-нибудь конкретным смертным королем, а с самими властными и финансовыми институтами. Властители приходили к власти и исчезали с лица земли, но влияние Вентру оставалось неизменным. Так было до тех пор, пока сохранялось правительство.
Вентру не очень охотно следовали за своими инвестициями в колонии, особенно когда речь шла о Новом Свете. В то время как спонсоры из числа Вентру богатели благодаря своим британским «партнерам», Шабаш организовывал себе убежища в каждой крупной колонии на восточном побережье Северной Америки. Молодые Вентру и прочие Сородичи из Камарильи все же находили способы отправиться в Новый Свет, но не в таких количествах, как Ласомбра, Цимисхи и остальные Каиниты Шабаша.
Таким образом, к началу Войны за независимость1 Вентру оказались не готовы. Шабаш воспользовался организованным смертными переворотом, с самого начала запустив когти в формирующуюся нацию. Несколько князей Вентру – князьков, как их называли европейские старейшины, - сдались Шабашу. Война 18122 года позволила Шабашу нанести еще один удар, возможно, не столь эффективный, как надеялись члены секты. Вскоре стало ясно, что новорожденные Соединенные Штаты на долгие годы станут ареной битвы между сектами.
На протяжении следующих 50 лет Шабаш медленно, но верно продолжал свое вторжение на территорию Соединенных Штатов, пользуясь поддержкой со стороны британской Канады. Примерно половина их попыток проваливалась из-за внутренних распрей и предательства, чем и пользовались хитрые Вентру, предъявляя свои права на владения, которые не в силах были удержать грызущиеся друг с другом стаи. Утратив позиции на востоке, Аристократы сосредоточив все свои усилия на бурно развивающихся центральных и западных штатах, то есть на тех территориях, куда пока что не удалось проникнуть Шабашу. Чикаго, Сент-Луис, Канзас-сити, Денвер, Лос-Анджелес (на время) и Сан-Франциско стали опорными пунктами Камарильи и Вентру.
Вентру никогда не уделяли рабству особого внимания. В Европе смертные считали его неприемлемым и не особо выгодным занятием. С точки зрения Вентру, все смертные были рабами – в той или иной степени. Они не терзались из-за того, что люди порабощают друг друга. На самом деле кое-кто из Вентру считал, что в рабовладении есть свой смысл. Когда этот вопрос – да еще вопрос о «правах штатов» - стал причиной войны, Вентру не поддержали ни одну из сторон. Зато они воспользовались возможностью, чтобы нанести удар в самое сердце территорий Шабаша, в то время как люди обильно поливали эти земли кровью.
В этой движимой эмоциями войне Вентру использовали малейшие преимущества и все свое влияние, каким бы незначительным оно ни было. Котерии возглавляемых Вентру «рейдеров» покусывали обе воюющие стороны, врываясь в разграбленные войсками города и изгоняя оттуда всех оставшихся членов Шабаша. Во время знаменитого марша Шермана через Джорджию Вентру и их союзники из Камарильи шли по пятам его армии, чтобы захватить новые владения в Атланте, Саванне и нескольких других городах. Вскоре в их руки попали Ричмонд, Чарлстон и прочие города юга. Нельзя сказать, что Шабаш на территории Соединенных Штатов был полностью разгромлен, но все же он понес значительные потери, что повлияло на последующие десятилетия Великого Джихада.

