Мир Тьмы: через тернии - к звёздам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Культура » История культуры. Древние цивилизации


История культуры. Древние цивилизации

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

2

Культура Мезоамерики. Ольмекская культура

Со II тысячелетия до н. э. в районах нагорья и побережья оседлый образ жизни становится господствующим. Выделяются церемониальные центры. Наибольшего расцвета в это время достигает культура Атлантического побережья штата Веракрус (1500 - 1000 гг. до н. э.). По имени народа, населявшего эту территорию, она получила название Ольмекской (1500 - 1000 гг. до н. э.).
Появились ольмеки (от ацтек, олми - каучук, дословно "люди с земли резиновых деревьев") на территории современного штата Табаско около 4000 лет назад. Древнейшее предание говорит об их таинственных предках, прибывших морем и знавших чары, волшебство, рисунчатое письмо и песни, славившие "Владыку Всего, подобного ночи и ветру". Они обосновались в селении со странным названием Тамоанчане ("Мы разыскиваем наш дом"). Но однажды, непонятно по каким причинам, мудрецы - цвет народа - снова сели на свои корабли и поплыли на восток, пообещав вернуться накануне конца света, а оставшийся люд заселил окружающие земли и стал называть себя по имени своего великого вождя, кудесника и первосвященника Ольмека Уимтони.
В научной литературе этот народ часто именуется ягуарьими индейцами. Ольмеки отождествляли себя с ягуарами, считая их своими тотемами. Согласно легенде именно от союза божественного животного со смертной женщиной появилось племя ольмеков - сыновей земли и небес, одновременно людей и ягуаров. В память об этой связи все ольмекское искусство насыщено изображениями священного животного. Фигурки дают представление об одежде и обычаях народа ягуаров.

Свернутый текст

Помимо нательных украшений все ольмеки любили носить самые разнообразные ювелирные изделия. Причем ценили не золото, не серебро, не драгоценные камни, а обсидиан, яшму и "солнечный камень" - нефрит различных оттенков (от снежно-голубого до лазурного и насыщенно-зеленого). Однако всемирную славу "людям-ягуарам" принесли не они, а мону- ментальная скульптура. Ее символ - гигантские каменные "головы", своими размерами превышающие рост человека (их окружность в среднем равна 6 м 58 см, а высота - 2,5 м). Каждая из них имеет свое "лицо", но обязательно с выраженными ягуароподобными или негроидными чертами и взглядом, устремленным в пространство. Головы защищены касками, напоминающими шлемы современных игроков в бейсбол или в хоккей с шайбой.
Многие ученые предполагают, что первая в Америке империя - Ольмекская. Для нее характерно большое количество городов со своеобразной мужественной, простой и могучей архитектурой.
Первой древнейшей столицей индейской Америки считается современный Сан-Лоренсо. В нем проживало около 5 тыс. жителей. Новому городу по-прежнему покровительствует всемогущий бог-ягуар. Его масками украшены углы ступеней пирамиды, самой древней из известных сегодня в Америке. Она представляет собой 32-метровый конус с диаметром в основании около 130 м, но с неправильной проекцией. От пирамиды тянутся два маунда (маунд - земляная насыпь, курган), между которыми расположена каменная мозаичная площадка в виде морды ягуара.
Ольмеки запомнились миру не только своими городами и ритуальными играми, но и изобретением первой на Американском континенте древнейшей письменности. Она была иероглифической. Запись велась слева направо, сверху вниз и представляла собой архаический вариант более позднего мезоамериканского письма - майя, сапотеков и др.
Более того, ольмеки изобрели оригинальную систему цифр, используя в различных сочетаниях точки и черточки. Они были первыми, кто ввел в систему счета понятие науки.
Ольмеки также составили и знаменитый своей точностью календарь "долгого счета". Он велся от мифической даты начала новой космической эры - 5041738 г. до н. э. - и должен оборваться 23 декабря 2012 года страшными катаклизмами.

3

Теотихуакан

В 50 км к северо-востоку от г. Мехико, там, где высокие горные хребты расступаются, образуя большую и плодородную долину (это ответвление долины Мехико), находятся руины Теотихуакана—в прошлом столицы древнейшей цивилизации Центральной Мексики, важный культурный, политико-административный, экономический и культовый центр не только этого региона, но и всей Мезоамерики в I тыс. н. э.
По подсчетам ученых, к 600 г. н. э.— моменту наивысшего расцвета— общая территория города составляла свыше 18 кв. км, а население— от 60 до 120 тыс. человек. Основное ритуально-административное ядро Теотихуакана, сложившееся уже к I в. н. э., было тщательно спланировано вокруг двух пересекающихся под прямым углом и ориентированных по странам света широких улицей: с севера на юг проспект Дорога Мертвых длиной свыше 5 км, а с запада на восток — безымянный проспект длиной до 4 км.
Интересно, что на северном конце Дороги Мертвых находится гигантский массив Пирамиды Луны (высота 42 м), сложенный из сырцового кирпича и облицованный нетесаным вулканическим камнем. По своей конструкции и внешнему виду она—точная копия своей старшей сестры Пирамиды Солнца, расположенной на левой стороне проспекта и представляющей собой грандиозное пятиярусное сооружение с плоской вершиной, на которой стоял когда-то храм. Высота колосса—64,5 м, длина сторон основания—211, 207, 217 и 209м, общий объем — 993 тыс. куб. м. Предполагается, что для строительства пирамиды потребовался труд не менее 20 тыс. человек в течение 20—30 лет.

Свернутый текст

У пересечения с поперечным проспектом Дорога Мертвых упирается в обширный комплекс построек, возведенных на одной гигантской низкой платформе и объединенных под общим названием «Сьюдадела», что по-испански означает «цитадель». Один из главных исследователей города, Р. Миллон (США), считает, что это — «текпан» (ацтекск. дворец) правителя Теотихуакана. В этом ансамбле изящных построек выделяется храм в честь бога Кецалькоатля — Пернатого Змея, покровителя культуры и знаний, бога воздуха и ветра, одного из главных божеств местного пантеона. Само здание храма полностью разрушено, но зато прекрасно сохранилось его пирамидальное основание, состоящее из шести постепенно уменьшающихся каменных платформ, поставленных друг на друга.
Фасад пирамиды и балюстрада парадной лестницы украшают скульптурные головы самого Кецалькоатля и бога воды и дождя Тлалока в образе бабочки. При этом зубы голов Пернатого Змея были расписаны белой краской, а глаза бабочек имели вставные зрачки из дисков обсидиана.
К западу от Сьюдаделы расположен обширный комплекс построек (площадью примерно 400x600 м), который археологи рассматривают как главный городской рынок. Вдоль главного проспекта Теотихуакана— Дороги Мертвых находятся руины десятков пышных храмовых и дворцовых сооружений. К настоящему времени некоторые из них раскопаны и реконструированы, так что любой может получить общее представление об их архитектуре и живописи. Таков, например, Дворец Кецальпапалотля или Дворец Пернатой Улитки (часть помещений дворца имеет каменные квадратные колонны с низкорельефными изображениями Пернатой Улитки) Дворец—обширный комплекс жилых, общественных и складских помещений, сгруппированных вокруг внутренних двориков. Стены зданий сложены из адобов или камня, оштукатурены и часто либо окрашены в какой-либо яркий цвет, либо (особенно внутри) имеют красочные фресковые росписи Наиболее выдающиеся образцы фресковой живописи Теотихуакана представлены также в Храме Земледелия, в группах Те-титла, Атетелько, Сакуала и Тепантитла
Они изображают людей (представителей элиты и жрецов), богов и животных (орлов, ягуаров и т д) Своеобразную черту местной культуры составляют также антропоморфные (видимо, портретные) маски из камня и глины (в последнем случае — с многоцветной раскраской) В III — VII вв н э в Теотихуакане получает широкое распространение оригинальный стиль керамики (цилиндрические сосуды-вазы на ножках и без таковых с фресковой росписью или резным орнаментом и лощением) и терракотовых статуэток
В архитектуре города преобладают постройки на пирамидальных основаниях различной высоты, при этом для оформления последних характерно сочетание вертикальных и наклонных поверхностей (стиль вертикальной «панели и склона»).
Описанный выше ритуально-административный центр Теотиху-акана был окружен со всех сторон жилыми кварталами в виде скоплений домов-блоков (длиной до 60 м), спланированных по странам света вдоль регулярной сети узких прямых улиц. Каждый блок состоял из жилых, хозяйственных и подсобных помещений, разбитых вокруг прямоугольных внутренних двориков и служивших, видимо, местом обитания группы родственных семей. Это — одноэтажные, с плоскими крышами постройки, сделанные из сырцового кирпича, камня и дерева. Они обычно сконцентрированы в более крупные единицы— «кварталы» (исп. баррио), а те в свою очередь—в четыре больших «района». Теотихуакан был крупнейшим в Мезоамерике центром ремесла и торговли. Археологами найдено в городе до 500 ремесленных мастерских (из них — 300 мастерских по обработке обсидиана), кварталы иноземных торговцев и «дипломатов» из Оахаки (культура сапотеков) и с территории майя. Изделия же теотихуаканских мастеров встречаются в I тыс. н. э. от Северной Мексики до Коста-Рики. Несомненно, что культурное, экономическое (и, вероятно, политическое) влияние города в период его наивысшего расцвета распространялось на большую часть Мезоамерики.
И вдруг в конце VII в. н. э. огромный город внезапно гибнет, уничтоженный пламенем гигантского пожара. Причины этой катастрофы до сих пор остаются невыясненными. Однако следует напомнить, что Теотихуакан был в I тыс. н. э. северным форпостом зоны мезоамериканских цивилизаций. Он непосредственно граничил с пестрым и беспокойным миром варварских племен Северной Мексики. Среди них мы находим и оседлых земледельцев, и бродячие племена охотников и собирателей. Теотихуакан, подобно древним земледельческим цивилизациям Средней Азии, Индии и Переднего Востока, постоянно ощущал давление этих воинственных племен на свою северную границу. При определенном стечении обстоятельств один из неприятельских походов в глубь страны, видимо, закончился захватом и разрушением и самого Теотихуакана. После этого страшного разгрома город так и не оправился, а на авансцену мезоамериканской истории выдвигаются новые, более могущественные силы — города-государства Аскапоцалько, Чолу-ла, Сочикалько и позднее, с IX в. н. э.,— государство тольтеков.

4

Цивилизация Майя классического периода (I—IX вв. н. э.)

Майя, словно бросая вызов судьбе, надолго обосновались в негостеприимных центральноамериканских джунглях, выстроив там свои белокаменные города. За пятнадцать веков до Колумба они изобрели точный солнечный календарь и создали единственную в Америке развитую иероглифическую письменность, использовали в математике понятие нуля, уверенно предсказывали солнечные и лунные затмения. Уже в первые века нашей эры они достигли поразительного совершенства в архитектуре, скульптуре и живописи.
Но майя не знали металлов, плуга, колесных повозок, домашних животных, гончарного круга. Фактически, если исходить лишь из набора их орудий, они были еще людьми каменного века. Происхождение майяской культуры окутано таинственностью. Мы знаем только, что появление первой «классической» цивилизации майя относится к рубежу нашей эры и связано с лесными равнинными областями на юге Мексики и севере Гватемалы. В течение многих столетий здесь существовали многолюдные государства и города. Но в IX—X вв. период расцвета закончился внезапной жестокой катастрофой.

Свернутый текст

Города на юге страны были заброшены, население резко сократилось, и вскоре тропическая растительность укрыла своим зеленым ковром памятники былого величия. После X в. развитие культуры майя, правда уже несколько измененной влиянием со стороны чужеземных завоевателей-тольтеков, пришедших из Центральной Мексики и с побережья Мексиканского залива, продолжалось на севере — на п-ове Юкатан — и на юге — в горах Гватемалы. Испанцы застали там свыше двух десятков небольших постоянно враждующих между собой индейских государств, каждое из которых имело свою династию правителей. К началу испанского завоевания в XVI в. индейцы майя занимали обширную и разнообразную по природным условиям территорию, включавшую в себя современные мексиканские штаты Табаско, Чьяпас, Кампече, Юкатан и Кинтана-Роо, а также всю Гватемалу, Белиз, западные районы Сальвадора и Гондураса.
Границы области майя в I тыс. н. э., по-видимому, более или менее совпадали с упомянутыми выше. В настоящее время большинство ученых выделяют в пределах этой территории три крупные культурно-географические области или зоны: Северную (п-ов Юкатан), Центральную (Северная Гватемала, Белиз, Табаско и Чьяпас в Мексике) и Южную (горная Гватемала).
Начало классического периода в низменных лесных областях майя отмечено появлением таких новых черт культуры, как иероглифическая письменность (надписи на рельефах, стелах, притолоках, росписях керамики и фресках, предметах мелкой пластики), календарные даты по эре майя (так называемого Длинного Счета—числа лет, прошедших от мифической даты 3113 г. до н. э.), монументальная каменная архитектура со ступенчатым «ложным» сводом, культ ранних стел и алтарей, специфический стиль керамики и терракотовых статуэток, оригинальная настенная живопись.
Архитектура в центральной части любого крупного города майя I тыс. н. э. представлена пирамидальными холмами и платформами различных размеров и высоты. Внутри они обычно сооружены из смеси земли и щебня и облицованы снаружи плитами тесаного камня, скрепленными известковым раствором. На их плоских вершинах стоят каменные здания: небольшие постройки из одной—трех комнат на высоких башнеобразных пирамидах-основаниях (высота некоторых из таких пирамид-башен, как, например, в Тикале, достигает 60 м). Это, вероятно, храмы. А длинные многокомнатные ансамбли на низких платформах, обрамляющих внутренние открытые дворики, скорее всего резиденции знати или дворцы, поскольку перекрытия этих зданий сделаны обычно в виде ступенчатого свода, стены их очень массивны, а внутренние помещения сравнительно узки и невелики по размерам. Единственным источником света в комнатах служили узкие дверные проемы, поэтому внутри уцелевших храмов и дворцов царят прохлада и полумрак. В конце классического периода у майя появляются площадки для ритуальной игры в мяч — третий тип основных монументальных построек местных городов. Основной единицей планировки в городах майя были прямоугольные мощеные площади, окруженные монументальными зданиями. Очень часто важнейшие ритуально-административные постройки располагались на естественных или искусственно созданных возвышениях— «акрополях» (Пьедрас-Неграс, Копан, Тикаль и др.).
Рядовые жилища строились из дерева и глины под крышами из сухих пальмовых листьев и были, вероятно, похожи на хижины индейцев майя XVI—XX вв., описанные историками и этнографами. В классический период, как и позднее, все жилые дома стояли на невысоких (1 —1,5 м) платформах, облицованных камнем. Отдельно стоящий дом — явление, редкое у майя. Обычно жилые и подсобные помещения образуют группы из 2—5 построек, расположенных вокруг открытого внутреннего дворика (патио) прямоугольной формы. Это — резиденция большой патрилокальной семьи. Жилые «патио-группы» имеют тенденцию объединяться в более крупные единицы—наподобие городского «квартала» или его части.
В VI—IX вв. майя достигли наивысших успехов в развитии различных видов неприкладного искусства, и прежде всего в монументальной скульптуре и живописи. Скульптурные школы Паленке, Копана, Йашчилана, Пьедрас-Неграс добиваются в это время особой тонкости моделировки, гармоничности композиции и естественности в передаче изображаемых персонажей (правителей, жрецов, сановников, воинов, слуг и пленных). Знаменитые фрески Бонампака (Чьяпас, Мексика), относящиеся к VIII в. н. э., представляют собой целое историческое повествование: сложные ритуалы и церемонии, сцены набега на чужие селения, жертвоприношение пленных, празднество, танцы и шествия сановников и вельмож.
Благодаря работам американских (Т. Проскурякова, Д. Келли, Г. Берлин, Дж. Кублер и др.) и советских (Ю. В. Кнорозов, Р. В. Кинжалов) исследователей удалось убедительно доказать, что монументальная скульптура майя I тыс. н. э.— стелы, притолоки, рельефы и панели (а также иероглифические надписи на них) — это мемориальные памятники в честь деяний майяских правителей. Они рассказывают о рождении, вступлении на престол, войнах и завоеваниях, династических браках, ритуальных обрядах и прочих важных событиях из жизни светских владык почти двух десятков городов-государств, которые существовали, по данным археологии, в Центральной области майя в I тыс. н. э.
Совершенно по-иному определяется сейчас и назначение некоторых пирамидальных храмов в городах майя. Если прежде они считались святилищами важнейших богов пантеона, а сама пирамида— лишь высоким и монолитным каменным постаментом для храма, то за последнее время под основаниями и в толще ряда таких пирамид удалось обнаружить пышные гробницы царей и членов правящих династий (открытие А. Руса в Храме Надписей, Паленке и др.).
Заметные изменения претерпели за последнее время и представления о характере, структуре и функциях крупных майяских «центров» I тыс. н. э. Широкие исследования археологов США в Тикале, Цибил-чальтуне, Эцне, Сейбале, Бекане и др. выявили наличие там значительного и постоянного населения, ремесленного производства, привозных изделий и многих других черт и признаков, свойственных древнему городу как в Старом, так и в Новом Свете.
Подлинной сенсацией в майянистике явилось открытие американским исследователем Майклом Ко полихромной расписной керамики из наиболее пышных захоронений майяских аристократов и правителей I тыс. н. э. Сопоставляя сюжеты, представленные на этих глиняных вазах, с описаниями подвигов героев-близнецов в подземном царстве из эпоса майякиче «Пополь-Вух» (XVI в.), ученый обратил внимание на их частичное совпадение. Это позволило Ко предположить, что изображения и надписи на каждом сосуде описывают смерть майяского правителя, длительное путешествие его души по страшным лабиринтам царства мертвых, преодоление разного рода препятствий и последующее воскрешение владыки, который превращался в конечном счете в одного из небесных богов. Все перипетии этого опасного путешествия полностью повторяли миф о приключениях героев-близнецов в преисподней из эпоса «Пополь-Вух». Кроме того, американский исследователь установил, что надписи или отдельные их части, представленные почти на всех расписных полихромных вазах VI—IX вв. н. э., часто повторяются, т. е. имеют стандартный характер. Чтение же этих «стандартных надписей» (так называемая формула возрождения) успешно осуществил в последние годы советский ученый Ю. В. Кнорозов. Благодаря этому перед нами открылся теперь совершенно новый, неведомый прежде мир — мифологические представления древних майя, их концепция жизни и смерти, религиозные воззрения и многое другое.

