Мир Тьмы: через тернии - к звёздам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Демоны » Глава четвертая: Легионы Проклятых


Глава четвертая: Легионы Проклятых

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

2

Ло, тень ужаса поднялась в вечности! Неизвестная,
бесплодная, закрытая, отталкивающая всех: какой
из демонов мог создать эту отвратительную пустоту,
эту душу, замерзшую в вакууме?
--William Blake, The Book of Urizen

Схема Пирамиды

"Я не понимаю... Почему я?"
Я явился перед Ханной Клейн, надеясь узнать больше, но я могу не помочь, а совершить самую страшную ошибку. Я видел тела. Голгохашт пожрал их. Могу ли я подвергать ее угрозе, подобной этой?
"Мне нужна твоя помощь. Ты единственная, кто знает, кто я такой. Кроме того, ты - ведьма", - говорю я.
"Викка... Да".
"Тебе любопытно. У тебя есть вопросы".
"Без сомнения, но я сомневаюсь, что ты расскажешь мне все, что я хочу знать".
"Нет", - говорю я. - "Не все".
"А что?"
"Я собираюсь рассказать тебе достаточно... достаточно, чтобы понять, с чем ты имеешь дело. Мы начнем с того, что ты хочешь узнать, затем рассмотрим то, что ты не хотела бы слышать".
"Хорошо", - сказала она. - "Начни с того, что тебя обеспокоило".
"Я видел убийство на Templehofer Dam. Мальчик-подросток по имени Джереми Лист жестоко убил своих родителей, а теперь перейдем к настоящему времени. Я не верю, что Джереми совершил это преступление. Я думаю, им овладел демон, которого я знал как Голгохашта. Если это так, каждая душа в этом городе - демон или смертный, - в страшной опасности".
Ханна нахмурилась.
"Чем Голгохашт хуже, чем, к примеру..."
"Чем, к примеру, я? Тем, что он был чудовищем задолго до того, как был заключен в Бездне. Он не просто наслаждается кровопролитием и болью, он пожирает души тех, кого он уничтожает. Он пожирает их ради их силы и их памяти. Если я не найду и не уничтожу его основное тело, он скоро восстановится настолько, что никаких сил на земле не хватит, чтобы остановить его".

Овладение

"Хорошо. Следующий вопрос: что такое основное тело?" - спросила Ханна.
"Мы принимаем смертный облик, вселяясь в людей, заимствуя их память и манеры. Это помогает нам приспособиться к этому миру и помогает восстановить наши чувства. Обычно мы ищем тела умерших или такие, души которых разрушены".
"Ты в теле умершего полицейского?"
"Точнее, душа Либнера была разрушена, поскольку он много лет лицезрел насилие и коррупцию. Это оставило дыры в его разуме и душе, в которые я смог проникнуть. Я расскажу об этом позднее".
"Наконец", - сказала она. - "Ты говорил, что их память влияет на ваши чувства. Как это?"
"Неожиданный побочный эффект овладения - мы становимся слишком сильно привязаны к их памяти и чувствам. Особо сильные воспоминания отражаются их эмоциями, и мы испытываем их в той же мере, что и они. Если человек в то время, когда жизнь покидала его, чувствовал что-то вроде неразделенной любви, крайнего разочарования или же горечи и гнева, то это отразится на нас. Если же человек нес в себе искру благородства, ту, которая не может быть затушена, это влияет на нас. Мы признаем чувства и благородство, поскольку мы чувствовали это вечность назад, когда Бог впервые вложил их в нас. Впервые за все время мы чувствуем что-то, что не соотносится с нашим несчастьем, и это напоминает нам о том, какими мы были".
"Хорошо", - сказала она. - "Тогда в чем же проблема с..."
"Голгохаштом? Проблема в... восстановлении. Он - исключение из правил. Чувства и сила человека должны быть достаточно сильны, чтобы заглушить тысячелетнее мучение".
"Как это произошло с тобой?" - спросила она.
"Я..." - я останавливаюсь. Вопрос застал меня врасплох, и я не знаю, что сказать. Мое спасение пришло благодаря ему. Как можно объяснить это тому, кто никогда такого не чувствовал? Я перехожу на Джереми. - "Память мальчика позволяет Голгохашту ориентироваться в мире, но он не воспринимает его чувств, он - не более, чем освободившийся негодяй".
"Почему?"
Я улыбаюсь.
"У Голгохашта большой опыт общения с людьми, подобными Джереми. Мальчик был наркоманом, он нюхал клей и разбавители красок. Его родители пытались помочь ему, но им не удалось. В конце концов, они умыли руки и предоставили ему возможность делать то, что ему хочется. Вот так Голгохашт получил доступ в его тело".

3

Свежее мясо

"Следовательно, вы забираете жизнь у людей, которые потеряли свою душу?"
"Метафорически говоря, да. Мы входим в людей, чьи души разрушены отчаянием, гневом, пагубными привычками - в смертных, которые потеряли человеческую искру, без которой они просто существуют. Когда мы находим такого человека, мы проникаем в их тела, и изгоняем их, чтобы они вошли в забвение или же спрятались в глубине своих разумов, не могущие помешать нам".
"И что же случилось с Джереми?"
"Возможно, пагубное пристрастие Джереми разрушило его душу, но это только предположение", - сказал я. - "Если бы Джереми сделал что-нибудь, это бы было сделано во имя удовольствия; бессмысленное наслаждение без поисков чего-нибудь высшего. Он, наверняка, никогда не заботился ни о чем, кроме своей пагубной привычки, это разрушило его разум, не оставило в нем ничего человеческого - прекрасное вместилище для Голгохашта и его ненависти".
"Это всего лишь предположение", - сказала Ханна.
"Хорошо, второй вариант - то, что Джереми совершил самоубийство".
"В этом случае в его жизни было что-то, о чем он жалел", - сказала Ханна. - "И Голгохашт бы принял его чувства".
Я покачал головой.
"Ты не видела место преступления. Если Голгохашт и жалел о чем-то, так только о том, что жертв было недостаточно, чтобы насытиться".
"Есть ли другие варианты?" - спросила она.

Бездушные

"Хорошо", - сказал я. - "Существует еще смерть мозга. Джереми, к примеру, постепенно разрушал свой мозг. В сущности, он делал это по доброй воле и вполне осознанно. Другие люди могли быть жертвами случайностей, ставшие овощами благодаря поражению головного или спинного мозга".
"Болезням, разрушающим их мозг, как, например, менингит?" - сказала Ханна. - "Ты не можешь говорить, что эти люди не имеют души".
"Извини. Жестокая истина заключается в том, что душа все еще остается привязанной к телу, но более тонкой нитью, похожей на паутинку. Когда мозг поврежден, ему нужно что-то еще, чтобы выжить. Мы просто легким щелчком разрубаем нить, освобождая душу".
"Ты шутишь", - говорит она, ошеломленная.
"Представь себе", - сказал я. - "Ты заточена в тюрьме собственного тела, которое не умрет еще много лет. Душа хочет освободиться, она уже выполнила все свои цели. Овладение в этом случае - просто формальность. Это - всего лишь сдача поста".
Я вижу, что лицо Ханны темнеет, как она ищет среди кипы книг сигареты. Меня это удивляет, неужели кто-то, кого она любит, находится в коме или болен?
"Другой вариант - простое разрушение личности", - пытаюсь перевести разговор на другой предмет. - "Личность и желание жить люди могут потерять и по другим причинам - например, много лет живя в состоянии напряжения, эмоциональных проблем или же, как в случае Джереми, употребления наркотиков". - Я привожу себя в пример. - "Посмотри на меня. Герхарду было всего лишь двадцать девять лет, когда его идеалы были разрушены о коррумпированность и двойную игру полицейских, и работа полицейского потеряла для него смысл. Он начал сильно пить и впал в глубокую депрессию. В конце концов, он потерял свою душу. Он был просто ходячим трупом, каких полно на улице".