25

Войны смертных

Люди, как и Сородичи, питают склонность к конфликтам. Они часто сражаются друг с другом, иногда по пустяковым (по крайней мере с ретроспективной точки зрения) поводам, например, из-за спора о пресуществлении или присутствии Бога в Святых Дарах. Иногда в этих войнах участвуют Сородичи. На протяжении многих лет Каиниты часто приписывали себе те или иные заслуги, а Вентру в особенности любят заявлять о своей причастности к громким событиям. На самом деле большинство вампиров вступает в конфликт только тогда, когда мелкие стычки перерастают в крупномасштабные столкновения. Только самые хитроумные старейшины или Патриархи способны исподтишка спровоцировать войну, но все Каиниты готовы ждать, чтобы потом, подобно стервятникам, наброситься на останки.
В древние времена, когда воевали Спарта и Афины или Рим и Карфаген, Вентру могли с полным основанием говорить о своем участии в конфликте. В те ночи Сородичи влияли на людей напрямую, во многом потому, что население великих империй прошлого по сравнению с нынешними временами было невелико. И даже тогда люди обычно стояли наравне с Сородичами. Едва ли одному Каиниту, каким бы могущественным он ни был, удалось бы втянуть в войну целую нацию. Но Вентру научились извлекать из войн пользу. Римляне и карфагеняне сражались за власть и влияние в Средиземноморье, а Вентру и их союзники тем временем смогли сокрушить твердыню Бруджа.
Война всегда обнажала самые опасные качества людей. Множество отрядов выстраивалось друг против друга, готовясь убивать и умирать. Даже Сородичу пришлось бы несладко, окажись он между воюющими армиями. Численность современных армий может составлять несколько миллионов, и силу, высвобождаемую в конфликтах, не удается контролировать ни отдельным Сородичам, ни кланам в целом. В эпоху, когда взрывы уничтожают целые города (а с ними – и убежища Сородичей), танковые дивизии перемалывают населенные пункты в труху, а с самолетов, летящих на высоте нескольких миль, на землю падает смерть, мудрые Сородичи втягивают головы в плечи и ищут надежные укрытия. Те же, кто отважится втравить людей в войну, должны соблюдать величайшую осторожность. Стоит только конфликту начаться, и он начинает развиваться по собственным законам.

26

Расцвет Европы

XIX век стал еще одним золотым столетием для Вентру, напоминанием о трех первых веках нашей эры, когда власть Рима была непоколебима. После кровопролитных наполеоновских войн, отметивших начало века, Британия стала ведущей державой континента, а со временем – и мира. Клан Вентру, даже после утраты позиций в Америке и неприятностей во Франции, смог занять положение, позволявшее ему наращивать влияние во всех уголках земли. Британские Вентру под властью «княгини», королевы Лондона Анны, преумножили свои состояния, опутали сетью связей Африку, Индию и Азию и расселили по новым землям своих потомков.
До сих пор по меньшей мере один Вентру владеет основанным в 19 веке доменом на землях враждебной к Сородичам Южной Африки, их власть сохранилась в нескольких крупных городах Индии, Гонконге, Макао и на Святой Земле. Вслед за британской армией они пришли на Ближний Восток, и их присутствие там положило начало крупным инвестициям в нефтедобывающую промышленность. К концу века Вентру по всему миру могли называть себя частью величайшей империи на памяти Сородичей и людей.
Положение, которое Вентру занимали в Британии, позволило им воспользоваться плодами еще одного великого события XIX века – промышленной революции. Деньги клана сыграли заметную роль в индустриализации страны. С точки зрения Вентру, чем больше людей в городах, тем лучше, в особенности если эти люди могут приносить прибыль. Вентру оставалось только разумно вкладывать деньги и наблюдать за их ростом. Они быстро устранили агентов Шабаша и анархистов, пытавшихся влиять на зарождающееся рабочее движение. Для этого им понадобилось подкупить смертных лидеров движения, надавить на рабочих и уничтожить зарвавшихся Сородичей.
Подражая деяниям Роберта Кросса, Хардештадта и прочих выдающихся немецких Вентру, члены клана в Германии воспользовались развитием промышленности и ростом националистических настроений, чтобы объединить родные земли под единой властью. Большую часть работы сделал канцлер Бисмарк, ничего не знающий об организованной Вентру охране, которая по меньшей мере шесть раз спасала его от покушений со стороны отстало мыслящих Сородичей и назойливого Шабаша. К концу века Германия стала силой, с которой приходилось считаться, а Вентру прочно закрепились на ее территории.
В начале XX века Вентру с предвкушением смотрели в будущее. Казалось, Европа никогда ранее не была такой безопасной. Они потеснили Шабаш в Америке или остановили его распространение, и сила их росла. Постоянная поддержка со стороны Европы делала победу на этих землях неизбежной. Но XX век все изменил.