5

Цивилизация Ацтеков

После гибели Теотихуакана Центральная Мексика на долгие десятилетия становится ареной драматических и бурных событий: все новые и новые волны воинственных варварских племен «чичимеков» вторгаются сюда с севера и северо-запада, сметая еще уцелевшие островки теотихуаканскои цивилизации в Аскапоцалько, Порте-суэло, Чолуле и т. д. Наконец, в конце IX—начале X в. в результате слияния этих двух потоков— пришлого («чичимекского») и местного (теотихуаканского) — на северо-востоке региона возникает могущественное государство тольтеков с центром в г Туле-Толлане (Идальго, Мексика).
Но и это государственное образование оказалось недолговечным. В 1160 г вторжение новых групп варваров с севера сокрушило Толлан и положило начало очередному периоду нестабильности в политической истории Мезоамерики. Среди воинственных пришельцев были теночки-ацтеки (астеки), полу варварское племя, направляемое к поискам лучшей доли указаниями своего племенного бога Уицилопочтли. Согласно преданиям, именно божественное провидение предопределило и выбор места для строительства будущей ацтекской столицы—Теночтитлана в 1325 г.: на пустынных островах в западной части обширного озера Тескоко. В это время в долине Мехико вели борьбу за лидерство несколько городов-государств, среди которых выделялись более могущественные Аскапоцалько и Кульхуакан. Ацтеки вмешались в эти хитросплетения местной политики, выступая в роли наемников у наиболее сильных и удачливых хозяев.

Свернутый текст

В 1427 г. ацтеки организовали «тройственную лигу» — союз городов-государств Теночтитлана, Тескоко и Тлакопана (Такубы) — и приступили к последовательному завоеванию сопредельных областей. К моменту прихода испанцев в начале XVI в. так называемая Ацтекская империя охватывала огромную территорию — около 200 тыс. кв. км—с населением 5—6 млн человек. Ее границы простирались от Северной Мексики до Гватемалы и от Тихоокеанского побережья до Мексиканского залива. Столица «империи» — Теночтитлан — со временем превратилась в огромный город, площадь которого составляла около 1200 га, а количество жителей, по разным оценкам, достигало 120—300 тыс человек.
С материком этот островной город был связан тремя большими каменными дорогами-дамбами, имелась и целая флотилия лодок каноэ. Подобно Венеции, Теночтитлан был прорезан правильной сетью каналов и улиц. Ядро города образовывал его ритуально-административный центр: «священный участок» — обнесенный стенами квадрат длиной 400 м, внутри которого находились главные городские храмы («Темпло Майор» — храм со святилищами богов Уицилопочтли и Тлалока, храм Кецаль-коатля и др.), жилища жрецов, школы, площадка для ритуальной игры в мяч. Рядом располагались ансамбли пышных дворцов ацтекских правителей—«тлатоани». По словам очевидцев, дворец Монтесумы (точнее, Моктесумы) II насчитывал до 300 комнат, имел большой сад, зоопарк, купальни.
Вокруг центра теснились жилые кварталы, населенные торговцами, ремесленниками, земледельцами, чиновниками, воинами. На огромном Главном рынке и меньших по величине квартальных базарах велась торговля местными и привозными продуктами и изделиями. Общее впечатление о великолепной ацтекской столице хорошо передают слова очевидца и участника драматических событий конкисты— солдата Берналя Диаса дель Кастильо из отряда Кортеса. Стоя на вершине высокой ступенчатой пирамиды, конкистадор с изумлением взирал на странную и динамичную картину жизни огромного языческого города: «И мы увидели огромное количествов лодок, одни приходили с различными грузами, другие... с разнообразными товарами... Все дома этого великого города... находились в воде, а из дома в дом можно было попасть только по висячим мостам или на лодках. И видели мы... языческие храмы и часовни, напоминавшие башни и крепости, и все они сверкали белизной и вызывали восхищение».
Теночтитлан был захвачен Кортесом после трехмесячной осады и ожесточенной борьбы в 1521 г. И прямо на руинах ацтекской столицы, из камней ее дворцов и храмов, испанцы построили новый город — Мехико, быстро растущий центр своих колониальных владений в Новом Свете. Со временем остатки ацтекских построек были перекрыты многометровыми напластованиями современной жизни. В этих условиях вести систематические и широкие археологические исследования ацтекских древностей практически почти невозможно. Лишь от случая к случаю в ходе земляных работ в центре Мехико появляются на свет каменные изваяния—творения древних мастеров. Поэтому подлинной сенсацией стали открытия конца 70—80-х гг. XX в. при раскопках Главного храма ацтеков—«Темпло Майор» — в самом центре Мехико, на площади Сокало, между кафедральным собором и президентским дворцом. Сейчас вскрыты уже святилища богов Уицилопочтли (бог солнца и войны, глава ацтекского пантеона) и Тлалока (бог воды и дождя, покровитель земледелия), обнаружены остатки фресковых росписей, каменная скульптура. Особенно выделяются круглый камень диаметром свыше трех метров с низкорельефным изображением богини Койольшаухки—сестры Уицилопочтли, 53 глубокие ямытайника, заполненные ритуальными приношениями (каменные фигурки богов, раковины, кораллы, благовония, керамические сосуды, ожерелья, черепа принесенных в жертву людей и т. д.). Вновь обнаруженные материалы (общее их число превышает несколько тысяч) расширили существовавшие представления о материальной культуре, религии, торгово-экономических и политических связях ацтеков в период расцвета их государства в конце XV—начале XVI в.

6

Цивилизация Южной Америки

Какие племена и народности населяли в древности Перу? Подавляющее большинство считает, что ими были инки. И это кажется правильным. Когда в 1532 г. испанские конкистадоры ступили на перуанскую землю, вся страна, а также Эквадор, Боливия и Северное Чили входили в пределы гигантской инкской империи, или, как сами инки называли свое государство, Тауантинсуйю. Общая протяженность Тауантинсуйю вдоль Тихоокеанского побережья составляла свыше 4300 км, а население— не менее 6 млн человек. Однако инки представляли собой лишь внешний фасад древнего Перу, за которым, как в Египте или в Месопотамии, скрывалось длительное и славное прошлое.
В конце II тыс. до н. э. в горах северо-восточных областей страны внезапно появилась загадочная культура Чавин, синхронная с «ольмекскими» памятниками Мезоамерики и близкая им по характеру (культ кошачьего хищника— ягуара или пумы, каменные пирамидальные храмы, изящная керамика и т. д.). С рубежа нашей эры в прибрежной зоне Перу на севере возникает цивилизация Мочика, а на юге — цивилизация Наска. Одновременно с ними или чуть позже в горах Боливии и Южного Перу сформировалась динамичная и оригинальная культура Тиауанако (названа так по имени своего центрального поселения—Тиауанако, близ южного берега оз. Титикака). Что же характерно для всех названных ранних перуанско-боливийских цивилизаций?

Свернутый текст

Прежде всего, они родились самостоятельно, одновременно или почти одновременно с классическими цивилизациями Мезоамерики, но без каких-либо заметных связей с ними. Далее, хотя древние перуанцы не создали ни иероглифической письменности, ни сложного календаря, их технология в целом была совершеннее, чем у населения Мезоамерики. В то время, когда мезоамериканцы жили еще целиком в каменном веке, индейцы Перу и Боливии со II тыс. до н. э. знали металлургию, обрабатывали золото, серебро, медь и их сплавы и делали из них не только украшения и оружие, но (как в случае с медью) даже наконечники земледельческих орудий—«палок-копалок» и мотыг. Они, особенно создатели культуры мочика, изготовляли великолепную керамику с полихромной росписью и фигурным моделированием. Их ткани из хлопка и шерсти были тонкими и совершенными. Но особенно изящные виды этой продукции — гобелены, декоративные ткани, парча и кисея — не имеют, пожалуй, себе равных в древнем мире. Их красота лишь усиливалась яркостью красителей, приготовляемых из различных растений (например, индиго) и минералов. Эти три важных компонента местной культуры— металлические изделия, керамика и ткани (хорошо сохраняющиеся в сухом и теплом климате побережья) — придают неповторимое своеобразие всем названным древнеперуанским цивилизациям I тыс. н. э.
Последующий период (с X в. н. э. и позже) отмечен усилением экспансии населения горных областей (особенно Тиауанако) в зону Тихоокеанского побережья. Затем здесь возникает несколько новых государств, крупнейшим из которых стало Чиму, расположенное на севере данной области, примерно от Тимбега до Лимы. Его столица Чан-Чан занимала площадь около 25 кв. км и имела население до 25 тыс. человек. В центре города находилось десять огромных прямоугольников 400x200 м, огороженных стенами 12 м высотой,— дворцовые ансамбли местных царей. Вокруг—резиденции меньшего размера, где жили чиновники, ремесленники и другие группы горожан. После смерти царя хоронили в его дворце со всеми богатствами, а преемник строил себе новое здание, похожее скорее на замок или крепость, чем на обычный дом. Именно в Чиму была впервые создана объединенная сеть ирригационных каналов и построены дороги, соединяющие горы и побережье. А это в свою очередь объясняет и впечатляющие достижения местной культуры, и значительную концентрацию населения в городах и селах.
В то же время в горной зоне с ее изрезанным рельефом, большим числом почти изолированных друг от друга долин и рек одновременно возник целый ряд мелких враждующих между собой государств. Но лишь одно из них — государство инков в долине Куско,— обладая более совершенной организацией армии и аппарата власти и отличаясь воинственностью своих жителей, сумело сломить сопротивление соседей и стать господствующей силой в регионе. Это произошло всего лишь за столетие до прихода испанцев, в XV в. н. э.
Размеры инкской империи росли с небывалой быстротой. Между 1438 и 1460 гг. инка Пачакути завоевал большую часть горных районов Перу. При его сыне Топа Инке (1471 —1493 гг.) были захвачены значительная часть Эквадора и территория государства Чиму, а чуть позже — юг прибрежной перуанской зоны, горы Боливии, север Чили. Во главе огромной державы стоял божественный правитель сапаинка, которому помогала наследственная аристократия, связанная с правителем кровным родством, а также жреческая каста и целая армия чиновников, контролировавших все стороны жизни.
Сельские общины несли тяжелый груз всевозможных налогов и трудовых повинностей (работа на строительстве дорог, храмов и дворцов, в рудниках, служба в армии и т. д.). Население вновь завоеванных земель насильственно перемещалось из своих родных мест в отдаленные провинции. Империя была связана обширной сетью мощенных камнем дорог, вдоль которых через определенные расстояния стояли почтовые станции с помещениями для отдыха и склады с продуктами и необходимыми материалами. По дорогам регулярно курсировали и пешие гонцы-бегуны, и всадники на ламах.
Духовная жизнь и вопросы культа целиком находились в руках жреческой иерархии. Поклонение богу-творцу Виракоче и небесным планетам осуществлялось в каменных храмах, украшенных внутри золотом. В зависимости от обстоятельств жертвоприношения богам варьировали от обычных в таких случаях мяса ламы и маисового пива до убийства женщин и детей (во время болезни или смерти верховного Инки).
Однако эта самая крупная и наилучшим образом организованная империя доколумбовой Америки стала легкой добычей горстки испанских авантюристов во главе с Франсиско Писарро в XVI в. н. э. Убийство инки Атауальпы в 1532 г. парализовало волю к сопротивлению местных индейцев, и могущественное инкское государство в считанные дни рухнуло под ударами европейских завоевателей.