4

Безумие

"Как насчет безумия?" - спросила Ханна.
Я кивнул.
"Умственная нестабильность, подобная сильному аутизму не позволяет телу реализовывать свою волю, делает его уязвимым".
"А что насчет души? Она тоже... Слабо привязана?"
"Не столь слабо привязанная, сколь не в состоянии противостоять нам с помощью своей воли. То, что случается с ними... от нас не зависит. Некоторые изгоняются из тел, независимо от того, какая судьба их ждет в дальнейшем, другие прячутся в самой далекой части разума, неспособные помешать вселившемуся демону. Да, мы берем тела сумасшедших. Мы находим их в узких переулках с перерезанными венами. Мы находим их в глубоких, темных комнатах домов инвалидов, и домов престарелых, которые намного хуже иного приюта. Когда это происходит", - я признаюсь. - "Мы остаемся демонами даже тогда, когда найдем тело".
"Ты забыл упомянуть добрую волю", - сказала Ханна, вспышка озарения осветила ее лицо. - "Что, если Джереми позволил Голгохашту вселиться в себя?"

Добрая воля

"Черт возьми!" - сказал я. Она сказала то, о чем я не задумывался всерьез. - "Мы нашли несколько оккультных книг в библиотеке Джереми, но я списал все на подростковые фантазии".
"Что это были за книги?"
Я достал свою записную книгу.
"Дай посмотреть... У него был "Некрономикон"..."
"Дерьмо", - презрительно сказала она.
"..."Колдовство"..."
"Есть несколько полезных страниц, но этого недостаточно", - сказал она.
"... "Книга Золотого Рассвета"..."
"Может быть".
"..."Призывая Духов"..."
"Что это?" - спросила она.
"Ты шутишь?" - сказал я. - "Я перелистал ее, но там ничего нет кроме основных принципов Кабаллы, Энохианства и колдовства. Несомненно, она имеет несколько хороших замечаний, но ее слишком многие ругали".
"Это есть во многих книгах, но большинство использует Интернет, чтобы узнать основные принципы".
"Вы публикуете ваши ритуалы в Интернете?"
"Это Интернет. Почему бы и нет?" - говорит Ханна.
"Но я не видел у тебя оккультных принадлежностей. Ни свечей, ни алтаря..."
"Когда я провожу ритуал, я черчу защитный круг. Алтарь может быть и в другом доме".
Я хватаю Ханну за руку и тащу ее за собой.
"Я думал, что Джереми недостаточно знал, чтобы принять Голгохашта", - говорю я. - "Но если кто-то снабдил его информацией, тогда Джереми мог отдать свое тело добровольно, и Голгохашт будет намного крепче сидеть в теле. Это преимущество добровольного овладения. Оно позволяет демону быстрее приспособиться и восстановить силы. Единственный недостаток добровольного овладения - что большинство смертных в обмен на это заключают договор или пакт. Если Джереми заключил пакт с Голгохаштом..."
"Тогда тебе следует узнать, каковы условия договора", - говорит Ханна.
"Точно", - говорю я на бегу, спускаясь к автомобилю.
"Итак?" - спрашивает Ханна. - "Куда мы едем?"

5

След веры

"Сначала я должен поговорить с друзьями Джереми".
"Почему?" - спрашивает Ханна.
"Голгохашт видит мир глазами Джереми. Связь с друзьями Джереми - то, что демон может использовать, чтобы приобрести веру, которая ему нужна, чтобы выжить", - я искоса смотрю на Ханну. - "Точно так же, как мне нужна ты".
"Существует много людей, которые верят в демонов", - говорит Ханна.
"Я не говорю об убеждении. Я говорю о вере. Это осязаемое для нас качество, невидимое, но настоящее, подобное воздуху, которым мы дышим. Это топливо, которое питает наши души. Без нее мы бессильны".
"Вера - не знание", - говорит Ханна.
"Забудь это философское дерьмо. Вера - это когда ты закрываешь глаза и прыгаешь с дерева, потому что знаешь, что кто-то поймает тебя. Это почти невидимое, это твои мечты или идеи, и то, что делает мечты реальностью. В нынешнем обществе мимо этой щедрости духа трудно пройти, и это лучшее, что существует в душе человека".
"Ну, и почему же он направится именно к друзьям Джереми?"
"Голгохашт, скорее всего, пойдет к людям, которые знают Джереми. Подумай об этом. Ты новичок в мире и твоим якорем являются знания тела. Ты придешь к людям, которые уже знают о тебе и верят в тебя, или же ты попытаешься связаться с незнакомцем?"
"В этом есть смысл", - говорит Ханна. - "Так с кого мы начнем?"
Я передаю ей мой сотовый телефон.
"Набирай. Я скажу номер".

Жатва веры

Ханна и я проходим через белые коридоры детской больницы Siedlung Neutempelhof, видя открытые двери и слыша плач детей. Отец Майкла Хависа ждет за пределами палаты, где лежит его сын. Джереми пришел к Майклу сразу же после убийства.
"Как он?" - спрашиваю я, пожимая его руку.
"Все еще слаб. Врачи говорят, что это было ударом для него".
"Что случилось?"
"Как я уже говорил по телефону, Джереми проскользнул в комнату моего сына, и они разговаривали".
"О чем?"
"Я не знаю. Было плохо слышно. Моя жена стала набирать 110, а я ворвался в комнату, чтобы поймать его... Только..."
"Только что?"
"Майкл бился в конвульсиях, а Джереми был на полпути к окну с гребаной усмешкой на своем лице и с окровавленным носом. Я побежал к Майклу..."
"Я понимаю, мистер Хавис. Мы бы хотели поговорить с Майклом, если вы не возражаете".
"Почему?"
"Он, скорее всего будет более открыт - он же не станет лгать при своем отце".
"Майкл - хороший мальчик".
"Конечно. Никаких проблем. Но Вы же знаете, какие дети".
Мистер Хавис кивнул. Я и Ханна вошли в палату. Майкл оказался крепким черноволосым мальчиком среднего подросткового возраста. Его глаза ничего не выражали, его сердце билось медленно. Доктора говорят, что это было жестоким ударом. Я знаю лучше.
"Голгохашт показался перед Майклом, и он был безобразен", - прошептал я Ханне. - "Наше мучение уродует нас. Мы были прекрасны до Падения, но тысячелетия мучений превратили нас в чудовищ. Если мы захотим, мы можем временно превратить наше основное тело в отражение того, какими мы были".
"И что же случилось?" - спросила Ханна.
"Голгохашт сбросил внешность Джереми Листа и показал свою истинное, ужасающее великолепие. Представь себе, что должен был почувствовать Майкл, увидев монстра из Бездны и узнав в одно мгновение, что и Бог, и демоны реальны. В этот страшный момент его прошлая жизнь превратилась в скопище грехов и правонарушений. И он испугался".
"Когда ты... собираешь жатву", - спросила Ханна. - "Это всегда выглядит так?"
"Жатва - не всегда боль и страдание... Но в случае Голгохашта это вероятнее всего. Это может быть явлением плачущему ребенку, когда говоришь, что его умершая мать - на Небе, и очень любит его. Жатва - это любая вера смертного в невидимое великолепие демона. Большинство демонов доверяются простым чувствам, подобным страху или боли. Другие находят себя в надежде и успокоении, поскольку каждым поступком мы делаем зарубку на наших душах. Делая добро в этом мире, мы разбиваем нашу непрерывную боль. Мы постепенно становимся ангелами, которыми были прежде, а не возвращаемся на старые пути безумия и ненависти. Мне жаль Майкла", - говорю я. - "Голгохашт пронес его сквозь всю эту боль и страдание и изменил его. Жатва веры из людей дает только сиюминутную пользу. Вера, происходящая не из убеждения, но из страха или благоговения, которые забываются со временем - не самый удобный способ. Ты можешь пожинать веру так часто, что человек перестанет верить. Вот почему получение веры через договор более эффективно. Это больший вклад, и возвращается она не быстро, но это устойчивый поток веры, которую мы можем получать изо дня в день".
Ханна смотрит на него и качает головой.
"Тут есть одна неувязка".
"Что?"
"Если Голгохашт пришел к Майклу, чтобы пожинать веру, почему он остановился на этом? Почему он не использовал и его родителей?" - она смотрит на спящего мальчика. - "Договор должен быть добровольным?"
"Да", - говорю я, глядя на нее со смесью сожаления и осторожности. - "Но, подобно любому соглашению, договор может быть заключен и против воли".
Я подхожу к кровати.
"Майкл", - тихо шепчу я на ухо мальчику. Его глаза становятся более осмысленными. Я знаю, что ничего не получу от него, но мне кажется - он не единственный в этой цепи. Быть может, он направит меня еще к кому-нибудь.
"Майкл", - шепчу я. - "Кто еще заключил договор с Джереми?" - я прикоснулся к его руке, снижая его страх. Ему не нужно новое потрясение.
Майкл смотрит на меня, я улыбаюсь.
"Я помогу тебе избавиться от договора, Майкл", - говорю я. - "Но я должен остановить Джереми прежде, чем он сделает это с кем-то еще. Кто еще имеет договор с ним?"
Глаза мальчика расширяются от ужаса. Он шепчет "Рики Мэтцгер", больше для себя, чем для меня.