27

Восставший из торпора

Какие бы особенности физиологии не заставляли Сородичей погружаться в торпор и выходить из него, последствия такого события могут быть катастрофическими, особенно – на политическом фронте. Время от времени могущественный Вентру впадает в долгий сон, оставляя без присмотра обширную финансовую и политическую империю, которая очень часто становится добычей его современников и конкурентов. Пробудившись, Сородич желает вернуть себе все, что потерял. Сородичи большинства кланов соглашаются с тем, что у торпора есть своя цена. Но клан Вентру не считает, что проведенное в торпоре время как-то влияет на права Сородича или, что более важно, на его звание. Поэтому высокопоставленный вампир может вернуться в мир через сотни лет и обнаружить, что признание его достоинств позволило ему сохранить былое положение.
Если Верить слухам, последним старейшиной клана, вышедшим из торпора, был Филипп де Марго, французский Вентру, впавший в сон в конце XVIII века. Филипп, получивший Становление в 894 году, был известен своими добродетелями, позволившими ему дважды занимать пост князя и на протяжении 30 лет выполнять обязанности архонта. В клане он получил звание стратега (второе по значимости рыцарское звание, признаваемое Вентру). Перед своим таинственным исчезновением в 1791 году он считался одним из ведущих кандидатов на должность юстициара. Полагая, что он погиб от рук членов Шабаша (который заявил о своей причастности к его Окончательной Смерти), Вентру напрочь забыли о нем вплоть до того момента, когда он появился на заседании Директората в Лионе.
Будучи признанным стратегом, Филипп ожидает определенных знаков уважения со стороны своих ровесников и младших членов клана. К несчастью для него, сейчас ему в мире места нет. Его состояние давным-давно было разграблено его товарищами-Вентру и другими Сородичами. Оказавшись в мире, который он с трудом понимает, Филипп сейчас пытается осознать, насколько же сильно все изменилось. Различные группировки пытаются заручиться его поддержкой, не столько из-за его влиятельности, сколько из-за звания и отличий ( dignitas), связываемых с его именем. Каждая группировка надеется использовать его репутацию ради достижения своих целей.
Разумеется, Филипп прекрасно понимает, что происходит. Он стравливает группировки друг с другом, обещая им то поддержку в обмен на услуги, то полезные знакомства в обмен на ресурсы, которые позволят ему протянуть до того времени, когда он вновь обретет почву под ногами. К нему тянутся молодые Вентру, которые хотят работать вместе со старшим представителем клана, способным проявить власть – и в будущем вознаградить их за преданность. Он, в свою очередь, надеется воспользоваться их знаниями о современном мире, чтобы восстановить былую славу и почет.

28

Две великие войны

Первая мировая война началась неожиданно для всех, кто в ней участвовал, в том числе и для Вентру. После того, как политическое убийство положило начало боевым действиям, Сородичи Европы – и в особенности Вентру - решили укрепить свои позиции, зарыть томагавк войны и благополучно переждать шторм.
Очередная самая кровавая война в истории превзошла все ожидания и изменила Европу и мир в целом. Германия лежала в руинах, большая часть Восточной Европы обрела совершенно новые очертания. Вентру держались подальше от окопов, но их промышленные концерны во время войны сильно пострадали. Европа погрузилась в политический хаос, и многим Вентру пришлось налаживать новые контакты с послевоенными правительствами. Через двенадцать лет началась Депрессия, и дела пошли еще хуже. Немалое число выдающихся Вентру, в том числе и Роберт Кросс, покинули Старый Свет и переселились в Соединенные Штаты, надеясь воспользоваться моментом и захватить новые территории, тем самым упрочив положение Камарильи. К тому же созерцание прежних владений, пришедших в упадок, наводило на них тоску.