7

Теотиуаканская культура

Одной из первых культур, отмежевавшихся от ольмекского корня, считается теотиуаканская (100 - 650 гг. н. э.). Ее название происходит от наименования возникшего около 300 г. до н. э. в северо-западной части долины Мехико нового необычайно крупного культового центра, который именовался Теотиуакан, что в переводе означает "место, где боги касаются земли". Возможно, какая-то часть первых жителей Теотиуакана (науатль) происходила от ольмеков, какая-то - от беженцев из района извержения вулкана Шитли (город Куикулька и его окрестности).
В Теотиуакане, по мнению древних жителей Мексиканской долины, был запущен в действие основной закон нашего мира - закон жертвы, и боги Солнца и Луны вошли в наше пространство и время. Поэтому место это считалось священным и притягивало к себе людей. Именно здесь согласно легенде в начале времен были рождены боги Солнца и Луны.
Древний текст рассказывает о том, что было время, когда существовало лишь Высшее Начало - "Мать и Отец богов" (Ометеотл), дуальная основа сущего, - от которого все получило бытие.
Последний породил четырех детей. Это были божественные силы - братья:

Свернутый текст

• два Тескатлипока, красный и черный ("Дымящееся Зеркало" - вечно юный бог карающего правосудия, ночи и судьбы);
• Кетцалькоатль, белый ("Оперенный Змей" - бог ветра, воздуха, покровитель знания и жрецов);
• Уитцилопочтли, голубой ("Колибри-слева" - бог войны; назван так потому, что считалось, будто души храбрых воинов превращались в колибри),
Однако эти четыре бога всегда лишены покоя, постоянно напряжены, потому что находятся в состоянии вечной борьбы друг с другом за господство в Космосе.
Во главе иерархической лестницы общества Теотиуакайа стоял верховный жрец. Согласно традиции он облачался в длинную черную тунику, а на голове имел убор, напоминающий папскую корону. Личность его была священной, а власть - беспредельной. Это объяснялось невероятным ужасом, который вызывал у окружающих чародейскими приемами этот великий мастер черной магии.
Рядовые жители города были ближе к мирским проблемам - занимались земледелием и ремеслом. Они прославились как великолепные гончары, зодчие и художники. Благодаря их талантам Теотиуакан из небольшого селения превратился в рскошный культовый центр и приобрел славу города изобилия и величественной красоты.
Своего максимального расцвета он достиг в III в. н. э., когда Римская империя уже начинала клониться к закату. В то время Теотиуакан занимал площадь 22,5 - 30 кв. км, а его население составляло 85 тыс. человек.
Теотиуакан делился на четыре огромных квадрата, каждый из которых представлял собой квартал с общественными зданиями, культовыми сооружениями, рынками, дворцами и жилыми домами.
Город располагался вокруг центральной оси, получившей название Проспекта Мертвых (Миккаотли), или Дороги Смерти. Она была сориентирована с севера на юг и имела длину 2000 м. В центре дорогу под прямым углом пересекала восточно-западная улица.
Вся территория Теотиуакана была вымощена гипсовыми плитами. Здания города имели полы из слюды и камня, стены домов покрывались штукатуркой, расписывались сценами из мифов и ритуалов или украшались барельефами. Весь город был в разноцветных красках.
Уже к 200 г. до н. э. в нем действовала ирригационная система, и вода из озер растекалась по разветвленной сети каналов.
Пирамиды Теотиуакана - наиболее впечатляющие архитектурные сооржения на американском континенте. (Правда, по форме и функциональному назначению эти пирамиды отличались от египетских пирамид. Они служили не усыпальницами, а использовались для проведения религиозных ритуалов.)
42-метровая "Пирамида Луны", находящаяся на северном конце Дороги Смерти, была построена первой и олицетворяла первоначальную тьму и ночь.
В центре Теотиуакана - суровая в своей простоте "Пирамида Солнца". Периметр ее основания достигает 1000 м, а высота - 64,5 м (первоначальная высота - 72 м). Строительство этой пирамиды велось около 30 лет, и в нем принимали участие примерно 20000 человек.
В самом центре города, точно на пересечении Дороги Смерти с восточно-западным проспектом, находился Ритуальный двор, также игравший важную роль источника всего сущего. Он был окружен ступенчатыми холмами, платформами и лестницами. Далее начиналась Сьюдадела (от исп. цитадель) - огромное здание длиной около 400 м - эталон точности и планировки. Со всех сторон, кроме западной, она ограничена платформами и небольшими пирамидами. В глубине этого огромного двора еще один знаменитый храм - Пирамида Кетцалькоатля (кетцаль - птица, коатль - змея, то есть пернатый змей).
Для архитектуры Теотиуакана характерны еще несколько типичных приемов, получивших затем широкое применение в мезоамериканском регионе:
- таблеро - важная вертикальная панель;
- талуд - скос, которому придавалось меньшее значение;
- лестница, расположенная в центре.
Город был первой настоящей блистательной столицей и первым местом в Америке, где, по словам ученых, "существовало полностью интегри- рованное, богатое и сытое общество, управляемое силой авторитета сверхъестественных сил и космогонических формул". Теотиуакан выполнял свое назначение несколько веков, а затем (около 650 г. н. э.) погиб под натиском варварских племен.

8

Культура ацтеков

Крупные центры майя пришли в упадок в конце Х в. н. э. В это время появляется последняя великая цивилизация Мезоамерики доколумбова периода. Ее носителями были ацтеки (1200 - 1521). Они называли себя мешика в память о прославленном вожде Мешитли (Меши), который правил ими тогда, когда племена покинули свою легендарную родину Астлан ("место, где живут цапли"). По ее названию их стали именовать ацтеками ("людьми Астлана").
Отправной точкой обустройства на новом месте послужила закладка храма богу, который помог ацтекам победить. Она дала начало строительству, в результате которого небольшое селение превратилось в величественный Теночтитлан.
Теночтитлан был фантастически красив. Среди синей глади озера возвышались белоснежные здания. Это были многочисленные пирамиды, переполненные золотом и драгоценностями; пятиэтажные дворцы, богато украшенные барельефами, скульптурами, фресками и золотом, с величественными лестницами у входа; библиотеки с большим количеством бумажных книг в кожаных и деревянных переплетах; многочисленные школы и бани.

Свернутый текст

Храмовым комплексом города был Коатокалли (Дом Различных Богов), ацтекский пантеон - архитектурное выражение религиозных символов народа. Жители города верили в те же божественные силы, что и все остальные мезоамериканцы. Наивысшим божеством считался творец Ометеотло, находившийся на тринадцатом небе и отделенный от людей пространством и временем.
Это было раннеклассовое образование с сильными пережитками родоплеменной организации. При этом общество самого Теночтитлана делилось на социальные группы - кальпулли. Над всеми стоял ацтекский совет (тлатокан)- он избирал шесть высших представителей ацтекского государства. Главным среди них был "Владыка всех людей" (тлакатекутли). В его руках была сосредоточена верховная власть: религиозная, военная и политическая.
Большую роль в жизни ацтекского общества играло жречество. Около пяти тысяч священнослужителей проводили ежедневные ритуальные церемонии. Их возглавляли два верховных тлатоани (оратора): жрец Уитцилопочтли (главного божества ацтеков) и жрец Тлалока (бога дождя и грома, потеснившего культ Кетцалькоатля), одним из которых был правитель.
Основную часть населения составляли земледельцы и ремесленники (свободные общинники - масехуали). Земля находилась в коллективной собственности. Земельные наделы сельских общин выделялись в пожизненное владение главам семей и передавались по наследству старшему сыну.
Достаточно высокое положение в обществе занимали торговцы (почтека). Они представляли довольно большую группу городского населения.
В Теночтитлане регулярно совершались человеческие жертвоприношения.
Самым грандиозным ритуалом считается обряд "Нового огня". Он проводился каждые 52 года (периодичность появления возможности гибели мира) и должен был помочь родиться Солнцу снова, обеспечив тем самым движение космоса на следующий цикл.
Кульминацией ритуала был момент, когда сердце жертвы бросали в угасающий огонь прежнего цикла, а в открытой груди возжигали новое пламя. Оно возвещало: движение небес не прекратилось!
Не менее важен был праздник, посвященный Тескатлипоке - одному из творцов космоса. Из числа военнопленных выбирался физически совершенный мужчина для имперсонификации (представления) великого бога. В течение года избранный проходил обучение риторике, искусству держать себя, игре на лютне и многому другому, нужному для того, чтобы быть совершенным образом земного воплощения бога Тескатлипоки. Разодетый, поющий и танцующий, он мог свободно ходить по городу в сопровождении большой свиты, являя всем живой облик Тескатлипоки. Ему давали четырех жен (богинь плодородия), вместе с которыми он затем по собственной воле взойдет на вершину храма и отдастся в руки жрецов. Обряд еще раз утвердит истину: никто на земле не избежит потери счастья, здоровья и богатства.
Теночтитлан подвергся тотальному уничтожению испанскими конкистадорами в 1519 - 1521 гг. Конкистадорам помогло древнее пророчество. Кортеса (1485 - 1547), возглавившего завоевательный поход в Мексику, приняли за вернувшегося Кетцалькоатля. Это смогло подорвать волю к сопротивлению жителей целого государства с сильной и многочисленной армией. Произошла встреча двух мировоззрений. В итоге мир ацтеков был полностью разрушен "цивилизованными" европейцами: город Теночтитлан стерт с лица земли, его каналы засыпаны, а сокровища разграблены. Но на разбитых камнях города вырос современный Мехико.

9

Искусство и образование ацтеков

В ацтекском мире существовала особая группа интеллектуалов, создавших утонченные метафоры, поэмы и хранивших древние традиции. Они назывались "знатоками вещей" - тламатинами.
Достижение тламатинов состояло в том, что они смогли противопоставить жестокому воинскому, мистико-военному способу служения богам свой собственный путь: постижение сокровенной части небес через создание возвышенных поэм и эстетических работ.
Тламатинами могли быть и живописцы, скульпторы, создающие образы, и философ, поднимающийся духом к небесной вершине, и музыканты, слышащие мелодии небесных сфер, и астрологи, знающие пути богов,
- все те, кто ищет истину во Вселенной.
Среди тламатинов особо выделялись Ашайа Кацин-Ицкоатль (1468 - 1481)
- шестой правитель Теночтитлана и Монтесумо Л Шокойцин (тлакатекутли времен Конкисты).
Ацтеки создали зрелую литературу. Главную роль в литературе ацтеков играла проза. Она религиозна, в ней слабо выражена индивидуальная психология автора, практически отсутствует любовная тема.
Наиболее распространенным из жанров была историческая проза: записи о странствиях мифических предков, встречах и перечисление пройденных мест, в которых реальность переплеталась с мифами. Большой популярностью пользовались эпические произведения: эпос о происхождении индейцев, мировых эрах, потопах и о Кетцалькоатле.

Свернутый текст

Разновидностью прозы были дидактические трактаты. Они представляли собой назидания старцев и обобщали опыт ацтеков в самых различных областях жизни. В этих текстах сильны нравственные критерии и стремление укрепить моральные принципы.
Настоящей жемчужиной поэзии был философский жанр. Его основной мотив - кратковременность человеческой жизни-. Самая яркая звезда ацтекской поэзии, образец правителя, человека, законодателя и философа - Постящийся Койот (Незаукойотль, 1418 - 1472). Речь ацтеков была цветиста и элегантна, а язык - красноречив, метафоричен и богат риторическими приемами.
Существовало особое понятие - "древнее слово". Оно представляло собой своеобразное клише, образец для выступлений, специально запоминалось и приурочивалось к определенным случаям, праздникам. Назначение "древних слов" состояло в наставлении ацтеков в вопросах поведения, обучения и повседневного быта. По знанию правильного ответа на них можно было определить принадлежность человека к определенному социальному слою.
"Древние слова" записывались особым письмом (сочетание пиктографических и иероглифических элементов) на выделанной оленьей коже или на бумаге, изготовленной из агавы. Листья подклеивались друг к другу, и получались книги-"раскладушки".
Существовало два типа общественных школ с целостностью педагогической системы. Они имели массовый обязательный характер: все достигшие возраста 15 лет должны были поступать в то или иное учебное заведение в зависимости от наклонностей или обета, который давали при его рождении.
Первый тип назывался Телпочкалли. Здесь учили сражаться и трудиться. Главные предметы - воинское дело, сооружение каналов, плотин и укреплений.
Второй тип школы - Калмекак - существовал при святилищах и давал более высокий уровень образования, в них больше внимания уделялось интеллектуальному развитию. Юношам давали глубокие знания по математике, летосчислению, астрономии и астрологии. Их учили риторике, стихосложению, законодательству и истории. Учащимся прививали двойной характер мышления: строгий математический склад ума и тонкое чувственное восприятие мира. Юноши и девушки воспитывались по отдельности и с большой строгостью. Целью образования и воспитания было дать им мудрый ум, твердое сердце. Это был ацтекский идеал человека, который в поступках ориентировался на свою душу. Учащиеся Калмекака обычно пополняли слой священнослужителей.

10

Культура тольтеков

Воинственные племена, погубившие Теотиуакан, стояли на варварской ступени развития общества. Однако после гибели Теотиуакана они, унаследовав его культуру, продолжили традиции науатль и построили новый город - Толлан (Тула). С тех пор их называют тольтеками - народом удивительных деяний и высочайшей культуры (IX - XII вв.). Позднее слово "тольтек" станет равнозначно понятиям "художник", "строитель", "мудрец". Тольтеки жили в двух реальностях:
• в объяснимой, рациональной, грубой - тональ;
• в необъяснимой, тонкой, иррациональной - нагуаль.
В основе обеих лежит первичная энергия - Дух (Ометеотль, Науаль, Огонь, Тайна, Цель). Проявленная Вселенная - лишь его видимое лицо, где Солнце (Тау, Тайау, Тавееррика), Огонь (Татевари), Земля (Тлалтипак), растения, животные и люди - самовыражение бога и потому священны.
Цель жизни каждого тольтека - в осознании своей связи с Духом. Он всегда с людьми, надо только навести порядок внутри себя (укрепить тональ), чтобы его услышать. Только чистое может принять чистое. В помощь давался выработанный веками набор специальных практик. Они позволяли поддерживать магический контакт между человеком и Солнцем, Землей и Огнем-Духом для изгнания тьмы. Чтобы победить в этой борьбе, тольтеки учились у самой природы. Способом познания была жизнь, потому что только сам человек, совершая поступки и используя собственную энергию, может познать мир и прийти к Богу.

Свернутый текст

Центром мира тольтеков стал Толлан, объединивший в единую конфедерацию целый ряд племен и старейших городов (Куаучинанко, Куаунауак, Куаупан, Уастенек). О красоте и богатстве Толлана, стабильном достатке жителей и об обилии полей, его технических достижениях, искусстве астрономов, ремесленников, ювелиров и художников, интеллектуальном и духовном гении философов рассказывают первые "археологи" Толлана - ацтеки, пришедшие на эти земли в XIV в.
В новой столице возникает своеобразное военно-религиозное искусство. Его образец - сохранившийся до наших дней храм Тлауискальпантекутли - "Владыки рассвета", Венеры. К нему вела платформа с тремя длинными рядами строгих колонн, соединявшимися резными перекрытиями, между которыми в особом углублении горел вечный огонь.
Процветание Толлана часто связывают с правлением сына Мишкоатля. основателя города. Его звали Се Акатль (Первый Тростник) Топильцин (Принц) Кетцалькоатль (Пернатый Змей). Мать принца умерла при родах, но появившийся на свет ребенок остался жив. Тольтеки считали его земным воплощением бога, благодаря которому священные силы проникли в мир людей. Нововведения вызвали протест жрецов культа кровавого бога Тескатлипоки. Враги обманом (как предполагалось, при помощи злых чар) заставили Кетцалькоатля нарушить жреческую клятву - он отрекся от сана и престола и отправился в ссылку для самоочищения. С изгнанием Кетцалькоатля великолепные достижения Толлана пришли в упадок, и примерно в XII - XIII вв. город погиб от пожара. Его жители эмигрировали в различные районы Мезоамерики.