6

Пакты

Я оставил номер своего сотового телефона в школе Джереми с сообщением для Ричарда Мэтцгера, чтобы он позвонил мне. Мы сидим в автомобиле, ожидая звонка Ричарда, и в это время я объясняю Ханне, что такое пакты. Ханна должна знать все, если хочет помочь мне.
"В самом простом определении пакт является контрактом, связывающим наши услуги с постоянной поставкой веры".
"Я думаю, он заключается на пергаменте, подписывается кровью и скрепляется воском?"
"Забавно, но нет. Наши пакты чаще всего являются словесным соглашением, заключенным между нами и смертными. Мы предлагаем услугу, исполнение желания, и вы открываете в себе канал, через который мы питаемся вашей духовной силой. Фактически, канал не зависит от пространства. Нам без разницы, на каком расстоянии источник веры. Вот почему пакты так важны для нас. Это означает, что вера человека в наши силы достаточно сильна, что они не потеряют веру, поскольку получают то, что хотят. Я осуждаю горячие психологические линии и популярные диеты, потому что они дают людям то, что те хотят услышать - легкое решение проблемы без работы над ней. Самая трудная часть состоит в том, чтобы узнать, что именно они хотят".
"Это звучит слишком просто", - сказала Ханна.
"Пакты усложнены, потому что большинство их соблазняет людей частичной правдой. Это - настоящая хитрость. Большинство демонов, обманывая смертных, не отпугивают их и не показывают слишком много о себе самих. Если смертный имеет сомнение, любое, это может разрушить пакт - к примеру, если мы не выполняем их желание. Даже когда сделка выполнена, мы остаемся связаны".
"Точно так же ты поступил со мной?"
"Нет. Я никогда не лгал и не скрывал от тебя правду. Наш пакт ведь оговаривает, что я никогда не смогу причинить тебе вред?"
Ханна кивает, но в ее глазах горит огонек подозрения. Предусмотренный риск, но мне придется рискнуть.
"Тебе повезло. Большинство демонов не вызывает никаких сомнений в том, кто они. Это похоже на выкладывание всех карт на стол, только вместо ужасной жертвы они используют свою силу, чтобы помочь смертному на небольшом отрезке пути. Может быть, освобождение от долга, излечение его родственника, больного раком, или же временное излечение зависимости от наркотиков и спиртного. После этого они позволяют вещам вернуться на круги своя. Наркоторговцы используют то же дерьмо, чтобы посадить людей на крючок. Дайте им вкус надежды, и они сделают все остальное. Это - добрая воля, говорящая в их пользу".
"Как насчет нашего пакта?" - спросила Ханна.
"В нем больше требований, но это того стоит. Это как обсуждение своих намерений с кем-то, кому нужна твоя помощь. Посмотри, несмотря на то, сколько мы знаем, мы не манипулируем людьми, иначе они, в конце концов, раскусят нас. Люди знают, когда их обманывают, и последнее дело - заключать пакт с кем-то, кто не доверяет вам".