Свернутый текст

Фашизм, приобретший популярность в Италии и Германии, дал надежду тем из Вентру, кто остался в Европе. В Италии – стране, которая на протяжении многих веков была ареной политических дрязг и столкновений, - Вентру поддержали Муссолини, купившись на его обещание вернуть Италии славу Древнего Рима. Никогда еще слух Вентру не услаждали столь приятные речи. Значимые представители клана, например, Хуан-Мигель Рамирес в Испании и Катарина де Воло в Италии, выступили в поддержку фашистских партий и воспользовались возможностью вернуть состояние и влияние, утраченные за время войны.
В Германии ситуация была более сложной. Многие Вентру относились к нацистской партии с сильной неприязнью, в основном из-за ее «социалистических» и «народных» корней. Слишком многие пункты программы Гитлера напоминали старым Вентру времена Инквизиции. Старейшины опасались, что народное движение скатится в мистицизм, ведь Гитлер проявлял интерес к оккультным наукам. Если нацисты смогли поверить, что в их бедах виноваты евреи, разве не поверят они и в вампиров, сыгравших свою роль в истории?
Молодым Вентру такие страхи были неведомы. Гитлер был для них тем же, чем для итальянских Вентру был Муссолини, - новой надеждой. Нацисты могли навести порядок, восстановить промышленность и подчинить себе население. Как оказалось, влиять на Гитлера было невозможно, так как его слишком хорошо охраняли, к тому же он испытывал параноидальный страх перед сверхъестественными силами, из-за чего никто из Сородичей не мог подобраться к нему. Хотя многие Вентру извлекли выгоду из новых обстоятельств и приобрели некоторое влияние в нацистской партии, мало кто из них пользовался хоть каким-то авторитетом у партийной верхушки.
Когда все же началась война, Европа вновь погрузилась в хаос. Эфоры Вентру оказались по разные стороны линии фронта, отстаивая свои интересы. В течение пяти долгих лет почти все Сородичи Европы были предоставлены сами себе. Не лезть под бомбы, использовать любые преимущества и не высовываться – вот и все, что могли посоветовать эфоры своим детям. Тем временем Вентру в Америке богатели, извлекая прибыли из бурно развивающейся военной промышленности, и не жалели о прошлом. Что касается мира смертных, то Вторая мировая война положила начало медленному угасанию Европы и росту влияния Америки, в том числе и среди Вентру.

29

Ядерный вопрос

Ни одно событие не наводило такой ужас на людей и на Сородичей, как взрыв первой атомной бомбы над Хиросимой. Пожалуй, можно сказать, что Сородичей этот взрыв напугал еще больше, чем людей. Смертные уже знали, что их жизни могут прерваться в любой момент. Теперь же и вампиры узнали, что люди могут одним нажатием кнопки стирать с лица Земли целые города вместе со всем населением.
Вентру, поддерживавшие связи с высокопоставленными политиками и военными чинами, пристально следили за ситуацией с ядерным оружием. В начале 60-х радикальная группировка внутри клана предлагала заполучить атомную бомбу, но этот план был вскоре отвергнут как опасный и нереализуемый. Никто из Сородичей не решился бы доверить такую мощь другому Каиниту (и в особенности – Вентру). Во время «холодной войны» Вентру в основном проводили политику сдерживания. Такое оружие должно было оставаться в руках доверенных человеческих правителей, там, где до него не смогут дотянуться непредсказуемые и неуправляемые анархисты или – худший из кошмаров – Шабаш.
Страх перед Шабашем, получившим в свое распоряжение ядерное оружие, все сильнее овладевал умами Вентру. Распад Советского Союза, распространение ядерных технологий и черного рынка оружия в таких странах, как Иран, Ирак и Северная Корея, недостаточная секретность и плохая охрана радиоактивных веществ – вот что страшило Камарилью. Мало кто из Вентру сомневался, что Шабаш разрушит такие опорные пункты Камарильи, как Лондон или Чикаго, чтобы нанести удар секте.
Хотя ничто не указывало на то, что Шабаш завладел ядерным оружием (или хотя бы заинтересовался им), Директорат Вентру начал действовать. Он назначил нескольких наблюдателей, обязанных следить за распространением ядерных технологий и принимать меры по его ограничению. Агенты Вентру, действуя куда более открыто и безжалостно, чем Соединенные Штаты, уничтожили нескольких нелегальных торговцев оружием, у которых якобы был доступ к ядерному оружию. Затем, в своей обычной манере, они «унаследовали» бизнес этих торговцев. Наблюдатели, объединившись в оставшуюся без названия группу, действуют и в наши дни, хотя сейчас их интересует не столько распространение оружия, сколько деловые риски.