11

Наука и искусство майя

Храмы были настоящими научно-исследовательскими центрами древних майя.
Основы математики, астрономии, письменности майя переняли у ольмеков. Наблюдения за звездным небом фиксировались письмом и связывались в последовательности и периодичности математикой. Впервые в мире майя разработали точную систему нумерации и применили идею учета местоположения цифр при записи больших чисел.
Майя определили продолжительность года - 365,242129 дня (по современным данным, год длится 365,242198 дня) и период обращения Луны вокруг Земли - 29,53059 дня; с необычайной точностью предсказывали затмение Луны и фазы Марса.
Их календарная система включала 269-дневный счет по 13 дням недели (цикл связан с периодом беременности - "Цолькин"), 365-дневный счет, сориентированный по Солнцу (год состоял из 17 двадцатидневных месяцев и пяти добавочных дней - "хааб"), и 52-летний большой цикл, разработанный на основе комбинаций двух первых календарей. Большую роль в жизни майя играли 20-летний малый (короткий счет - "катун") и лунный,циклы. Мысль о том, что все живое подчинено числовым периодичным законам гармонии, необходимости и стабильности, привела к появлению астрологии. Зодиак майя представлял собой иллюстрацию модели космоса, привязанную к реинкарнационному циклу человека. В нем было 13 главных созвездий: Кабан (Стрелец), Олень (Козерог), Обезьяна (Водолей), Ягуариха с близнецами (Рыбы), Белка (Овен), Лягушка (Скорпион), Попугай (Весы), Удав - Пернатый Змей (Дева), Сова (Лев), Скорпион (Рак), Черепаха (Близнецы), Гремучая Змея (Телец), Летучая Мышь (Змееносец). Судьбу человека определяли исходя из момента его зачатия и рождения.
Майя развили, обогатили и усложнили ольмекское иероглифическое письмо новыми элементами. В большинстве своем их иероглифы имеют строго определенное фонетическое значение и являются слогами.

Свернутый текст

Немногочисленные сохранившиеся книги майя условно называют кодексами и различают по месту хранения: Парижский, Дрезденский, Мадридский.
Особый интерес представляют книги пророчеств жрецов ягуара. Это рассказы о мировых эрах, о грядущих событиях и катастрофах.
Народ майя сумел сберечь свою устную литературу: песни и молитвы, пророчества и заговоры. Это поэтический мир мистических образов, мир магии и таинственных сил космоса.
Литература майя знакомит со своеобразным мышлением этого народа. Выше холодного разума и сухого расчета они ставили чистоту и благородство человеческого сердца, служение божественным проявлениям Вселенной.
Майя были очень музыкальны. Пение и музыка были частью их жизни (обыденной, мирской и ритуальной, религиозной). Сохранились музыкальные инструменты майя и их изображения. Это в основном различные виды барабанов, погремушек и бубенцов, буковых труб, флейт и свистков. Музыка и пение сопровождали танец. Нам известны танец воинов, длившийся целый день (холан окот, в котором участвовало более 800 человек), танец "старых женщин", исполнявшийся на раскаленных углях, танец на ходулях и многие другие. Чаще всего эти танцы носили ритуальный характер, но существовали и светские музыкальные представления этического значения. Сценой служили высокие платформы, покрытые резными плитами. На них инсценировались легенды, древние истории, комедии и трагедии.
Зрелость культуры майя особенно подтверждается их архитектурой и изобразительным искусством. Майя возводили свои уникальные постройки из грубо обработанного камня, уложенного в известковый раствор, или из известкового бетона, облицованного камнем. Фасады всегда украшались богатым рельефом. Отличительная черта построек - строгая простота и развитое чувство пропорции.
Монументальность своих сооружений они умело подчеркивали свободным пространством вокруг них, расположением площадей, дорог, улиц под прямым углом и окружающим ландшафтом. На основе этих принципов они возвели множество великолепных городов, дворцов и пирамид. Храмы имели квадратную планировку, тесное внутреннее пространство (из-за толщины стен) и выполняли роль святилищ.
Архитектуру дополняли скульптура и живопись. Их образы показывают достоверную панораму жизни майяского общества. Основные темы: божества, правители, их быт и войны.
Майя применяли все скульптурные приемы: резьбу, барельеф, горельеф, круглый и моделированный объем. Использовались камень (обсидиан, кремень, нефрит), раковины, кость, дерево. Многие скульптуры раскрашивались в различные цвета.
Колоритной была и живопись майя. С ней нас знакомят "кодексы" и фрески. Классическим образцом фресок являются огромные настенные росписи города Бонампака (конец VIII в. н. э.). Яркие образы воинов и пленников, знати и слуг, сцены быта, битв, пыток и смерти переданы реалистично и динамично. Они создают атмосферу драматической напряженности событий.

12

Цивилизации Древней Малой Азии

Малая Азия (иначе Анатолия) – один из основных центров цивилизаций древнего Востока. Становление ранних цивилизаций в этом регионе было обусловлено всем ходом культурно-исторического развития Анатолии.
В древнейшую эпоху (в VIII – VI тыс. до н. э.) здесь сложились важные культурные центры производящего хозяйства (Чайюню-Тепеси, Чатал-Хююк, Хаджилар), основу которых составляли земледелие и скотоводство.
Уже в этот период истории значение Анатолии в историко-культурном развитии древнего Востока определялось не только тем, что культурные центры Малой Азии оказывали влияние на многие соседние области и сами испытывали обратные влияния. Благодаря географическому положению Малая Азия была естественным местом передачи культурных достижений в разных направлениях.
Наука еще не располагает точными сведениями о том, когда именно появились в Анатолии первые ран-негосударственные образования. Ряд косвенных данных указывает на то, что они, вероятно, возникли здесь уже в III тыс. до н. э.
В частности, такой вывод может быть сделан на основании некоторых аккадских литературных текстов, повествующих о торговой деятельности аккадских купцов в Анатолии и военных акциях Саргона Древнего и Нарам-Суэна против правителей городов-государств Малой Азии; эти истории известны и в пересказах, записанных по-хеттски.