Друзья и соседи

Мой сотовый звонит, и мы оба подпрыгиваем от неожиданности.
"Говорит детектив Либнер".
"Э-э, здравствуйте. Это Рикки", - говорит нервный голос.
"Здравствуй, Ричард. Можешь ли ты говорить свободно?"
"Да, я в гостях у друзей".
"Ричард, никаких проблем", - говорю я. - "Я просто хочу помочь тебе".
"Хорошо".
"Мне нужно узнать о Голгохаште".
В трубке некоторое время была тишина, потом Ричард прошептал:
"Откуда Вы знаете о нем?"
"Не бойся", - говорю я. - "Я занимался такими существами".
"Вы занимались?" - говорит он испуганно.
"Можешь верить или нет, я помогаю таким людям как ты, все время".
"Как?"
"Останавливая создания, подобные Голгохашту. Я не смогу тебе помочь, если не узнаю то, что мне нужно".
"Тогда голоса уйдут?" - спрашивает он, почти рыдая.
"Я не уверен, Ричард, но я могу сказать точно, что это остановит его".
В течение нескольких последующих нескольких минут на меня выливались беспорядочные признания, но и этого было слишком для меня. Услышанное от Ричарда дало мне представление о появлении Голгохашта и о том, что следует делать. Я заметил, наконец, что разговор закончился и отключил телефон.
"Кажется, Джереми и его друзья поверхностно занимались магией. Ричард сказал, что они нашли материал на каком-то закрытом веб-сайте с постоянно меняющимся адресом. Предположительно, там находились ритуалы, связанные с вызовом демонов. Несомненно, у этих детей не было ни опыта, ни знаний, чтобы вызов подействовал, но ритуала было достаточно, чтобы привлечь внимание Голгохашта. Я полагаю, он сбежал из Ада, как и все остальные и только что вырвался из-за Вуали. Ричард сказал, что они почувствовали чье-то присутствие в комнате, и Джереми ради шутки предложил свое тело демону".
"Что случилось потом?" - спросила Ханна.
"Ричард и его друзья убежали, но Джереми пришел потом к каждому из них, заставляя их заключить пакт, выполняя взамен глупые вещи типа лучшего внешнего вида или же крепкого тела. Он должен давать им что-то в обмен на веру, чтобы заключить сделку. Выполняя их желания, Голгохашт связывается с детьми. С тех пор он использует их, разрушая их моральное состояние и нанося клеймо - что я называю причинением вреда через пакт".
"Вы можете причинять нам вред?" - спросила Ханна. Я заметил страх в ее глазах.
"Я обещал не вредить тебе, помнишь? Если бы я захотел, я бы мог взять из тебя столько веры, что у тебя не осталось бы больше воли, и начал бы поглощать веру за счет твоего здоровья и жизни".
"Но я в безопасности?"
"Так же, как мое Имя", - говорю я, осторожно погладив ее по голове. - "Но у Голгохашта нет угрызений совести". - Я завожу автомобиль и направляюсь к Gneisenau Strasse. - "Он берет из них столько веры, что лишает их воли и разрушает их разум. Ричарду мерещатся голоса, потому что Голгохашт уже опустошил его".
"Что? Разве это возможно?"
"Жизнеспособность слуг позволяет управлять ими и иссушать их источник веры. Если Голгохашт продолжит делать это, у него останется виртуальный зомби, у которого не будет веры даже на то, чтобы зажечь свечу. Вот почему многие из нас заключают пакты и обращаются со слугами осторожно. Нам не требуется много энергии сразу, поэтому это имеет смысл".
"Но эти дети не могут видеть Голгохашта?"
"Конечно. Слуги могли бы предать в любой момент и раскрыть наши секреты, если бы они знали все. Фактически, любой секрет, который мы открываем, является ключом к нашим слабостям. Вот почему большинство падших очень осторожно рассказывают о себе. Это должны быть те, кто не сможет предать их потом. Заключение пактов с людьми и злоупотребление ими потом делает нас уязвимыми. Мы должны действовать тонко".
"Быть может, у Голгохашта есть другой план?" - сказала Ханна.
"Почти всегда первыми целями демона становятся их друзья и семьи. Это те, кого мы знаем лучше всех и те, кто верит в нас больше всех. Кроме того, люди всегда ищут тех, кто имеет схожие с ними убеждения и интересы. Есть большой шанс понять это, посмотрев на круг друзей того, кто прежде жил в смертном теле. Бодибилдер, заботящийся о своей мускулатуре, скорее всего, будет дружить с другими посетителями гимнастического зала. Игрок, играющий по крупному, имеет знакомства в казино. Педофил, охотящийся за детьми, будет беседовать об этом со своими сетевыми друзьями. Все наши знакомства завязаны на наших интересах, потому что мы ищем друзей, которые имеют интересы, схожие с нашими. Зная это, будет достаточно легко добраться до них и использовать свои способности для заключения пакта. Когда ты вдруг выжимаешь двойной вес в спортзале, люди станут спрашивать, как ты сделал это. Когда ты выигрываешь в лотерею, люди хотят узнать твой секрет".
"Нас так просто поймать в ловушку?"
Я пожимаю плечами.
"Люди всегда ищут легких путей. Подумай об этом. Кто-то потерял 50 килограмм, и все спрашивают, как он сделал это. Они не глупы, они знают, что он сидел на диете - но они надеются услышать "Это было легче легкого! Это новая диета, сжигающая калории, когда я смотрю телевизор и ем торт". Это то, что люди хотят, и то, что мы им предлагаем".
"Я полагаю, что это хитрость, благодаря которой вы получаете веру людей".
"Точно! Это тонкая игра. Многие демоны терпят неудачу во время первых попыток заключить пакт, поскольку они считают, что им достаточно показать истинную сущность слугам, и это развеет все их сомнения. Но чаще всего случается так, что смертный не может рационально объяснить то, что он видит. Он просто теряет контроль над собой и рационально объясняет случившееся потом".
"Как же это делается?"
"Маленькими шажками", - говорю я. - "Ты вычисляешь, что требуется смертному, и ты приносишь решение их проблем раньше, чем они сами найдут решение. Большинство демонов открываются в тот момент, когда смертному требуется решение, но это все еще рискованно. То, что кто-то задает вопрос, не значит, что он готов получить ответ. Некоторое время демоны показывают свои силы косвенно, предположительно, знания, даваемые демоном, не имеют никакого смысла. Это дает иллюзию, что смертный что-то знает о демоне, который дает ему ложное чувство безопасности - и в таких условиях он заключает договор с падшим".
"Так ты искусил меня?"
"Нет. Некоторые падшие, включая меня, не заинтересованы в таких играх. Я думаю, что действия говорят за себя лучше, чем слова, и я делаю все возможное, чтобы помочь тем, кто приходит ко мне, помочь им найти выход из сложной ситуации, если это возможно. Если нет, тогда мы приходим к взаимовыгодному соглашению. Это заставляем брать на себя больше обязательств, но это лучше, чем любой из видов манипуляции. В конце концов, мы получаем то, что нужно каждому из нас".

7

Лица в толпе

"Так что, я и в самом деле исключение?" - спросила Ханна. - "Демоны чаще всего выбирают своей целью только знакомых и родных?"
"Опять, наша смертная память диктует нам, с кем мы встретимся в жизни благодаря старым привычкам, хобби и рабочему месту. Большинство падших придерживаются обыденной жизни того человека, чье тело они заняли, в той степени, в какой это возможно, потому что здесь есть знакомые, которые доверяют нам. Благодаря этому мы приобретаем связи в смертном мире, вне друзей и семьи. Как детектив, к примеру, я знаю полицейских в некоторых участках, я имею контакты на улицах, и мне приходится опрашивать подозреваемых и свидетелей ежедневно. Через эту сеть я узнаю сплетни о том, кто в чем нуждается и почему. Я могу использовать свое время, изучая человека и определяя все, что я должен знать перед встречей с ним.
Посмотри, общественная работа дает нам несколько контактов с людьми и небольшую степень контроля, но лучшая роль в жизни - те, когда люди сами приходят к нам за помощью. Это может быть банкир с доступом к чьим-то финансовым отчетам, бармен, выслушивающий проблемы людей или же фабричный рабочий, который ежедневно слушает сплетни на сборочной линии. Это может быть и незаконная работа, как, например, торговец наркотиками, который знает местных потребителей героина, проститутка со списком основных клиентов, букмекер, скинхед... кто-нибудь. Жизнь состоит из контактов и знающих людей. Мы, падшие, приобретаем контакты и выясняем, кто нуждается в чем-то больше всего. После чего мы можем убедить их, у нас есть что-то, что мы можем предложить. Некоторые демоны даже работают добровольцами, потому что это означает работу с людьми, которые в чем-то нуждаются. Обычная солянка из различных экстренных происшествий - самоубийства, беглецы, избитые женщины, надругательства, СПИД - приводит к нам множество нуждающихся людей. И в большинстве случаев эти люди так отчаянно нуждаются в помощи или в товарищеской поддержке, что примут ее независимо от того, кто ее предлагает. Исполнение надежд этих людей достаточно легко, тем более что их потребности очевидны".

Маленькие игры с верой

"Так, и что же ты получаешь от этих предложений?" - спросила Ханна.
"Силу", - просто сказал я. - "Вера и в самом деле обладает силой, способной перемещать горы, если ты знаешь, что делать с ней. Я имею знания, а ты, милая Ханна, подпитываешь меня, чтобы эти чудеса работали".
"Например?" - спросила Ханна, с любопытством посмотрев на меня и улыбнувшись.
"Хорошо, для начала", - говорю я, вспоминая о наших возможностях. - "Если я имею полное хранилище веры, я могу исцелить практически любую рану, нанесенную мне. Далее, я нуждаюсь в еде и отдыхе, как и все смертные, я не страдаю от повреждений или болезней. Это тело по-прежнему стареет - это ужасное проклятие не в силах преодолеть даже мы, - но я могу поддерживать его сильным и жизнеспособным до самого конца. Или же повышение физических сил", - говорю я. - "Чтобы убить родителей Джереми, Голгохашт, скорее всего, поднял возможности тела Джереми до сверхчеловеческих высот. Повышение его физической силы - отражение его демонической сущности. Он использовал веру, чтобы на несколько минут принять свой истинный облик, "накладывая" частично себя на его смертную оболочку. Фактически, с человеческим телом это проделать легко, поскольку плоть - гибкий сосуд для веры. Это причина того, что смертные подвергаются гипнотическим операциям, могут гулять по горящим углям или же у них появляются стигматы. Тело - проводник веры. От демона не требуется особых усилий, чтобы шагнуть на другой уровень и изменить себя физически, как это сделал Голгохашт. На телах родителей Джереми были глубокие отметины от когтей, и демон проявил огромную силу, чтобы причинить эти ужасные раны. Я также предполагаю, что он убежал с этого места с невероятной скоростью".
"Сверхъестественное очарование - проявление нашей небесной природы, она отражает наш былой небесный облик. Это - отражение нашего истинного облика и нашего нынешнего состояния. Голгохашт использовал это на Майкле и Ричарде, но это не было необходимостью. Голгохашт пришел туда не затем, чтобы взять веру - договор сильнее всего, что он может иметь в мире. Я подозреваю, что он наслаждается страхом увидевших его людей. Теперь подожди здесь".
"Почему?" - спрашивает Ханна, затем понимает, что мы остановились перед стриптиз-клубом. - "Не имеет значения. Я не хочу знать".