30

Холодная война

Последние пятьдесят лет стали свидетелями того, как клан Вентру вновь восстанавливает свои позиции после полувекового периода упадка и беспорядков. На протяжении четырех десятилетий холодной войны клан процветал, пользуясь паранойей обеих противоборствующих сторон, чтобы увеличить свои прибыли и запустить щупальца в разрастающийся бюрократический аппарат, который в индустриальных странах стал играть все более важную роль. Памятуя о неудаче с Крестовыми походами, сообразительные Вентру решили объединить ресурсы вопреки всем раздорам в мире смертных. Вентру по обе стороны Железного занавеса работали сообща, стараясь извлечь как можно больше выгоды из действий «подопечных» правительств.
Но все же между двумя частями клапана нарастали разногласия. Восточнее Вентру вкладывали ресурсы и время в авторитарные правительства коммунистического блока, но им противостояли могущественные русские Бруджа. Особый интерес у Вентру вызывали разнообразные тайные службы, которые позволяли следить за населением и удерживать его в узде. На Западе Вентру в основном были заняты восстановлением европейской промышленности, отказавшись от феодальных отношений и аристократических связей ради крупного бизнеса и основных пакетов акций многонациональных корпораций.
Когда холодная война подошла к концу, те немногие из Вентру, что смогли приобрести влияние в рамках коммунистического блока, внезапно обнаружили, что у них отняли власть – как и у правительств, которые они поддерживали. Десять лет спустя эти Вентру по-прежнему пытались вернуть былое положение, в то время как их западноевропейские собратья, владевшие компаниями, перешли в режим жесткой экономии, чтобы инвестировать крупные суммы в национальную инфраструктуру. В результате часть Вентру Восточной Европы – в особенности в России, Польше, Болгарии и на Украине – нашла себе новое поле влияния: организованную преступность. Тем самым они вторглись в сферу интересов Бруджа, и между двумя клапанами началась то вспыхивающая, то затихающая война.
В Америке Вентру радовались на удивление прибыльной послевоенной эпохе. Страх перед коммунизмом пошел клану на пользу. Они смогли вытеснить несговорчивых и неудобных смертных из правительства с помощью всего лишь нескольких намеков и пары улик, указывающих на политические симпатии того или иного человека. В 50-е годы клан процветал, позволяя своим членам укреплять позиции и готовиться к грядущим испытаниям.
И снова Вентру и Камарилья оказались меж двух огней. На западном побережье резко возросла численность анархов, которые отвергали любые притязания Камарильи на Южную Калифорнию. Меры, вовремя принятые вожаками Вентру, например, Лодином и Робертом Кроссом, позволили сдержать распространение анархистской чумы. Это восстание ознаменовало первый успешный мятеж анархов, хотя еще неизвестно, удастся ли им удержать то, что они захватили. Сейчас их положению угрожают Катаяны, во все большем количестве проникающие на территорию разваливающегося «Свободного Штата Анархов».
На границах с Канадой и Мексикой по-прежнему велика угроза нападений Шабаша. Вентру с трудом перенесли захват Шабашем крупных городов Восточной Америки, в особенности – в Новой Англии и штатах по атлантическому побережью. Причину потерь клан видит в децентрализации Камарильи и все увеличивающейся слабости перед лицом агрессивного противника. Не лучше ли открыто вступить в бой под началом (Вентру) главнокомандующего? Недавние экспедиции Черной Руки на юг страны лишь ухудшили ситуацию. Руководство Вентру в Европе не торопилось признавать, что в Штатах сложилась напряженная ситуация, но теперь неповоротливый левиафан начинает просыпаться, вызывая беспокойство у менее властных кланов.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Вампиры » Кланы. Вентру (Ventrue)