Свернутый текст

Важное значение имеют и свидетельства клинописных табличек из города-государства середины III тыс. до н. э. Эблы. Согласно этим текстам, между Эблой и многими пунктами Северной Сирии и Месопотамии, располагавшимися вблизи границ Малой Азии, – Каркемиш, Харран, Уршу, Хашшу, Хахха – поддерживались тесные торговые связи. Позднее в этих и более южных областях осуществляли свои военные предприятия древнехеттские, а впоследствии и новохеттские цари. В конечном счете ряд этих областей был включен в состав Хеттского государства.
Вывод о наличии городов-государств в Малой Азии III тыс. до н. э. хорошо согласуется и с результатами анализа текстов («каппадокийских табличек»), происходящих с территории самой Анатолии. Это деловые документы и письма, выявленные в торговых центрах Малой Азии, которые существовали здесь в XIX – XVIII вв. до н. э. Они составлены клинописью на староассирийском (ашшурском) диалекте аккадского языка. Анализ названных документов показывает, что деятельность торговцев контролировалась правителями местных анатолийских городов-государств. Иноземные купцы выплачивали последним определенную пошлину за право торговать. Правители малоазиатских городов пользовались преимущественным правом покупки товара. Поскольку города-государства Малой Азии XIX – XVIII вв. до н. э. представляли собой довольно развитые политические структуры, то становление этих царств, очевидно, должно было произойти задолго до образования ашшурских торговых центров в Малой Азии.
Среди купцов в торговых центрах были представлены не только ашшурцы (восточные семиты), здесь было много выходцев из северносирийских областей, населенных, в частности, народами, говорившими на западносемитских диалектах. Западносемитские (аморейские) слова содержатся, например, в лексике архивов Каниша. Аморейские купцы, видимо, не были первыми торговцами, проторившими пути из Северной Сирии в Анатолию. Как и ашшурские купцы, возможно сменившие аккадских, они, видимо, следовали в Анатолию за северносирийскими купцами III тыс. до н. э. Торговля явилась существенным катализатором многих социально-экономических процессов, протекавших в Малой Азии в III – начале II тыс. до н. э.
Активную роль в деятельности торговых центров играли местные купцы: хетты, лувийцы, хатты. Были среди них торговцы-хурриты, выходцы как из городов Северной Сирии, Северной Месопотамии, так, вероятно, и из Малой Азии. В Анатолию купцы везли ткани, хитоны. Но главными статьями торговли были металлы: восточные купцы поставляли олово, а западные – медь и серебро. Особый интерес проявляли ашшурские торговцы к другому металлу, пользовавшемуся огромным спросом; он стоил в 40 раз дороже серебра и в 5 – 8 раз дороже золота. Как установлено в исследованиях последних лет, этим металлом было железо. Изобретателями способа выплавки его из руды были хатты. Отсюда металлургия железа распространилась в Передней Азии, а потом и в Евразии в целом. Вывоз железа за пределы Анатолии, видимо, был запрещен. Именно этим обстоятельством могут быть объяснены неоднократные случаи его контрабандного вывоза, описанные в ряде текстов.
Торговля обеспечивалась с помощью караванов, доставлявших товары на вьючных животных, главным образом дамасских ослах. Караваны двигались небольшими переходами. Известно около 120 названий пунктов стоянок на пути через Северную Месопотамию, Северную Сирию и по восточной части Малой Азии.
В период последней фазы существования ассирийских торговых центров (приблизительно в XVIII в. до н. э.) заметно активизировалась борьба правителей городов-государств Анатолии за политическое лидерство. Ведущую роль среди них первоначально играл город-государство Пурусханда. Только правители этого царства носили титул «великий правитель». Впоследствии борьбу с Пурусхандой и другими городами-государствами Малой Азии повели цари малоазиатского города-государства Кусса-ры: Питхана и его сын Анитта. После продолжительной борьбы Анитта захватил город-государство Хаттусу, разрушил его и запретил заселять впредь. Он прибрал к рукам Несу и сделал его одним из опорных пунктов той части населения, которая говорила на хеттском языке. По названию этого города сами хетты стали именовать свой язык несийским или канессийским. Анитта сумел взять верх и над правителем Пурусханды. В знак признания своего вассалитета тот принес Анитте атрибуты своей власти – железный трон и скипетр.
Имена царей Куссары Питханы и Анитты, добившихся значительных успехов в борьбе за политическую гегемонию в Анатолии, упоминаются в «каппадокийских табличках».
Найден и кинжал с короткой надписью, в которой содержится имя Анитты. Однако сама история успешной борьбы Питханы и Анитты известна нам из более позднего документа, выявленного в архивах Хеттского государства, которое образовалось приблизительно через 150 лет после событий, связанных с Аниттой. Этот промежуток времени между правлением Анитты и образованием Хеттского государства в письменных документах не освещен. Можно лишь предположить, что образование Хеттского государства (XVII -XII вв. до н. э.) явилось закономерным итогом социально-экономических, этнокультурных и политических процессов, особенно активизировавшихся на рубеже III – II тыс. до н. э. и в самом начале II тыс. до н. э.
Письменные документы – клинописные таблички, освещающие историю Хеттского государства, обнаружены в самом начале нашего века в архивах хеттской столицы Хаттусы (совр. Богазкей, в 150 км восточнее Анкары). Сравнительно недавно в местечке Машат-Хююк, на северо-востоке Малой Азии, вблизи города Зиле, найден еще один хеттский архив. Среди нескольких десятков тысяч клинописных текстов и фрагментов, найденных в Хаттусе (в Машат-Хюкже обнаружено более 150 текстов и фрагментов), имеются исторические, дипломатические, правовые (в том числе свод законов), эпистолярные (письма, деловая корреспонденция), литературные тексты и документы ритуального содержания (описания празднеств, заклинания, оракулы и т.п.).
Большинство текстов составлено на хеттском языке; многие другие – на аккадском, лувийском, палайском, хаттском и хурритском языках. Все документы хеттских архивов записаны специфической формой клинописи, отличающейся от орфографии, использовавшейся в письмах и деловых документах ашшурских торговых центров. Предполагается, что хеттская клинопись была заимствована из варианта староаккадской клинописи, применявшейся хурритами в Северной Сирии. Дешифровка текстов на хеттском клинописном языке впервые была осуществлена в 1915-1917 гг. выдающимся чешским востоковедом Б. Грозным.
Наряду с клинописью хетты пользовались также иероглифическим письмом. Известны монументальные надписи, надписи на печатях, на различных предметах обихода и письма. Иероглифическое письмо применялось, в частности, в I тыс. до н. э. для записей текстов на диалекте лувийского языка. Эта система письма употреблялась и во II тыс. до н. э. Однако дошедшие до нас древние иероглифические тексты пока не дешифрованы, и точно не известно, на каком языке они составлялись. Более того, большая часть иероглифических текстов II тыс. до н. э., записывавшихся на деревянных табличках, по всей видимости, до нас не дошла.
В хеттских клинописных текстах часто речь идет о «писцах (иероглифами) на деревянных табличках».
Во многих клинописных документах отмечается, что они выполнены согласно подлиннику, составленному (иероглифами) на деревянной табличке. Опираясь на эти и многие другие факты, некоторые исследователи предполагают, что иероглифическое письмо могло быть наиболее ранней системой письма хеттов. В дешифровку иероглифического лувийского языка важный вклад внесли многие зарубежные ученые, в частности П. Мериджи, Э. Форрер, И. Гельб, X. Боссерт, Э. Ларош и др.
Историю Хеттского государства ныне принято делить на три периода: Древнее, Среднее и Новое царства. Создание древнехеттского государства (1650-1500 гг. до н. э.) в самой хеттской традиции приписывается царю по имени Лабарна. Однако тексты, которые были бы составлены от его имени, не найдены. Самым ранним царем, известным по ряду записанных от его имени документов, был Хаттусили I. Вслед за ним в период Древнего царства правили несколько царей, среди которых наиболее крупными политическими фигурами были Мурсили I и Телепину. Менее документирована история Среднего царства (1500-1400 гг. до н. э.). Наибольшего могущества достигло Хеттское царство во времена царей новохеттского периода (1400-1200 гг. до н. э.), среди которых особенно выделяются личности Суппилулиумы I, Мурсили II, Муваталли и Хаттусили III.
Система государственного устройства Хеттского царства характеризуется целым рядом специфических черт. Верховный правитель страны носил титул хаттского происхождения табарна (или лабарна). Он имел важные военные, культово-религиозные, правовые и экономические функции. Наряду с царем важную роль, особенно в сфере культа, играла и царица, носившая хаттский титул тавананна.
Царица-тавананна, пережившая своего супруга, сохраняла свое высокое положение и при сыне-царе. Ее титул наследовался, видимо, независимо от титула царя следующей царицей. Царица имела свой дворец, который обслуживали ее придворные, ей принадлежали многие земельные владения; область, из которой происходила царица, видимо, уплачивала особую подать в пользу своей повелительницы. Она распоряжалась принадлежащим ей имуществом, могла вершить суд над своими подданными.
В функциях царя-табарны и царицы-тавананны ощущается наследие раннего этапа развития обществ Древней Малой Азии. Так, функции хеттского царя и царицы иногда рассматриваются как пережиток дуальной системы власти (двойного царствования наподобие многих обществ Африки, в которых носителями власти являются царь и царица-соправительница). Статус царицы в хеттском государственном управлении был, вероятно, обусловлен и обычаем наследования престола по женской линии. Так, еще в древнехеттский период одним из основных претендентов на престол считался сын сестры царя (которая одновременно могла быть и женой царя, т.е. женой своего брата), а также зять (муж сестры царя). Наряду с главной женой-тавананной у царя могли быть и другие жены и наложницы, статус которых существенно отличался от статуса царицы-соправительницы.
Власть царя и царицы в хеттском обществе во многом сохраняла сакральный характер. Исполнение правителем и правительницей многих культово-религиозных функций расценивалось в качестве деятельности, способствующей обеспечению плодородия страны и благополучия всего населения. Многие существенные стороны всего комплекса представлений о царе и царице как символах плодородия (а также о связанных с ними конкретных атрибутах: царском троне, жезле и т.п., священных животных – воплощениях власти) сохраняют отчетливые связи с представлениями, характерными для традиций страны Хатти.
Вместе с тем в институте царской власти хеттов, видимо, сказывается влияние практики, существовавшей в среде хетто-лувийс-кого населения раннего периода, и в частности обычая избрания царя (предводителя) на народном собрании. Пережитком такого собрания считается хеттский панкус. В период Древнего царства хеттов в «собрание» входили воины (часть свободного населения царства Хатти) и высшие сановники. Панкус имел юридические и религиозные функции. Впоследствии этот институт отмирает.
Управление государством осуществлялось с помощью многочисленной администрации. Ее верхушку составляли главным образом родственники и свойственники царя. Они обычно назначались правителями городов и областей страны, становились высшими придворными.
Основу хозяйства хеттов составляли земледелие, скотоводство, ремесла (металлургия и изготовление орудий из металлов, гончарное, строительное дело и т.п.). Важную роль в хозяйстве играла торговля. Существовали государственные земли (дворцовые и храмовые), а также общинные, находившиеся в распоряжении определенных коллективов. Владение и пользование государственной землей связывалось с исполнением натуральной (саххан) и трудовой (луцци) повинностей. От саххана и луцци были освобождены земли, принадлежавшие храмам и другим культовым учреждениям. Земли частного лица, находившегося на царской службе, полученные им в «дар» от царя, также могли быть освобождены от обязательств, связанных с сахханом и луцци.
Вместе с тем в некоторых хеттских документах сохраняются определенные свидетельства того, что в ранний период истории обществ древней Анатолии взаимоотношения царя с подданными могли регулироваться на основе института обменных дарений. Такой обмен по форме носил добровольный характер, но по существу был обязательным. Приношения подданных предназначались царю за то, что на нем лежала функция по обеспечению плодородия страны. Со своей стороны подданные могли рассчитывать на ответное отдаривание со стороны царя. Взаимный обмен, видимо, имел место в моменты важнейших общественных празднеств, приуроченных к основным сезонам года.
Институт взаимных услуг нашел свое отражение в ряде хеттских текстов, в которых предписывается дать «хлеб и масло голодному», дать «одежду голому». Подобные представления засвидетельствованы и в культуре многих древних обществ (в Египте, Месопотамии, Индии) и не могут быть выведены из некоего утопического гуманизма древних обществ.
В то же время очевидно, что на протяжении всей истории хеттского общества происходило постепенное вытеснение из общественной практики института, основанного на принципе взаимных обязательств владыки и подданных-. Вполне вероятно, что из системы первоначально добровольных услуг, оказываемых населением вождю (царю), происходят и хеттские саххан и луцци, которые уже в период Древнего царства хеттов обозначали определенные повинности в пользу государства.
Такой вывод вполне согласуется с отраженной в некоторых хеттских текстах тенденцией к постепенному сокращению прав свободных граждан. В частности, в одном из параграфов хеттских законов говорится о том, что человек, имеющий поля, полученные им в «дар» от царя, не выполняет саххана и луцци. Согласно более поздней редакции законов, владелец таких дарственных полей уже должен был выполнять повинности и освобождался от них лишь по специальному царскому указу.
Другие статьи хеттских законов также свидетельствуют о том, что были упразднены свободы от несения повинностей, которыми пользовались в Хеттском государстве жители ряда городов, воины, некоторые категории ремесленников. Древние привилегии были сохранены за привратниками, жрецами, ткачами важнейших культовых центров государства (г. Аринны, Нерика и Ципланды). В то же время были лишены таких прав лица, проживавшие на земле этих жрецов и ткачей на правах совладельцев земли. Свобода от несения повинностей не только жрецов, но и привратников объясняется, видимо, тем, что последние профессии расценивались как занятия, имеющие ритуальный характер.
Вся история Хеттского государства – это история многочисленных войн, которые велись на различных направлениях: на севере и северо-востоке – с воинственными причерноморскими народами каска, постоянно угрожавшими своими походами самому его существованию, на юго-западе и западе – с царствами Киццуватна и Арцава, населенными лувийцами и хурритами; на юге и юго-востоке – с хур-ритами (в том числе с хурритским царством Митанни). Хетты вели войны с Египтом, в которых решался вопрос о том, какая из крупнейших держав Ближнего Востока того периода будет преобладать в районах Восточного Средиземноморья, через которые пролегали важные торговые пути всего субрегиона. На востоке они воевали с правителями царства Ацци. Хеттская история знала периоды необычайных взлетов и падений. При Лабарне и Хаттусили I границы страны Хатти были расширены от «моря и до моря» (под этим подразумевалась территория от Черного до Средиземного моря).
Хаттусили I завоевал ряд важных областей на юго-западе Малой Азии. В Северной Сирии он взял верх над мощным хуррито-семитским городом-государством Алалах, а также над двумя другими крупными центрами – Уршу (Варсува) и Хашшу (Хассува) – и начал длительную борьбу за Хальпу (совр. Алеппо). Этот последний город был захвачен его преемником на престоле Мурсили I. В 1595 г. до н. э. Мурсили, кроме того, захватил Вавилон, разрушил его и взял богатую добычу. При Телепину под хеттским контролем оказалась и важная в стратегическом отношении область Малой Азии Киццуватна.
Эти и многие другие военные успехи привели к тому, что Хеттское царство стало одним из самых могущественных государств Ближнего Востока. Вместе с тем уже в древнехеттский период восточные и центральные области страны Хатти подвергались разорительным вторжениям хурритов с Армянского нагорья и из Северной Сирии. При хеттском царе Хантили хурриты захватили и даже казнили хеттскую царицу вместе с ее сыновьями.
Особенно громкие победы были достигнуты в период новохеттского царства. При Суппилулиуме I под контролем хеттов оказались западные области Анатолии (страны Ар-цава). Был одержан верх над при-черноморским союзом каска, над царством Ацци-Хайаса. Суппилулиума достиг решительных успехов в борьбе с Митанни, на престол которой он возвел своего ставленника Шаттивазу. Были завоеваны важные центры Северной Сирии Халь-па и Каркемиш, правителями которых были посажены сыновья Суппилулиумы Пияссили и Телепину. Под контролем хеттов оказались многие царства Сирии вплоть до Ливанских гор.
Существенное укрепление позиций хеттов в Сирии в конечном счете привело к столкновению двух крупнейших держав того времени – Хеттского царства и Египта (см. гл. III). В битве у Кадеша (Кинза) на р. Оронт хеттская армия под командованием царя Муваталли нанесла поражение египетским войскам Рамсеса И. Сам фараон чудом избежал плена. Столь крупный успех хеттов, однако, не привел к изменению в соотношении сил. Борьба между ними продолжалась, и в конечном счете обе стороны были вынуждены признать стратегический паритет. Одним из свидетельств его явился уже упоминавшийся нами хеттско-египетский договор, заключенный Хаттусили III и Рамсесом II около 1296 г. до н. э. Между хеттским и египетским дворами установились тесные, дружественные связи. Среди переписки царей страны Хатти с правителями других государств большинство составляют послания, направленные из Хатти в Египет и обратно в период правления Хаттусили III и Рамсеса II. Мирные отношения были закреплены браком Рамсеса II с одной из дочерей Хаттусили III.
В конце сред нехеттского и в особенности в новохеттский период Хатти вступила в непосредственный контакт с государством Аххи-ява, видимо располагавшимся на самом крайнем юго-западе или западе Малой Азии (согласно некоторым исследователям, это царство может быть локализовано на о-вах Эгейского моря или в материковой Греции). Аххияву часто отождествляют с Микенской Грецией. Соответственно название государства связывают с термином «ахейцы», обозначавшим (по Гомеру) союз древнегреческих племен. Яблоком раздора между Хатти и Аххиявой были как области западной Малой Азии, так и о-в Кипр. Борьба велась не только на суше, но и на море. Хетты дважды овладевали Кипром – при Тудхалии IV и Суппилулиуме II – последнем царе Хеттского государства. После одного из этих рейдов был заключен договор с Кипром.
В своей завоевательной политике хеттские цари опирались на организованную армию, включавшую как регулярные формирования, так и ополчение, которое поставляли зависимые от хеттов народы. Военные действия обычно начинались весной и продолжались до поздней осени. Однако в некоторых случаях ходили в походы и в зимнее время, главным образом на юг, а порой даже на восток, в области горной страны Хайаса. В периоды между походами, во всяком случае, часть регулярных сил расквартировывалась в специальных военных лагерях. Во многих пограничных городах страны Хатти, а также в населенных пунктах, контролировавшихся хеттскими царями вассальных государств, несли службу специальные гарнизоны хеттских регулярных войск. Правители вассальных стран были обязаны снабжать гарнизоны хеттов продуктами питания.
Армия состояла главным образом из колесничьего войска и тяжеловооруженной пехоты. Хетты были одним из пионеров в использовании легких колесниц в армии. Хеттская колесница, запряженная двумя лошадьми, несшая на себе трех человек – возничего, воина (обычно копейщика) и прикрывавшего их щитоносца, представляла собой грозную силу.
Одно из ранних свидетельств боевого применения колесниц в Малой Азии встречается в древнейшем хеттском тексте Анитты. В нем говорится, что на 1400 пехотинцев войска Анитты приходилось 40 колесниц. О соотношении колесниц и пехотинцев в хеттской армии свидетельствуют и данные о битве у Кадеша. Здесь силы хеттского царя Муваталли состояли приблизительно из 20 тыс. пехотинцев и 2500 колесниц.
Колесницы представляли собой изделия высокого технического мастерства и стоили довольно дорого. Для их изготовления требовались специальные материалы: различные породы дерева, произраставшие главным образом на Армянском нагорье, кожа и металлы. Поэтому производство колесниц, вероятно, было централизованным и велось в специальных царских мастерских. Сохранились хеттские царские наставления для мастеров, изготовлявших колесницы.
Не менее трудоемким, дорогостоящим и высокопрофессиональным делом была и подготовка по специальной методике большого числа лошадей, впрягаемых в колесницы. Хеттские приемы ухода за лошадьми и обучения упряжных лошадей известны из древнейшего в мире трактата по тренингу, составленного от имени Киккули, и других подобных текстов. Главной целью многомесячных тренировок лошадей была выработка у них выносливости, необходимой для военных целей.
Наставление Киккули составлено на хеттском языке. Однако само имя тренера, по-видимому приглашенного на хеттскую службу, хур-ритское. Хурритскими являются и некоторые встречающиеся в трактате специальные термины. Эти и многие другие факты дают основание считать, что история изобретения боевых колесниц и методов подготовки лошадей, впрягавшихся в них, тесно связана с хурритами. Вместе с тем определенное влияние на хурритские приемы тренинга лошадей оказали и индо-иранские племена. Так, специальные коневодческие термины – «лошадиный тренер», «стадион» (манеж), «поворот» (круг) – и числительные, использовавшиеся для обозначения количества «поворотов», были заимствованы из «митаннийского», арийского диалекта, носители которого распространились на части территории хурритского царства Митанни.
Для захвата городов хетты часто прибегали к осаде, используя при этом штурмовые орудия, широко применяли они и тактику ночных маршей.
Существенным инструментом хеттской внешней политики была дипломатия. Хетты имели дипломатические отношения со многими государствами Малой Азии и Ближнего Востока в целом; эти отношения в ряде случаев регулировались специальными договорами. В хеттских архивах сохранилось больше дипломатических актов, чем во всех вместе взятых архивах других государств Ближнего Востока.
Содержание посланий, которыми обменивались хеттские цари с правителями других стран, а также содержание международных соглашений хеттов показывает, что в дипломатии того времени существовали определенные нормы взаимоотношений государей, использовался во многом стандартный тип договора. Так, в зависимости от соотношения сил сторон цари обращались друг к другу как «брат к брату» или как «сын к отцу». Периодические обмены послами, посланиями, подарками, а также династические браки расценивались как акты, свидетельствующие о дружественных отношениях и благих намерениях сторон.
Международными сношениями руководило специальное ведомство при царской канцелярии. Видимо, в штат этого ведомства входили разного ранга послы, посланники и переводчики. Через послов, часто сопровождаемых переводчиками, письма государей, дипломатические акты (клинописные таблички в глиняных конвертах) доставлялись государям-адресатам. Доставленное письмо обычно служило своего рода верительной грамотой посла. Письма, посылавшиеся из страны Хатти правителями царств Малой Азии, а также заключавшиеся с этими последними договоры составлялись на хеттском языке. К другим царям Ближнего Востока шли письма на аккадском языке, который был языком международных отношений. Договора в таком случае обычно составлялись в двух вариантах: один – на аккадском, а другой – на хеттском языке.
Послания государей иностранных держав, а также тексты международных соглашений порой обсуждались хеттским царем на специальном царском совете, именовавшемся тулией. Известно также, что утверждению договора могли предшествовать длительные консультации, во время которых согласовывался взаимоприемлемый проект соглашения, как, например, в связи с заключением договора между Хаттусили III и Рамсесом П. Договоры скреплялись печатями царей, иногда они записывались не на глиняных, а на металлических (серебряных, бронзовых, железных) табличках, что практиковалось, в частности, хеттами. Таблички договоров обычно хранились перед статуями верховных божеств страны, так как боги, главные свидетели договора, вправе были наказать того, кто нарушит соглашение.
Большинство международных соглашений хеттов представляли собой акты, закреплявшие военные победы хеттской армии. Поэтому в них часто ощущается неравноправный характер взаимоотношений сторон. Хеттский царь обычно предстает в качестве «сюзерена», а его партнер – в качестве «вассала».
Так, хеттские цари часто обязывали вассала платить дань, возвращать скрывавшихся у него беглых земледельцев и сановников, замешанных в политических интригах. Они обязывают «данника» ежегодно являться с визитом пред очи хеттского царя, заботиться о гарнизонах хеттских войск, расквартированных в городах вассала, по первому зову выступать с войском на помощь хеттскому правителю, не поддерживать тайных сношений с государями других враждебных хеттам стран.
Вассал обязан был ежегодно (порой трижды в год) перечитывать соглашение. Соблюдать договор обязаны были сыновья, внуки и правнуки вассала, другими словами, он заключался как бы на вечные времена. Однако в действительности такие надежды редко оправдывались. Чтобы стимулировать подчиненную сторону к совместным действиям против враждебных сил, некоторые договоры содержат статьи, регулирующие правила раздела добычи: добыча принадлежит той армии, которая захватила ее.
Характерной чертой дипломатической практики хеттов были и династические браки. Хетты, видимо, относились к международным брачным союзам по-иному, нежели, например, египтяне. У последних, как свидетельствует переписка между Аменхотепом III и касситским правителем Вавилона Бурна-буриашем, считалось, что египетская царевна не может быть отдана в жены царю другой страны. Не только царевна, но даже знатная египтянка не была дана в жены Бурнабуриашу, хотя последний был согласен и на такую замену. Одна из причин отказа, видимо, заключалась в том, что египтяне руководствовались принципом, согласно которому статус «дающих жен» ниже статуса «берущих жен» (подобные представления засвидетельствованы и во многих других архаических коллективах). Соответственно «выдача жены» могла означать принижение статуса фараона и страны в целом. В то же время известно, что в периоды упадка мощи Египта фараоны порой выдавали своих царевен замуж за иностранных государей. Более того, во время расцвета Хеттского государства при Суппилулиуме I вдова Тутанхамона слезно молила хеттского правителя прислать ей в мужья любого из его сыновей.
В отличие от египтян хеттские цари довольно охотно выдавали замуж своих дочерей и сестер. Часто они сами брали в жены иностранных царевен. Использовались такие браки не только для поддержания дружественных отношений. Династические браки порой связывали по рукам и ногам вассала. Ведь, выходя замуж, представительница хеттского царского рода попадала не в число гаремных наложниц, а становилась главной женой. Именно такое условие ставили хеттские правители перед своими зятьями. Об этом говорится, в частности, в договорах, заключенных Суппилулиумой I с правителем Хайасы Хукканой и с царем Митан-ни Шаттивазой. Правда, такого условия нет в договоре Хатти с Египтом. Тем не менее известно, что в отличие от митаннийских царевен, которые были взяты в гарем египетского фараона, хеттская царевна, выданная замуж за Рамсеса II, считалась его главной женой.
Через посредство своих дочерей и сестер хеттские цари укрепляли свое влияние в других государствах. Более того, поскольку законными наследниками престола иностранного государства становились дети главной жены, возникала реальная возможность того, что в будущем, когда на трон взойдет племянник хеттского царя, влияние государства Хатти в вассальной стране еще более упрочится.
В хеттской дипломатической практике имели место и случаи обращения к правителям иностранных держав с просьбами о присылке медиков. Уровень хеттской медицины был ниже, чем, например, в Египте и Вавилонии. Об этом свидетельствует, в частности, то, что хеттские писцы переписывали аккадские медицинские трактаты и переводили их на хеттский язык. Из Вавилонии присылали в Хатти врачей и жреца-заклинателя. Для оказания медицинской помощи приезжали врачи из Египта; оттуда же привозили хеттскому царю Хатту-сили III, страдавшему болезнью глаз, «хорошее медицинское средство». Как-то Хаттусили III обратился к Рамсесу с просьбой прислать в Хатти врача для лечения бесплодия своей сестры Массануц-ци. После непродолжительной переписки из Египта последовало медицинское заключение: поскольку Массануцци исполнилось 60 лет, то невозможно изготовить препарат, который излечил бы ее от этого недуга.
За время существования Хеттского государства его народом были созданы многие культурные ценности. К их числу относятся памятники искусства, архитектуры, разнообразные литературные сочинения. Вместе с тем культура Хатти сохранила в себе богатое наследие, почерпнутое из традиций древних этносов Анатолии, а также заимствованное из культур Месопотамии, Сирии, Кавказа. Она стала важным звеном, соединившим культуры древнего Востока с культурами Греции и Рима. В частности, в переводах на хеттский дошли до нас многочисленные мифы из традиции Древнего царства, переложенные хеттами с хаттского языка: о борьбе бога Грозы со Змеем, о Луне, упавшей с неба, об исчезнувшем божестве (боге растительности Телепину, боге Грозы, боге Солнца).
К оригинальному жанру литературы относятся анналы – древне-хеттские Хаттусили I, среднехеттские Мурсили И. Среди произведений ранней хеттской литературы привлекают внимание «Повесть о царице города Канеса» и погребальная песня. В «Повести о царице города Канеса» речь идет о чудесном рождении у царицы 30 сыновей. Близнецов поместили в горшки и пустили плыть по реке. Но они были спасены богами. Через некоторое время царица родила 30 дочерей. Повзрослев, сыновья отправились на поиски матери и пришли в Канес. Но поскольку боги подменили человеческую суть сыновей, они не узнали своей матери и взяли в жены своих сестер. Самый младший, узнав сестер, пытался воспротивиться браку, но было слишком поздно.
Сказание о царице города Канеса имеет обрядовый фольклорный источник. Мотив брака братьев и сестер обнаруживает очевидные типологические параллели с письменными и фольклорными текстами многих народов, в которых представлена тема кровосмешения. Широко известен во многих культурах и архаический обычай расправы с близнецами, подобный тому, о котором повествуется в хеттском тексте.
Древние индоевропейские поэтические нормы, видимо, отражены в хеттской погребальной песне, представляющей собой почти единственный образец хеттской поэзии:
Саван Несы, саван Несы // Принеси ты мне. // Матери моей одежды // Принеси ты мне. // Деда моего одежды // Принеси ты мне. // Что все это значит? // Предков я спрошу (Перевод Вяч. Вс. Иванова).
Среди оригинальных жанров хеттской литературы периода Среднего и Нового царств следует отметить молитвы, в которых исследователями обнаруживаются совпадения с идеями ветхозаветной и новозаветной литературы, а также «Автобиографию» Хаттусили III – одну из первых автобиографий в мировой литературе.
В период Среднего и Нового царств на хеттскую культуру сильное влияние оказала культура хур-рито-лувийского населения юга и юго-запада Анатолии. Это культурное влияние явилось лишь одной из сторон воздействия. Подобно тому как в период’ Древнего царства хеттские цари носили в основном хаттские имена, в этот период цари, происходившие из хурритской династии, имели по два имени. Одно – хурритское – они получали от рождения, другое – хеттское (хаттское) – по восшествии на престол.
Хурритское влияние обнаруживается в рельефах хеттского святилища в Язылыкая. Благодаря хурри-там и непосредственно из культуры этого народа хетты переняли и переложили на свой язык ряд литературных произведений: аккадские тексты о Саргоне Древнем и На-рам-Суэне, шумерский эпос о Гильгамеше, имеющий в целом месопо-тамский первоисточник – средне-хеттский гимн Солнцу, хурритские эпосы «О царстве на небесах», «Песнь об Улликумми», рассказы «Об охотнике Кесси», «О герое Гурпаранцаху», сказки «Об Аппу и двух его сыновьях», «О боге Солнца, корове и рыбачьей чете». Именно хеттским переложениям мы обязаны, в частности, тем, что многие произведения хурритской литературы не исчезли безвозвратно в глубине веков.
Одно из важнейших значений хеттской культуры заключается в том, что она выполняла роль посредника между цивилизациями Ближнего Востока и Греции. В частности, обнаруживаются сходства между хеттскими текстами, являющимися переложениями соответствующих хаттских и хуррит-ских, с греческими мифами, зафиксированными в «Теогонии» греческого поэта VIII – VII вв. до н. э. Гесиода. Так, существенные аналогии прослеживаются между греческим мифом о борьбе Зевса со змееподобным Тифоном и хеттским мифом о сражении бога Грозы со Змеем. Имеются параллели между тем же греческим мифом и хурритским эпосом о каменном чудовище Улликумми в «Песне об Улликумми». В этом последнем упоминается гора Хацци, куда переселился бог Грозы после первого сражения с Улликумми. Та же гора Касион (по более позднему автору – Аполлодору) – место сражения Зевса с Тифоном.
В «Теогонии» история происхождения богов описывается как насильственная смена нескольких поколений богов. Эта история, возможно, восходит к хурритскому циклу о царствовании на небесах. Согласно ему, вначале в мире царствовал бог Алалу (связанный с Нижним миром). Он был свергнут богом неба Ану. На смену ему пришел бог Кумарби, который в свою очередь был низвергнут с престола богом Грозы Тешубом. Каждый из богов царствовал по девять веков. Последовательная смена богов (Алалу – Ану – Кумарби – бог Грозы Тешуб) представлена и в греческой мифологии (Океан – Уран – Крон – Зевс). Совпадает мотив смены не только поколений, но и функций богов (хурритское Ану от шумерского Ан – »небо»; бог Грозы Тешуб и греческий Зевс).
Среди отдельных совпадений греческой и хурритской мифологий отмечаются греческий Атлант, который держит Небо на своих плечах, и хурритский великан Упеллури в «Песне об Улликумми», поддерживающий Небо и Землю (аналогичный образ бога известен и в хаттской мифологии). На плече Упеллури росло каменное чудовище Улликумми. Бог Эа лишил его силы, отделив его с помощью резака от плеча Упеллури. Согласно хурритской мифологии, этот резак был впервые использован при отделении Неба от Земли. Способ лишения силы Улликумми имеет параллели в мифе об Антее. Антей, сын Посейдона, повелителя морей, и Геи, богини Земли, был непобедим, пока прикасался к матери-земле. Геракл сумел задушить его, только подняв вверх и оторвав от источника силы. Как и в «Песне об Улликумми», согласно греческой мифологии, специальное орудие (серп) используется для отделения от Земли (Геи) Неба (Урана) и оскопления последнего.
Около 1200 г. до н. э. Хеттское государство перестало существовать. Падение его, по-видимому, было обусловлено двумя причинами. С одной стороны, оно было вызвано усилившимися центробежными тенденциями, приведшими к распаду некогда могучей державы. С другой стороны, вероятно, что потерявшая былую силу страна подверглась нашествию племен Эгейского мира, именуемых в египетских текстах «народами моря». Однако, какие именно племена среди «народов мира» участвовали в разрушении страны Хатти, точно не известно.