8

Государство изящества

Ингрид Дейтз - Ламмасу, ей нравится мешать мне сосредоточиться, когда мы разговариваем.
"Это деловой визит или ради удовольствия?" - говорит она, прикасаясь к внутренней части моих бедер.
"Голгохашт здесь. Во плоти".
"И почему это должно касаться меня?" - говорит она, ее молочно-белые груди раскачиваются у моего лица.
"Мне нужна ты, чтобы помочь найти его".
"Ты - полицейский, Аримал", - мурлыкает она, поглаживая рукой мою грудь. - "Этот вид вещей не проходит по линии моей работы".
"Подобно аду", - говорю я, отводя ее руку, поскольку она пытается развязать мой галстук. - "У меня есть информация для обмена".
Она прекращает вращаться и смотрит на меня квадратными глазами. Ее смертная часть сообщает, что не стоит верить полицейскому, и это верно.
"Какая информация?" - спрашивает она.
"Полицейские собираются совершить рейд сюда в ближайшее время в поисках наркотиков. Это может быть завтра, это может быть на следующей неделе. Тебя интересуют детали?"
На лице Ингрид я замечаю следы раздражения, она садится рядом со мной.
"Дерьмо. Давай разберемся с этим побыстрее", - говорит она, перейдя на деловой лад. - "Что тебе нужно знать?"

Происхождение Мучения

"Ты служила в одном легионе с Голгохаштом во время войны. Что заставило его сломаться?" - спрашиваю я. Это весьма простой вопрос. Когда началась война, все мы были идеалистами и хотели убедить Бога в справедливости нашего решения. Но в течение долгих тысячелетий мы не сталкивались с Ним непосредственно. Мы сражались с Небесными Ангелами, нашими прежними братьями и сестрами, и после каждого нанесенного удара земля колебалась или же небеса наказывали нас огнем, мы чувствовали эту боль в наших душах. Я все еще не могу взглянуть в изуродованное лицо луны, не ощутив внутренней пустоты.
"Сломаться?" - Ингрид иронично улыбнулась. - "Кто сказал, что он сломался?"
Мы не могли понять, почему Бог и ангелы, верные Ему, продолжали бороться с нами. Они не могли увидеть, что мы правы? Они же не были слепцами? Замешательство и страх превратились в печаль и гнев. Чем сильнее другие сопротивлялись, тем больше нам хотелось показать ошибочность их пути. Это было нашим первым соприкосновением с эмоциями, которые Бог никогда не предназначал для нас. Этот сформировавшийся гнев и враждебность изменяли нас физически, потому что мы не знали, что делать с ними. Это было похоже на рак в наших телах, эта злокачественная опухоль становилась только больше со временем.
"Но ангелы, которых он поглотил ...?"
Растущая враждебность пугала нас, но некоторые чувствовали себя комфортно. Течение войны повернулось против нас. Мы были утомлены, даже ожесточены. Спустя некоторое время у нас оставался только наш гнев, чтобы поддержать нас. Так что мы позволили этой опухоли расти.
"Голгохашт всегда был хорош во время сражений, Аримал, независимо от того, какова была цена".
"Кто-то приказал ему пожирать души его собратьев-ангелов?"
"Война повернулась против нас", - сказала Ингрид. - "Наша горечь и гнев далеко отгоняли смертных, лишая нас драгоценной веры. Тогда кто-то ухватился за идею похитить силу наших врагов, поглощая их души".
Мы были заражены еще до Бездны, и наше отчаяние сделало лишь худшую вещь. Когда Бог бросил нас в ту черную пропасть, мы потеряли войну, и мы потеряли доверие смертных, которых мы пытались защитить. Гнев и страх стали необузданными, как и обвинения. Без Люцифера мы обвиняли всех, кого видели, в нашем поражении. Это было небольшое семя ненависти, наше личное мучение, выросшее, подобно злостному сорняку и питавшееся нашей паранойей и подозрениями. Это заставило нас забыть, кем мы были и почему мы были там.

9

Схема души

"Дерьмо", - говорю я. - "Это означает, что Голгохашт все еще принимает заказы. Кому он служит?"
"О нет", - говорит Ингрид с улыбкой. - "Ты израсходовал свой кредит, Аримал. Если ты хочешь больше, ты должен заплатить".
Когда мы бежали из Бездны и попали сюда, наш гнев был в миллионы раз сильнее, чем когда Бог заточил нас. Многие из нас думали, что мы прибыли сюда и принесем опустошение человечеству за то, что они забыли нас и за то, что мы были мочой на Земле Бога. Мы не понимали, что память смертных может стать дамбой, сдерживающей наш гнев.
У самых везучих, таких, как Ингрид и я, сохранились такие качества как сострадание, храбрость и самоотверженность, это дало нам передышку. Мы остановились и начали изучать место, куда мы попали, и мы занимаемся этим до сих пор.
"Посмотри, Ингрид", - говорю я. - "Я буду должен тебе за это".
"Будешь должен мне? Это все, что ты можешь предложить? Если это так, позволь мне указать тебе на дверь".
В моем случае Герхард хотел стать отличным полицейским, но мир победил его. У других падших это потерянная любовь, неудачные амбиции, забытые надежды или просто незаслуженно короткая жизнь, которая взывает к их жалости. Я не знаю, почему, но эти воспоминания заставляют нас думать не самостоятельно на мгновение, и этого достаточно, чтобы отвлечь нас.
"Хорошо", - говорю я. - "Я могу сделать так, что никаких проблем с полицейскими не будет, решение твоих проблем стоит того?"
"О, хорошо", - говорит она. - "Ты слышал когда-нибудь о схеме пирамиды?"
Этот способ работает не для всех, но я счастлив, что я - один из них. Благодаря воспоминаниям Герхарда, действующим, как решето, я сумел побороть свой гнев. Это хорошо, потому что мучение демона усиливается, когда он причиняет вред другим. Фактически, чем большее мучение растет внутри тебя, тем больше тебе хочется вредить другим. При меньшем мучении ты скорее будешь помогать другим и будешь оказывать положительное влияние. К сожалению, намного легче причинять боль и страдание, чем вдохновлять и предлагать надежду.
"Голгохашту поручено сделать это?"
"Хорошо, сознаюсь, это не то же самое, как послание по цепочке", - говорит она. - "Но есть группа Рейвнеров, придумавшая схему пирамиды видов, и Голгохашт работает по ней".
Наше мучение затрагивает нас разными способами от того, как мы выглядим, до того, как мы действуем. Страдание порождает страдание, поэтому чем больше наше мучение, тем больше наши договоры и внешность отражают это. Нас привлекают договоры, обращенные к темным или отрицательным сторонам людей. Они поддерживают их недостатки и материальные желания, превращая наших слуг в карикатурных злодеев. Коррупция способствует моральному падению и деградации, и многие договоры, порожденные демонами с высоким мучением, отражают эту философию.
Наши силы вредны не сознательно, но потому, что эту энергию передаем мы; сила, чтобы вредить людям, знание, вызывающее безумие, причинение боли вместо исцеления или страх жертв вместо предоставления им надежды. Еще более это видно по нашему изуродованному и демоническому облику, потому что мы отражаем то, что мы чувствуем. Мы являемся отражениями нашей горечи и гнева. Это проявляется в жгучем огне и разрушающем кости холоде. Более того, мы - зеркало, все, что мы видели и чувствовали - тысячелетия страданий и зверств, собравшиеся в один ужасающий облик.
"Что они делают?" - спрашиваю я, зная, что это не может быть ничем хорошим.
"Просто подумай насчет этого. Рейвнер прибывает на землю и принуждает смертных к договорам. Он иссушает их без милосердия, пока они не станут настолько слабы и изуродованы..."
"О, дерьмо".
"... что они становятся прекрасным вместилищем для следующей волны Рейвнеров, которые тоже будут заключать подобные договоры".
"Я видел все в неверном свете. Люцифер хранит нас. Ингрид, мне нужно идти".
"Подожди", - Ингрид склоняется надо мной и шепчет мне на ухо. Она произносит два быстрых, древних слова, и я слушаю, затаив дыхание.
"Теперь ты должен мне", - говорит она, и я знаю, что мне долго придется расплачиваться с этим долгом.
Надежда переворачивает все. Если демон сможет освободиться от цикла гнева и ненависти и так или иначе помогает людям, тогда это сияние надежды проходит через его действия и внешность. Естественно, это не просто, но каждая частица добра подготавливает следующее действие, и становится намного легче помочь многим людям. Вскоре наши силы отражают наше состояние и приносят больше добра, чем вреда. Мы можем прикоснуться к кому-то и исцелить его, потому что мы не должны порождать страдание, если сами не хотим испытывать его. Мы можем предложить надежду вместо боли, потому что теперь мы знаем различие между ними.
Даже наша душа восстанавливает часть прежнего великолепия. Медленно уродливые черты исчезают, и мы видим себя такими, какими мы были тысячелетия назад. Это странное чувство, как если бы ты, будучи толстым, увидел себя похудевшим на сто килограммов и более счастливым.
Ты питаешься другими чувствами. Гнев все еще ждет тебя, чтобы подтолкнуть на жестокие поступки, но он уже не единственный твой спутник.

Уловки зверя

"Так он попытается использовать обезумевших детей как тела для своих друзей?" - спрашивает Ханна.
Я киваю.
"Если я не смогу остановить его".

Экзорцизм

"Как? Найдете священника и изгоните его?" - говорит она.
Я подумал, что она шутит, пока не посмотрел на ее лицо.
"Это не кино, Ханна", - говорю я. - "Произнесение молитв и "Библия" на лице - этого недостаточно. Честно говоря, тебе не нужны святые обряды, чтобы изгнать демона. Если ты сможешь заманить демона в ловушку, лучше всего действовать с помощью сильной воли и веры, и ты изгонишь его. Но это намного тяжелее, чем эти слова".
"А что насчет святой земли", - спрашивает Ханна. - "Или если плеснуть ему в лицо святую воду?"
"Земля и вода столь же сильны, как вера смертных в это. Кто из людей все еще ходит в церковь и искренне поклоняется Богу? Тысячу лет назад я бы согласился с тобой, но в эти дни найти на самом деле святую землю или источник святой воды, к сожалению, большая редкость. Нет", - я говорю. - "Нет, никакие сюжеты фильмов не могут повредить Голгохашту. Но я должен кое-что сказать тебе, поскольку ты - моя подстраховка", - я даю ей бумагу, исчерченную диаграммами и линиями, тщательно перечерченными с оригинала. - "Я знаю, что это не похоже на то, что ты обычно делаешь при вызове", - говорю я. - "Но это единственный способ для меня вырваться из Бездны, если Голгохашт убьет меня. Я нуждаюсь в тебе, и поэтому даю тебе схему ритуала. Так ты будешь иметь больше шансов призвать меня назад".
Ханна печально улыбнулась.
"Я вижу. Хорошо, что мне следует делать?"

10

Вызов

Я рискую, но я доверяю Ханне свое возвращение. Ритуал вызова достаточно силен, чтобы спасти меня. Там также немало ложной информации, так что Ханна не сможет пленить меня. Я уверен, что Ханна не предаст меня, но я не могу доверять никому настолько, чтобы открыть самую большую нашу слабость.
"Ритуал вызова", - говорю я. - "Известное заклинание, которому уже тысячи лет. Каждый пользуется своими методами, от вас, Викканцев, приглашающих духов, язычников, использующих колдовство, к каббалистам, нумерологам... это не имеет значения, правда. Это не мешает ритуалу. Главное в ритуале - намерение и желание, чтобы вызов свершился. Все во вселенной имеет гармоничный резонанс, вибрационный ключ, отвечающий за это. Когда-нибудь видела, как колеблется висячий мост, когда дует ветер? Мост может быть сделан из стали, но ветер порождает нужный резонанс, и он раскачивается. Тот же самый принцип действует во время ритуала".
"Как?" - спрашивает Ханна.
"Сам ритуал - линза, сосредоточенная на цели появления определенных существ. Сжигание ладана, начертание круга, песнопения... Все это помогает призывателю установить цель, чтобы дотянуться и поймать определенного демона, и это обеспечивает нам безопасную зону во время явления".
"Безопасной зоной?"
"Это очень важно. Падшие привязаны к Бездне, что означает, когда мы вне тела, Ад пытается притянуть нас обратно. Ритуальный круг является буферной зоной, безопасной областью, где Бездна не притягивает нас и мы можем взаимодействовать с вызывающимя.
Работающие ритуалы вызова очень редки, потому что нужно много времени и усилий, чтобы понять, что ты хочешь найти. Это похоже на попытку отыскать какую-нибудь Ханну по телефону, не имея под рукой телефонной книги и не зная номера справочной. Для ритуала требуется знать верные символы и проведение, чтобы установить контакт. Некоторые призыватели полагаются на просвещенные исследовательские работы, задавая целью весь адский Дом, в своем роде, пользуясь методом дробовика. Выстрели по крупной цели, и куда-нибудь попадешь, верно? Но это самый лучший способ попасть в неприятности. Если ты настолько непритязательна к тому, кто явится, ты можешь получить худшее яблоко в саду... Или самое ядовитое".
"Хорошо", - говорит она. - "Я понимаю это".
"Чаще всего призыватели, выбирающие целью весь Дом, делают так, потому что они не имеют достаточно информации, чтобы выбрать определенную цель. Они не знают имен.
Настоящие призыватели используют дополнительное время, чтобы найти Небесное Имя демона. Таким образом, они знают, кого ищут. Посмотри, имена являются важными для ритуала, они разбивают ритуал на две главных категории и много маленьких, подумай - первая категория самая большая, потому что она нацелена на Дома. Второй тип ритуала использует имя демона. Вызывающий произносит имя демона, поскольку ему требуется определенный демон".
Ханна кивает. Я чувствую себя виноватым, потому что не могу рассказать о третьем ритуале. Третий ритуал находится в области серьезных оккультистов, которые за столетия отыскали наши Истинные Имена. Истинные Имена - точная вибрационная последовательность всей нашей сущности. Это наш резонанс, наша частота. Подобный призыв имеет прямой доступ к нашему духу и может заставить нас танцевать, словно марионеток, такой вызов может превратить нас в рабов.