13

Цивилизации Древней Африки. Южная Аравия

ЦИВИЛИЗАЦИЯ МЕРОЭ
«Словно водяным ураганом был захвачен Мемфис, множество людей там убито, и приведены пленные к тому месту, где находился его величество... Нет больше нома, закрытого для его величества среди номов Юга и Севера, Запада и Востока».
Так повествует о воцарении кушитов в Египте в 729 г. до н. э. неизвестный автор стелы Пианхи.
Почти столетие именовали себя фараонами Египта пришельцы из Напаты, возникшие, словно из небытия, на исторической сцене после полуторавекового молчания эпиграфических и археологических источников южнее первого нильского порога Впрочем, и предшествующий длительный период господства египтян внешне, казалось бы, нивелировал многие стороны местных культурных традиций Поиск происхождения новоявленных «владык Обеих Земель» уводит нас в глубокую древность
Судьба двух народов, египтян и кушитов, тесно переплеталась на протяжении веков По мнению академика Б.Б. Пиотровского, археологические материалы IV тыс до н э отчетливо показывают, что одинаковая культура охватывала в то время Верхний Египет и Северную Нубию. Позднее в силу особенностей географического фактора развитие культур шло двумя различными путями.
Куш контролировал территории главным образом между третьим и пятым нильскими порогами, однако иногда кушитским царям удавалось распространять свою власть на севере до Асуана и на юге до Хартума— столицы современного Судана. Неодинаковым было название страны, а также ее отдельных частей. Населяли Куш земледельческо-скотоводческие объединения.

Свернутый текст

Уже в III тыс. до н. э. территории к югу от первого порога Нила становятся объектом военных набегов, а затем и прямого завоевания со стороны египетских фараонов. Развитие ранней археологической культуры, известной под названием «группа А», было прервано в самом расцвете набегами с севера. Сменившее частично поглотившее ее остатки население культуры «группы С» имело уже значительную примесь негроидных элементов. Последние археологические раскопки показали, что носители культур «группы С» Керма тесно связаны по происхождению с районами Южного и Восточного Судана, а также Сахары, что они появляются в долине Нила в середине последней четверти III тыс. до н. э. Судя по археологическим материалам, носители культуры «группы С» в основном занимали территорию собственно Северной Нубии, носители «культуры Керма»—территорию Куша.
Раскопки городища и некрополя Кермы рисуют картину развитого общества: мощный градостроительный комплекс, многоплановые архитектурные сооружения религиозного центра, жилые кварталы, возведенные из обожженного кирпича, имевшие большие зернохранилища, ограда, которая проходила вокруг центра города. Городище Кермы с полным основанием можно считать уникальным для всей Нубии.
Общество Кермы имело уже значительную классовую дифференциацию. Правители владели большими стадами быков и коз. Среди различных типов керамики наряду с египетской выделяются вещи, отделанные перламутром с Красного моря, и предметы из слоновой кости, доставленной из Центрального Судана, что свидетельствует о широких связях и значительном уровне развития общества. Декор керамики свидетельствует о сильном влиянии Черной Африки. Население Кермы поддерживало тесные контакты с Египтом, населением Восточной Сахары, областями Хартума и пограничными районами Эфиопии. Некоторые гробницы метрополии и территории, на которую распространялась власть Кермы, достигали 100 м в диаметре, что дает еще одно доказательство, мощи ее владык.
В эпоху своего расцвета, совпадающего с периодом Среднего царства и II Переходного периода, Керма контролировала территорию, от второго до четвертого нильского порога. Даже в период египетской колонизации, как это показывают самые последние раскопки французского археолога Ш. Бонне, Керма, очевидно, сохраняла свой статус региональной метрополии. Наиболее устойчивым оставался местный обряд захоронения. В более поздний период конструкции новых центров кушитской цивилизации Кавы, Напаты и Мероэ показывают сходство с сооружениями Кермы, что доказывает местные (кермийские) корни этой цивилизации.
Большое количество природных ресурсов, среди которых важнейшее место занимали месторождения золота, располагавшиеся, в частности, в Вади Аллаки (здесь в 1961 —1962 гг. вела раскопки советская археологическая экспедиция во главе с академиком Б. Б. Пиотровским), а также возможность разведения скота, ценных пород деревьев, угона пленных определили политику Египта в отношении этой страны. Эпоха господства египтян в Куше существенным образом сказалась на его развитии и надолго определила его судьбу. Уже к концу II Переходного периода египтизация кушитского общества доходит до такой степени, что практически трудно отделить местные черты от египетских. И с уходом египтян тень великой державы навсегда сохраняется здесь даже в тех районах, где они никогда не воцарялись.
Процесс культурного взаимодействия в самом широком смысле слова при доминирующей роли Египта на первом этапе (от начального периода завоевания до XXV династии) проходил не только путем насильственного внедрения отдельных элементов культуры (типы храмов, египетские культы, атрибутика, стиль изображения, язык, социальная терминология и отчасти институты государственной власти, жречество), но и избирательно — сохранялись и вживались лишь те черты, которые соответствовали местным традициям и взглядам.
Однако египетская основа, трансформируясь на местной почве, обретала иной колорит, а порой и вовсе не свойственные ей в Египте черты. В период XXV династии результат длительного воздействия египтян на развитие кушитского общества бумерангом возвратился в Египет, завоеванный правителями Куша, обладавшими теми же титулами фараона (сын Ра, «властелин Обеих Земель», находящийся под покровительством Хора и богинь коршуна и змеи), проповедовавшими те же формулы религиозной борьбы по повелению Амона, которые в свое время оправдывали египетские завоевательные походы.
Пребывание на египетском престоле, казалось бы, усилило влияние Египта, но это был лишь внешний момент—стремление к подражанию и копированию величия бывшего властелина. Так, над могилой Пианхи была сооружена пирамида, хотя в самом Египте их не строили уже примерно за тысячу лет до этого. Не исключено, что тело Пианхи мумифицировали, ибо в гробнице были обнаружены канопы. Однако тело покоилось не в саркофаге, а на ложе, как это характерно для могильников Кермы.
Преемник Пианхи Шабака оставил добрую память о своем владычестве в Египте. По его приказу был переписан древнейший богословский трактат Мемфиса. Старания оказались ненапрасными Еще долго после смерти Шабаки, вплоть до птолемеевского времени, одна из улиц Мемфиса носила его имя. Апогея своего величия династия достигла при Тахарке. Его коронационная стела была установлена не Южная Аравия только в достроенном и отделанном им великолепном храме Гемпатон (у третьего порога), но и в северной части Дельты, в Танисе. Последнему представителю XXV династии, Танутамону, несмотря на предсказание воцариться в Египте, полученное во сне, недолго пришлось наслаждаться славой. Мощь и натиск ассирийских войск развеяли в прах амбиции фараонов из Куша.
http://www.countries.ru/library/ancient/semne.jpg
Храм в Семне. Эпоха Тутмоса III. XVIII династия
Видимо, в связи с угрозой вторжения иноземцев с севера или по каким-то иным причинам главные центры кушитской цивилизации отодвинулись значительно южнее, в Напату и Мероэ, к четвертому и пятому нильским порогам. Резиденция царской семьи с VI—V вв до н. э. находилась в Мероэ, но Напата оставалась главным религиозным центром. Здесь происходил основной обряд коронации властелина, после чего он совершал поездки по другим крупным святилищам Куша.
Наиболее выдающимся памятником местной архитектуры и искусства является религиозный комплекс в Мусавварат-эс-Суфра, где почитался местный львиноголовый бог Апедемак. Рельефы этого храма по стилю исполнения внешне еще очень напоминают египетские, хотя при внимательном изучении уже здесь наблюдается отход от принципов египетского канона. Гимн Апедемаку, начертанный, правда, египетскими иероглифами, по своему содержанию является чисто мероитским. В многочисленных изображениях льва на рельефах религиозного комплекса Мусавварат-эс-Суфра отразилась типично африканская символика царя-льва, связанная с представлениями о мощи и физической силе правителя, носителя плодородия, обеспечивающего благополучие своих подданных.
На рубеже нашей эры в честь бога Апедемака был построен другой храм, в Нага. Архитектура его была выдержана в местном стиле. На рельефах Апедемак представлен в виде трехглавого и четырехрукого львиноголового бога, а также в облике львиноголовой змеи с телом человека и головой льва. Эти образы целиком явились продуктом творчества местных мастеров и отражали функции львиноголового бога войны и вместе с тем бога плодородия.
Греческая традиция сохранила воспоминание о мероитском царе Эргамене (Аркамани), жившем во времена Птолемея II, который получил греческое воспитание и философское образование. Он осмелился уничтожить старые обычаи, согласно которым стареющий властелин по повелению жрецов должен был умереть. «Возымев образ мыслей, достойный царя,— писал Диодор,— он... перебил всех жрецов и, уничтожив этот обычай, переделал все по своему усмотрению». В современной науке с именем этого правителя иногда связывают и происхождение мероитской письменности.
Первые надписи, составленные мероитским письмом, дошли до нас от II в. до н. э., хотя язык, безусловно, существовал много ранее. Это древнейшее на Африканском континенте алфавитное письмо возникло под непосредственным воздействием египетского, как иероглифического, так и демотического его варианта.
Вся история развития мероитской культуры проходила во взаимодействии с крупнейшими державами древности. В Куше были восприняты многие из их традиций и достижений. Синкретизм в культуре Куша является, таким образом, исторически обусловленным. Среди внешних факторов ведущая роль в становлении культурной традиции, безусловно, принадлежит Египту, целый ряд черт которого укоренился в Куше без изменений. Это относится к отдельным образам египетских богов, к стилю изображения рельефных и статуарных композиций, к атрибутике царей и богов — форме короны, скипетрам, приставному бычьему хвосту, к жертвенным формулам и ряду других элементов заупокойного культа, к некоторым храмовым ритуалам, к титулатуре царей.
Определенную роль в поддержании традиции играла постоянная прослойка египетского населения в Куше — непосредственного носителя культуры. Особенностью процесса была адаптация черт египетской культуры до такой степени, что они уже механически воспринимались населением и осознавались уже не как пришлый, а как местный элемент.
В греко-римский период процесс культурного влияния проходил опосредованно — через эллинистический и римский Египет, а также непосредственно — через греческое и римское население, находившееся в Мероэ. Наиболее яркими проявлениями этого влияния считаются так называемый римский киоск в Нага, остатки римских бань в Мероэ, фигуры богов анфас, по стилю сходные с греческими изображениями. Сюда же следует отнести поэтические произведения в честь местного бога Мандулиса, составленные по различным формам греческого литературного канона.
Уже со времен Александра Македонского Куш занимал вполне определенное место в эллинистической, а позднее и в римской литературе. Куш связывался с путешествиями, мнимыми или реальными географическими открытиями, считался местом убежища для теснимых и гонимых из Египта правителей. Перед читателем предстает сказочно богатая золотом страна, место средоточия богов, почитаемых в греко-римском мире. Так в синтезе различных элементов, но при устойчивом сохранении местной основы на протяжении веков складывалась и развивалась качественно новая культура—цивилизация Куша, оказывавшая влияние на те страны, с которыми непосредственно соприкасалась.
Традиции глубокой древности сохранялись веками в народной памяти. Даже в современном фольклоре Судана имеется предание о царе Напа из Нафты, этимологически явно восходящее к мероитскому топониму, о древних обычаях умерщвления царей и отмене их царем Акафом, о змеях — хранительницах храма и многие другие. В сказаниях присутствуют воспоминания о сокровищах Кермы, а местное население до сих пор окружает легендами и почитает руины — остатки древнего городища Кермы. Самобытная и оригинальная культура Куша внесла свой вклад в общее культурное наследие стран древнего Востока, явилась истоком современной культуры народов Судана.

14

Древние культуры тропической Африки

Нынешний уровень наших знаний позволяет с полной определенностью утверждать, что нигде в Африке к югу от Сахары до рубежа VII—VIII вв. н. э. не сложились общества с антагонистическими классами и что лишь после появления в Северной и Восточной Африке арабов народы субсахарской Африки познакомились с письменностью.
Бесспорно, однако, что в разных регионах существовали определенные общности, отличавшиеся теми или иными специфическими чертами материальной и духовной культуры, которые правильнее было бы определять как предцивилизации или протоцивилизации.
Эти, условно говоря, древнейшие цивилизации, сложение которых в общем совпало по времени с переходом к железному веку на всей территории субсахарской Африки, формировались в нескольких главных районах, которые разделяли огромные расстояния, где, по-видимому, сохранялось население, жившее еще на ранних стадиях первобытнообщинного строя. Такими очагами цивилизаций были Западный Судан и сопредельные с ним части сахельской зоны на севере, а также прилегавшие к ним области Сахары; центральная и юго-западная части современной Нигерии; бассейн верхнего течения р. Луалаба (нынешняя провинция Шаба в Заире); центральные и восточные области сегодняшней Республики Зимбабве, которая своим названием обязана как раз блестящей цивилизации, сложившейся здесь в первые века II тыс. н. э., и, наконец, африканское побережье Индийского океана. Археологические исследования последних двух десятилетий убедительно показывают прямую преемственность между этими древнейшими цивилизациями и цивилизациями африканского средневековья—великими державами Западного Судана (Ганой, Мали, Сонгай), Ифе, Бенином, Конго, Зимбабве, суахилийской цивилизацией.