Последний большой секрет

Я нахожусь на крыше жилого здания позади дома Ханны и напротив больницы, где лежит Майкл. Я думаю, что сейчас он находится в большой опасности, так как он ближе других к смерти. Я могу быть неправ, но если Голгохашту нужно побыстрее встретиться с союзниками, Майкл будет лучшим выбором. Если Голгохашт появится, буду готов к этому.
Вы можете сказать, что я знаю его имя, или, по крайней мере, часть его. Все, что он делает, оставляет отпечатки, которые мы, падшие, можем почувствовать. Каждый след - вибрация, как отпечаток пальца, одна из частей Истинного Имени Голгохашта. Проще говоря, каждое действие содержит нашу натуру и состояние того, какие мы есть. Большинство людей видит индивидуальные черты, но мы более чувствительны к частотам друг друга. В этом отношении Истинное Имя - неправильное название, потому что оно подразумевает слово. Это не так. Это наша суть. Наше Истинное Имя - набор слов, тех колебаний, которые резонируют с нашими формами. Произнесение имени выделяет ряд психических тумблеров, которые открывают нас, точно хранилище. Чтобы узнать чье-то Истинное Имя, Вы должны сначала понять его, и это означает узнать все, что только возможно, о нем. Что-то, что он делал, или же сосредоточение его сил, или же понимание того, кем был и я сам. Проявления силы и насилия оставляют вибрацию в воздухе, которая звучит частью его имени. Это - одна из главных причин, почему мы, демоны, должны быть осторожны. Наши действия выдают нашу природу и потенциальные слабости. К счастью, Голгохашт не думал, что привлечет внимание одного из падших, так что он стал небрежен. Он оставил много следов своей сути. Когда он убил Листов, он оставил сильные колебания там, где использовал свои возможности. Как только я понял, что имею дело с демоном, я стал искать его. Также манера Голгохашта, в которой он заключил договоры с Майклом и Ричардом, способ жатвы веры, дали мне еще большее понимание его сущности. Больше всего мне помогла Ингрид, показав его цели на земле. Более того, она назвала мне два слога Истинного Имени Голгохашта, собранные за те годы, когда она сражалась с ним бок о бок. К сожалению, хоть я и имел достаточно частей его имени, я не мог попросить Ханну призвать и связать Голгохашта. Большинство ритуалов вызова являются лишь половинкой уравнения, поскольку никто из призывателей не вызывает демона, чтобы просто поболтать. Большинство хотят узнать тайны или получить силу, в то время как другие хотят заставить демона служить себе. В любом случае, все они включают обязательный ритуал обратного процесса, на случай, если демон откажется помогать или подчиняться. Используя только Небесное Имя Голгохашта, я бы рисковал жизнью Ханны во время ритуала, но если бы связывание не удалось, он бы вырвался на свободу и уничтожил ее. Хуже всего то, что таким образом я бы обнаружил себя, и мне было бы намного тяжелее определить его местонахождение в следующий раз. Нет, лучше всего было подождать, поскольку я еще не мог использовать полное имя этого ублюдка против него. Я чувствую колебания на ткани времени и пространства, исходящие волнами из больницы. Голгохашт пришел.

11

Игры силы

Голгохашт был в палате Майкла, вероятно, пытаясь напугать мальчика. Я могу почувствовать его - еще один аспект наших естественных способностей. Все демоны могут почувствовать друг друга, когда мы используем наши знания или же когда мы принимаем наш инфернальный облик. В этом случае Голгохашт кажется мне рябью на воде. Я принимаю еще несколько колебаний от использованных им сил, но этого недостаточно, чтобы добавить еще один слог к его Небесному Имени. Я быстро перебираю варианты, думая, что следует сделать. Придется импровизировать, потому что мне не хочется драки в больнице. Я должен вытащить Голгохашта на крышу, где он никому не сможет причинить вред. К сожалению, у него тоже есть эти естественные способности, которыми я пользуюсь, так что варианты ограничены. Если я приму апокалиптическую форму, он почувствует это немедленно. Мы территориальные существа по своей природе, особенно из-за сил, вложенных в наше смертное имущество, и я думаю, Голгохашт более территориален. Он сначала придет ко мне, как к главной угрозе, и лишь потом вернется в палату Майкла. Проблема состоит в том, что я открою себя... Но у меня нет выбора.
Вместо этого я прикасаюсь к бесконечности, где ложные разрушенные орбиты звезд рассеялись в небесах. Я вглядываюсь в изменения Великого Плана, глядя в осколки будущего. Оно выглядит неясно, словно я смотрю в разбитое зеркало.
То, что вижу, неутешительно. Голгохашт - Рабишу, внушавший страх даже могущественным воинам других Домов. В любом случае, если между нами случается схватка, он легко разрывает меня на части. Так, если я смогу нанести ему поражение, это будет состязание в знаниях. Рабишу храбр, но он склонен ошибаться. Я должен привлечь его, не дать ему времени на размышления. Я показываю себя, свой истинный облик, этому разрушенному миру. Мои крылья цвета индиго вырываются из спины и нимб слабого света окружает меня. Переменчивое отражение луны появляется в моей тени, и, словно старая морская карта, линии и меридианы, отражающие золотой свет, охватывают мое тело. Голгохашт должен заметить меня. Мне недолго придется ждать его. Я изгибаю свет по своему желанию, переплетая воздух в химеру. Я должен сейчас действовать тонко. Я не могу сражаться с ним, пугая его иллюзорными кошмарами. Часть наших естественных способностей - устойчивость к иллюзиям. Это сделал Бог. Он не мог затронуть нас теми самыми картами, которыми он использовал для обмана смертных стад, поэтому он дал нам способность распознавать иллюзии. Мы имунны к вызванным страхам - но это еще и потому, что мы видели такие ужасы, после которых нас не испугает ни одна иллюзия.
Голгохашт проигнорирует мои попытки напугать его и постарается схватить меня за горло. Пусть будет так. Он будет смотреть сквозь мои иллюзии, и ему покажется, что я побежден, что заставит его снизить бдительность. Я чувствую новую вспышку силы со стороны больницы - Голгохашт, скорее всего, использует свои знания плоти, чтобы двигаться быстрее. У меня остается мало времени, но я не могу позволить ему спланировать нападение. Я должен склонить его к безрассудству.
Я наполняю легкие и произношу первый слог Истинного Имени Голгохашта. Где-то в больнице раздается испуганный вопль. Голгохашту не остается иного выбора, как немедленно напасть на меня. Он верит, что его жизнь зависит от произнесения второго слога. Демон бросается на меня, принимая апокалиптическую форму.
Тело Джереми превращается в машину убийства, мускулистую, с острыми зубами и когтями. Каждый Дом имеет свой облик, который изменяет форму наших смертных тел. Это - тень нашего истинного облика, когда перед Богом открывалась большая часть нашей сути. Именно то, что я хотел сказать Ханне, когда говорил, что человеческое тело может измениться, имея достаточно веры. Эти физические преимущества - аспекты нашей сущности, которые мы можем пронести через кости и плоть, изменяя по собственному желанию сухожилия и мускулы. Голгохашт поднимается на крышу здания как паук. Он сверкает нимбом черного света, со стуком плоти и когтей на руках, подобные саблям зубы выделяются на его челюстях, похожих на челюсти насекомого. Раскаленные добела тлеющие угольки горят в его фасеточных глазах. Я не отказываюсь от своих хитростей, хотя я уже отрастил крылья. Голгохашт видит меня. Он бросается на меня, но я прочел нити судьбы и отхожу в сторону за мгновение до прыжка. Голгохашт царапает мои ноги. Мои крылья бьются в воздухе, как кулаки Голгохашта, когда он пытался ударить меня. Он быстро поворачивается и ударяет своим сильным предплечьем меня в грудь. Я отлетаю назад, зная, что он атакует снова, стоит мне приземлиться. Уверенный в этом, я с трудом приземляюсь, и Голгохашт вцепляется в мою грудь, визжа, словно взбесившееся животное и разрывая меня когтями. Я соединяюсь с силами космоса и отбрасываю его на расстояние ста футов. Он на мгновение зависает в воздухе, удерживаемый основными силами перед падением с крыши. У меня есть только мгновение, чтобы воплотить свой план. Однако я колеблюсь. Изучение Великого Плана дает мне понимание будущего, показывая мне возможные результаты этого поступка. Поток информации труден для понимания точного времени, я вижу возможность сразить его, но теперь... Я должен принять верное решение, выбрать то действие, которое направит Голгохашта назад, в Бездну, но вдруг я понял, что эта тонкая ниточка надежды привлечет тьму, запрятанную глубоко в моем мозге. Удивительно, как древняя ненависть может обосноваться в разуме.
Если я откроюсь этой тьме, зная, что случится, то потеряю толику гуманности, которую мне было так сложно приобрести. И все это ради горстки смертных детей, которые через сотни лет станут пылью. Но если я позволю Голгохашту уничтожить их, какую часть души я потеряю? Кажется, что мы обречены жертвовать собой ради людей. Я могу лишь надеяться, что они стоят этого.
Темнота сладко впивается в мой мозг, губы произносят слова власти и линии причинных связей раскрываются перед моими глазами. Я вижу прыжок Голгохашта, длинные черные когти его в прыжке вонзаются в меня.
Передо мной вспыхивает сотня вероятностей, но я безошибочно двигаюсь через них, управляемый своим гневом, ища один шанс, который принесет поражение моему противнику. Когда я нахожу это, мои губы раскрываются в убийственном рычании. Много слов власти трещит в воздухе, поскольку я создаю свет между нами, и бросаюсь на Голгохашта, размахивая огненным мечом. В то же мгновение я становлюсь на край крыши, раскрывая свои крылья для полета. Голгохашт смеется, ужасный звук, похожий на треск костей. Он видит сквозь иллюзию и бросается на меня, словно лев. Его длинные когти касаются моего горла. Я вижу сцену, разворачивающуюся в моем разуме. Если я двинусь слишком быстро или слишком поздно, Голгохашт оторвет мне голову. Я решаю действовать, мысленно молясь Утренней Звезде, потому что я бросаюсь с крыши. Голгохашт летит вместе со мной. Его желтые клыки в нескольких дюймах от моих глаз, его отвратительное зловоние проникает в мои ноздри. Мы падаем, но Рабишу продолжает терзать меня своими зазубренными когтями. Мука неописуема, и я чувствую, как близок я к смерти. Черная радость, испытываемая им, ослепляет его, и он не замечает опасности. Я складываю крылья, и мы переворачиваемся в воздухе, Голгохашт находится теперь между мной и приближающейся землей. После того, как мы изменяем позиции, я использую силы снова, и мы летим с еще большей скоростью. Глаза Голгохашта расширяются, потому что он понимает, что он разобьется, тогда как я раскрываю свои крылья снова, и тяжелый Рабишу свободно падает, его когти царапают мне руки и грудь до кости. Высокая стена жилого дома с шипами из железа, предназначенными для художественного оформления, хорошо служит моим целям, Голгохашт ударяется о них достаточно сильно и исчезает в облаке пыли.
Я не приземляюсь, так как близок к земле. Мы, демоны, можем использовать веру, чтобы излечить многие раны, но ущерб, причиненный Голгохаштом - не самый легкий. Я вижу, как кровь льется на булыжники, и не удивлюсь, если я умру от потери крови. Я могу снова стать Либнером и доползти до больницы. Голгохашта нет в куче щебня у стены. Только разорванное тело Джереми Листа, в которое вонзилось более дюжины железных шипов. Даже внушающий ужас Рабишу не смог исцелить повреждения, нанесенные падением. Часть меня надеется, что он все еще падает, вопя от гнева и боли в Бездну, ждущую его. Я убираю апокалиптическую форму, когда первые врачи выходят из больницы и бросаются ко мне. Боль огромна, она раздувается, заполняя весь мир, и я радуюсь этому, надеясь, что высокая температура изгонит тьму, которую я пустил в свое сердце. Я знаю, что мне не всегда будет везти, точно так же, как знаю, что сражение с Голгохаштом не закончено. Если он сбежал из Бездны один раз, он сделает это снова. Это лишь вопрос времени, когда он сможет сразиться с Водоворотом и вернуться в этот разбитый мир. Быть может, к тому времени смогу стереть пятно с моей души, но если мне придется призвать тьму снова, чтобы предотвратить большее зло, я сделаю это. Небеса навсегда потеряны для нас, и Ад не может удержать нас больше.
Все, что у нас есть - этот мир, и мы выбираем то, что можем сделать здесь. Я думаю, что это стоит любой цены.

________________________________________________________________________________

12

________________________________________________________________________________

Эти двое мужчин были совершенно не похожи друг на друга.
Первый выглядел моложе собеседника - пышущий здоровьем, преисполненный непринужденности, вызывающий доверие. Он был безумно красив, и он носил шелковую рубашку. Когда он надевал ее (как сегодня), он выглядел еще лучше. Его имя было Джонотан Вуото, но его подопечные и коллеги называли его Джонни Бронко.
"Итак, Вы нуждаетесь в моем покровительстве", - сказал Джонни Бронко. - "Это будет недешево".
Его собеседник был одутловатым, пухленьким и низким. Он выглядел неряшливым даже тогда, когда он только что побрился, и любая одежда на нем выглядела дешевой и неряшливой. Он носил спортивный жакет, который делал его еще некрасивее. На лице его был неприятный шрам, и он носил темные очки даже в помещении. Его звали Харви Сайулло.
"Я знаю", - сказал он. - "Я не хочу обсуждать этот вопрос здесь. Это частный разговор".
Джонни ухмыльнулся и посмотрел на своих мальчиков, которые закатывали глаза. Сайуолло был панком, шутом, никем.
Джонни сказал: "Хорошо. Зайдите в мой кабинет".
Когда они зашли, Харви сказал: "Этот разговор о Сэйле".
"У Вас проблемы с Сэйлом?"
"Верно. И это ужасная проблема, понимаете?"
"И Вы хотите получить мою помощь?" - Джонни покачал головой. - "Харви, Вы известны как самый известный неплательщик в Джерси. Почему я должен дать Вам деньги?"
"Мне не нужны деньги. Я только хочу, чтобы Вы не обращали на некоторые ужасные вещи".
Джонни рассмеялся. Он смеялся так долго, что закашлялся.
"Ужасные? Ужасные для кого?"
"Для Сэйла, конечно же".
Это вызвало еще больший приступ смеха.
"Вы собираетесь сделать вещь, ужасную для Сэйла? Это здорово, Сайулло. Вы раскусили меня".
Он снова рассмеялся, и его смех опять оборвался в кашле - более долгом и болезненном. Постепенно Джонни Бронко понял, что что-то не так. Харви не был возбужден. Харви не смеялся. Он снял солнечные очки, открывая глаза, наполненные кровью и гноем. Харви выглядел серьезным и решительным.
"Джонни, Вы ходили к доктору?"
"Согласно законопроекту о здоровье", - выпалил первый человек.
"Когда Вы снова придете к доктору, он скажет, что он не заметил опухоль в Вашем правом легком. Размером с гребаный мяч для гольфа".
"Безумец..." - прохрипел Джонни.
Харви склонился к нему.
"Я вижу такие вещи теперь, Джонни. Я вижу, что за дерьмо сидит в Ваших легких. Я вижу Ваше будущее, и если Вы будете мешать мне, оно будет коротким. Я вижу будущее Сэйла, и оно не намного лучше".
Джонни смотрел на него озадаченно и испуганно.
"Я советую Вам как можно скорее начать лечение. Я также советую Вам держать свой нос подальше от странных вещей, которые будут происходить с Сэйлом и его командой. Вы понимаете меня? Вы же не хотите, чтобы с Вами случилось то же, что с Джонни Брончитисом?"
Харви нагнулся и потрепал Джонни по щеке, затем встал и резко распахнул дверь кабинета. Искусно имитируя панику, он закричал:
"Эй... парни! Парни, позовите доктора! Вызовите "Скорую"! Мне кажется, Джонни плохо!"


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Демоны » Глава четвертая: Легионы Проклятых