Свернутый текст

Наибольшего развития достигли древнейшие цивилизации, сложившиеся в Западном Судане и в Нигерии. Центральноафриканские очаги отставали по времени появления металлургии железа и меди и крупных поселений городского типа. Восточноафриканский очаг отличала определенная специфика, связанная с ролью морской торговли в его формировании.
Разделенность очагов цивилизаций Тропической Африки значительными расстояниями вовсе не означала, что между ними отсутствовали связи. Они прослеживаются между западносуданским и нигерийским очагами, между последним и бассейном Конго. Археологические данные обнаруживают контакты, существовавшие между территорией нынешних Замбии и Зимбабве и районом Верхней Луалабы, а также восточноафриканским побережьем, хотя в большинстве своем данные эти относятся к началу II тыс. н. э.
http://www.countries.ru/library/ancient/tassili.jpg
Сценка. Тассили. Аджер. IV тыс. до и. э.
По-иному обстояло дело с контактами внеафриканскими. Если Западный Судан к VIII в. н. э. уже насчитывал многие столетия контакта с Северной Африкой, а Восточная Африка имела давние связи с бассейном Красного моря, а затем и районом Персидского залива и Южной Азией, то нигерийский и центральноафриканский очаги с неафриканскими обществами непосредственно не взаимодействовали.
Но это не исключало контактов опосредованных, например предшественников цивилизации Зимбабве с Ближним Востоком и Южной Азией. Они осуществлялись через гавани восточноафриканского побережья. Известны, например, находки римских изделий в достаточно удаленных от караванных и морских путей внутренних областях Африканского континента.
Высокий уровень цивилизации западносуданского очага был результатом развития местных обществ, хотя давние и стабильные связи с классовыми обществами Средиземноморья в определенной мере ускорили такое развитие. Связи засвидетельствованы многочисленными наскальными изображениями вдоль двух главных древних путей через Сахару: из Южного Марокко в район внутренней дельты р. Нигер и из Феццана к восточной оконечности большой излучины Нигера в районе нынешнего города Гао. Речь идет о так называемых дорогах колесниц: наскальные изображения запряженных лошадьми колесниц говорят о достаточно оживленных контактах, однако же с определенными ограничениями по времени и по характеру. С одной стороны, появление лошади в Сахаре относится лишь к I тыс. до н. э., а с другой—сами по себе колесницы сахарских изображений, по мнению специалистов, едва ли могли использоваться в каких-либо иных целях, кроме престижных, из-за хрупкости конструкции, не позволяющей их применять ни как грузовую, ни, возможно, как боевую повозку.
Подлинный «технический переворот» произошел с появлением в Сахаре верблюда примерно на рубеже II—I вв. до н. э. и имел серьезные социальные последствия, определив формы взаимоотношений жителей пустыни и их оседлых соседей на юге и позволив торговле через пустыню стать стабильным и отрегулированным институтом. Правда, последнее, видимо, произошло окончательно позднее и было связано уже с появлением арабов.
Транссахарские контакты сыграли, вероятно, определенную роль в сложении западноафриканского очага индустрии бронзового века, предшествовавшего металлургии железа,— очага, единственного во всей Тропической Африке. Раскопки французской исследовательницы Николь Ламбер в Мавритании в 60-х гг. доказали существование здесь крупного центра медной и бронзовой индустрии. В районе Акжужта были обнаружены медные рудники и места выплавки меди (Лемдена). Были найдены не только большие скопления шлака, но и остатки плавильной печи с дутьевыми трубками. Находки датируются VI—V вв. до н. э. Мавританский центр бронзовой индустрии лежал как раз у южной оконечности западной «дороги колесниц», которая непосредственно соединяла его с аналогичным, но относящимся к более раннему времени центром металлургии на юге Марокко.
В научной литературе выдвигалось предположение о связи между мавританским центром металлургии и многочисленными погребениями и мегалитическими сооружениями вдоль среднего течения Нигера в районе Гундам—Ниафунке. Отрицать принципиальную возможность такой связи не приходится. Однако в гораздо более близких к Акжужту районах вдоль уступа Дар-Тишит в Мавритании, лежащих на прямой линии между Акжужтом и долиной Нигера, влияние индустрии бронзы никак не проявилось. Археологические открытия конца 70-х—начала 80-х гг. заставляют связывать памятники района Гун-дам—Ниафунке скорее с другим центром цивилизации, уникальным для всей территории Тропической Африки, поскольку его отличает достаточно развитая традиция городской жизни, сложившаяся еще до начала нашей эры.
Речь идет о раскопках американских археологов Сьюзен и Родрика Мак-Интош в Дженне (Мали), начатых в 1977 г. На холме Дьоборо, в 3 км от города, были вскрыты остатки поселения городского типа: обнаружены руины городской стены и поквартальной застройки с многочисленными следами жилых строений. Дженне-Джено (Старый Дженне) сохранил свидетельства существования в округе развитой металлургии железа и керамического производства. Город служил центром активной торговли между районом верховий Нигера и сахельской зоной, равно как и в средней дельте Нигера. Радиоуглеродные датировки позволяют отнести его основание еще к III в. до н. э., тогда как по традиции считалось, что город возник не ранее VIII в. Особенно важно, что результаты работ Мак-Интошей дают возможность пересмотреть и привычные взгляды на характер обменов в районе внутренней дельты, а также на причины сложения в данном регионе первого из известных нам раннегосударственных образований Тропической Африки — древней Ганы.
И в этом отношении западно-суданский очаг цивилизаций оказывается уникальным.
http://www.countries.ru/library/ancient/luchnik.jpg
Изображение лучника. Тассили-и-Аджер. Аджер.IV тыс. до н.э.
Дело в том, что образование древней Ганы обычно связывали с потребностями транссахарской торговли. Ныне же становится очевидным, что задолго до появления Ганы и становления крупной торговли через пустыню в среднем течении Нигера вырос довольно сложный и организованный экономический комплекс с развитой системой обменов, в которую были вовлечены продукты земледелия, железо, медь и изделия из них и продукция скотоводческого хозяйства; при этом железо в таких обменах предшествовало меди. Эти данные позволяют понять истинное соотношение внутренних и внешних факторов в историческом развитии региона.
Результаты археологических исследований свидетельствуют о непрерывном ухудшении «политической» обстановки в районе Дар-Тишита на протяжении I тыс. до н. э. Уменьшение размеров поселений, обнесение их оборонительными стенами и постепенный перенос на вершины холмов говорят об усилении нажима со стороны кочевников, которых, очевидно, толкала к югу нараставшая аридизация Сахары. Высказывалось предположение о зарождении зачаточной эксплуатации земледельцев-негроидов этими кочевниками.
http://www.countries.ru/library/ancient/terhead.jpg
Терракотовая голова. Ифе. (Нигерия). ХII—ХVвв.
Но тот же нажим в большей мере стимулировал становление у земледельцев крупных организационных раннеполитических структур, способных противостоять агрессии. Такая тенденция проявилась во всяком случае во второй четверти I тыс. до н. э., а возможно, и раньше, к началу этого тысячелетия. Древняя Гана на рубеже III— IV вв. н. э. стала логическим завершением данной тенденции. Это вполне объяснимо, если учесть, что появление в Сахаре верблюда резко увеличило военно-технический потенциал кочевых обществ.
Нигерийский очаг древнейших цивилизаций непосредственно связан с возникновением в Западной Африке индустрии железа. Большинство ранних цивилизаций упомянутого очага отличает та или иная степень преемственности по отношению к так называемой культуре Нок — самой ранней в регионе культуре железного века, восходящей к V в. до н. э. К ней принадлежат древнейшие дошедшие до нас памятники художественного творчества народов Тропической Африки— богатая коллекция реалистических скульптур, найденных при раскопках наряду с металлическими и каменными орудиями, украшениями из металла и жемчуга. Помимо чисто художественных достоинств она интересна тем, что в ней представлены черты стиля, сохранявшиеся в традиционной африканской скульптуре (включая и деревянную) вплоть до нашего времени. Кроме того, завершенность художественной формы предполагает этап достаточно долгого развития данной художественной традиции.
Преемственную связь с произведениями Нок обнаруживает цивилизация Ифе, создававшаяся предками современного народа йоруба. Реалистическая скульптурная традиция нашла в искусстве Ифе дальнейшее развитие и продолжение. Воздействие художественного стиля керамики Нок сказалось и в знаменитых бронзах Ифе.
Возможность судить по археологическим материалам об уровне социальной организации создателей древних культур этого региона дают результаты раскопок, проведенных в Игбо-Укву, на нижнем Нигере. Британский ученый Терстен Шоу обнаружил здесь развитую раннюю цивилизацию с высокой художественной культурой, с весьма совершенной для своего времени технологией обработки железа и бронзы. Литейщики из Игбо-Укву владели техникой литья по выплавляемым моделям («потерянный воск»), которая несколькими столетиями позднее составила славу бенинской бронзы. Раскопки Шоу показали, что общество, создавшее эту цивилизацию, отличала развитая и уже довольно стратифицированная социальная организация. Особо интересен вопрос о культурных связях Игбо-Укву и Ифе. На основании стилистического сходства скульптуры обоих центров было высказано предположение, что Ифе—цивилизация более древняя, чем принято было считать; аналогии же между отдельными видами украшений, известными по современным этнографическим исследованиям, и находками в
Ифе и Игбо-Укву позволили предположить, что Ифе как культурный центр по меньшей мере синхронен Игбо-Укву, т. е. может быть датирован временем не позднее IX в. н. э.
http://www.countries.ru/library/ancient/oni.jpg
Терракотовая голова. Сао. IX—XI вв.Изображение Они (правителя). Бронза. Ифе. ХII—ХVвв.
По-видимому, не была связана с культурой Нок культура Сао на территории современного Чада (в радиусе примерно 100 км вокруг совр. Нджамены). Раскопки обнаружили здесь множество терракотовых скульптур, представляющих совершенно самостоятельную художественную традицию, бронзовое оружие, утварь. Изучавший начальный этап культуры Сао французский исследователь Жан-Поль Лебёф относит самый ранний ее этап к VIII—X вв.
Вполне оригинальный очаг ранних цивилизаций сложился в верховьях р. Луалаба, о чем можно судить по материалам раскопок двух крупных могильников—в Санге и Катото. Причем Катото датируется уже XII в., но его инвентарь обнаруживает явную преемственность по отношению к более ранней Санге. Последняя датируется, во всяком случае для части погребений, периодом между VII и IX вв. Богатейший погребальный инвентарь свидетельствует о высоком уровне развития местного ремесла. В частности, металлурги Санги не только владели литейным и кузнечным мастерством, но и умели волочить проволоку, железную и медную. Обилие изделий из обоих металлов представляется вполне естественным, если вспомнить, что провинция Шаба, где находится Санга, и в наши дни остается едва ли не главным горнопромышленным районом Тропической Африки. Характерно, что в Санге, как и вообще в Тропической Африке, металлургия железа предшествовала металлургии меди. О блестящем искусстве местных ремесленников свидетельствуют и украшения из слоновой кости.
Очень самобытна керамика Санги, хотя она и обнаруживает несомненное родство с керамическими изделиями более обширного региона в Юго-Восточном Заире, обозначаемыми обычно как керамика кисале.
Ремесленная и художественная традиция, представленная Сайгой и более поздней Катото, проявила удивительную жизнеспособность. Так, железные мотыги из погребального инвентаря Катото полностью воспроизводят форму современных мотыг, кустарно изготовляемых в этом районе. На основе материала раскопок в Санге можно говорить о крупной концентрации населения, а также о том, что район этот был заселен в течение долгого времени. Характер же инвентаря позволяет уверенно предполагать уже достаточно далеко зашедшее социальное расслоение. Поэтому справедливо считать, что район верховий Луалабы наряду с суданской зоной принадлежал к ключевым районам государствообразования на субконтиненте. При этом Санга хронологически предшествовала сложению системы обменов между верховьями Луалабы и бассейном Замбези, а значит, какая-то форма верховной власти возникла здесь спонтанно.
Упомянутая система дальних обменов в бассейне Луалабы, как и в суданской зоне, существовала параллельно с сетью возникших раньше ее локальных обменов. Но именно внешняя торговля сыграла, видимо, особенно важную роль в распространении влияния здешней цивилизации на юго-восток, в бассейн Замбези. И если, говоря словами известного бельгийского ученого Франсиса Ван Нотена, Санга и может рассматриваться как «блестящее, но изолированное» явление в бассейне Конго, то между Шабой и территорией нынешних Замбии и Зимбабве влияние ее было достаточно ощутимым, что не говорит, однако, о несамостоятельности возникшей здесь цивилизации Зимбабве.
Расцвет этой цивилизации относится преимущественно к XII— XIII вв. Между тем необходимо упомянуть о ней, так как предпосылки ее образования возникли намного раньше. Медные изделия, найденные Роджером Саммерсом на плато Иньянга, где расположены многие важнейшие ее памятники, датируются тем же временем, что и Санга,—VIII—IX вв.—и оказываются намного более ранними, чем комплекс сооружений собственно Зимбабве. Но и в Зимбабве самые ранние следы заселения (так называемого Акрополя на Большом Зимбабве) датируются IV в. н. э. (правда, на основании единственного образца), а ранние поселения холма Гокомере—V— VII вв.
Блестящим примером африканских цивилизаций средневековья стала суахилийская цивилизация, сложившаяся на восточноафриканском побережье Индийского океана. Как и в случае с Зимбабве, ее расцвет приходится уже на ХII—ХIII вв. Но так же как и там, создание предпосылок ее возникновения охватывало гораздо более длительный период—приблизительно с I по VIII в. К рубежу нашей эры Восточная Африка уже была связана со странами бассейна Красного моря и Персидского залива, а также с Южной и Юго-Восточной Азией достаточно давними и оживленными торговыми и культурными контактами.
Знакомство и контакты представителей средиземноморской цивилизации с Восточной Африкой засвидетельствованы в таких письменных памятниках древности, как «Перилл Эритрейского моря» и «География» Клавдия Птолемея. В I—II вв. районы побережья примерно до 8° южной широты (устье р. Руфиджи) регулярно посещали южноаравийские мореходы. Восточная Африка поставляла на тогдашний мировой рынок слоновую кость, бивни носорога, панцири черепах и кокосовое масло, вывозя железные и стеклянные изделия.
Археологические работы в разных пунктах побережья Восточной Африки дают результаты, относящиеся уже ко времени расцвета собственно суахилийской цивилизации, т. е. к мусульманскому периоду истории региона, начало которого относится, если верить устной и литературной суахилийской традиции, к рубежу VII—VIII вв. Однако исследования последних двух десятилетий, в особенности труды советского африканиста В. М. Мисюгина, свидетельствуют о том, что на побережье задолго до этого времени складывалась своеобразная пред цивилизация, основывавшаяся главным образом на океанском судоходстве и океанском промысле.
Именно с этой предцивилизацией следует, видимо, связывать и появление сравнительно крупных поселений— торговых и промысловых,—превращавшихся затем в такие известные города-государства, типичные для суахилийской цивилизации, как Килва, Момбаса и др. По всей вероятности, города сложились именно на протяжении I—VIII вв.: едва ли случайно анонимный автор «Перипла», написанного, очевидно, в последней четверти 1в., избегает употреблять слова «город» или «гавань», предпочитая говорить о «рынках» восточноафриканского побережья. Именно на базе таких торговых пунктов и формировались те города, основание которых традиция, а за нею и ранние европейские исследователи связывали с появлением здесь пришельцев из Аравии или Ирана. Но не может быть сомнения в том, что эти мигранты VII— VIII вв. оседали в пунктах, знакомых ближневосточным мореходам и купцам уже на протяжении столетий по их контактам с жителями побережья.
Таким образом, к VIII в. н. э. на территории Тропической Африки уже сложилось несколько очагов ранних цивилизаций, которые стали основой последующего развития африканских культур.

15

Цивилизации Древней Южной Аравии

Судьба Аравийского п-ова поистине драматична. Находки раннепалеолитических орудий олдувайского типа на территории Южной Аравии от прибрежной полосы у пролива до западных районов Хадрамаута, а также обнаружение многочисленных раннепалеолитических стоянок по северной границе Руб-эль-Хали свидетельствуют о том, что Южная Аравия входила в одну из зон, откуда человечество начало свое «шествие по планете», стартовав из Восточной Африки. Один из путей расселения шел через Аравию, в то далекое время обильно орошаемую водами речных потоков, цветущую, богатую несчетными стадами травоядных.
По-видимому, не позднее чем к XX тыс. до н. э. обнаружились первые грозные признаки резкого изменения природных условий обитания человека в Аравии, которое в XVIII—XVII тыс. привело к абсолютной засушливости климата практически на всей территории полуострова. Люди покинули Аравию, хотя не исключено, что на ее крайнем юге и востоке сохранились отдельные, мало связанные между собой «экологические убежища», где продолжали тлеть угольки жизни.
С VIII тыс. в условиях нового, на этот раз благоприятного для людей изменения климата начинается вторичное, и окончательное, ее заселение — вначале восточной прибрежной части (Катар), а затем, с VII—VI тыс., и Центральной и Южной Аравии (юго-западная часть Руб-эль-Хали, Северный Йемен, Хадрамаут и т. д.). Видимо, не позднее V тыс. вдоль восточного побережья Аравии расселяются носители убейдской культуры, а затем и культуры Джемдет-Наср. В III тыс. Восточная Аравия, и особенно Оман (древний Маган), включаются в морскую торговлю Южного Двуречья и «страны Диль-мун» (Бахрейн) с Северо-Западной Индией.

Свернутый текст

Возможно, что в конце III— начале II тыс. до н. э. на территорию Южной Аравии впервые проникают семитские племена. Нам не известны конкретные причины, побудившие их проделать полный лишений путь на юг п-ова, однако ясно, что уже на своей прародине они достигли довольно высокого уровня развития: им было знакомо земледелие, они приобрели навыки в ирригации и строительном деле. Общение с более культурными оседлыми народами познакомило их с письменностью, они уже обладали и стройной системой религиозных представлений. Особенности природных условий Южной Аравии—большая изрезанность рельефа, контрасты климатических зон, сравнительно узкие долины-вади, пригодные для земледелия, способствовали тому, что пришельцы, селясь отдельными племенными или родовыми группами, создавали изолированные очаги культуры. Одним из следствий такой изоляции явилось сосуществование на небольшой территории в течение долгого времени не менее четырех особых языков.
Явственные черты самобытности имели и возникавшие здесь с конца II тыс. и до VI в. до н. э. цивилизации: Сабейская, Катабанская, Хадрамаутская и Маинсская, сосуществовавшие на протяжении I тыс. до н. э. Вероятно, в течение всего этого времени южноаравийские цивилизации в своих культурных контактах с Ближним Востоком сохраняли ориентацию на те области, откуда некогда пришли их основатели. В культуре древнего Хадрамаута встречаются и определенные черты заимствования из областей крайнего востока Аравийского п-ова, длительное время находившихся под воздействием Южного Двуречья.
http://www.countries.ru/library/ancient/ushelie.jpg
Ущелье Аль-Гуза. Раннепалеолитическая стоянка
В первой половине I тыс. до н. э. это уже были высокоразвитые общества, основывавшиеся на орошаемом земледелии, с многочисленными городами, развитой архитектурой и искусством. Важнейшую роль начинают играть технические культуры, и прежде всего деревья и кустарники, дающие ладан, мирру и другие благовонные смолы, которые пользовались высоким спросом в странах Ближнего Востока и Средиземноморья. Разведение благовонных деревьев стало источником процветания государств Древнего Йемена — «Счастливой Аравии». Вывоз благовоний способствовал увеличению обмена и торговли, расширению культурных контактов. В X в. до н. э. Саба завязывает торговые и дипломатические отношения с Восточным Средиземноморьем. К VIII в. до н. э. Сабейское государство впервые вступает в контакт с Ассирийской державой и, видимо, не позднее VII в. до н. э. колонизует территорию современной Северо-Восточной Эфиопии. Производство ладана, мирры и др. было сосредоточено главным образом в прилегающих к Индийскому океану районах Хадрамаута (и частично Катабана), а внешняя караванная торговля с VI в. до н. э. оказалась в руках Майна. Отсюда начиналась главная часть караванного «Пути благовоний». В дальнейшем маинцы создают караванные станции и торговые колонии в Северо-Западной Аравии и начинают совершать регулярные торговые путешествия в Египет, Сирию и Двуречье, а затем и на о-в Делос. Место, занимаемое Южной Аравией на морском пути из Индии в Африку и Египет и далее, в Средиземноморье, уже в первой половине I тыс. до н. э., также определило и ее роль как важнейшего посредника в обмене товарами между древними цивилизациями Южной Азии и Ближнего Востока, бассейном Индийского океана и Средиземного моря. Гавани Хадрамаута и Катабана служили перевалочными пунктами для этих товаров, которые отсюда караванными путями шли на север — в Египет, Сирию, Двуречье. Дело облегчалось особым режимом ветров, дующих в северной части Индийского океана, который позволял зимой от гаваней западного побережья Индии плыть прямо к Юго-Западной Аравии и Восточной Африке, тогда как в летние месяцы ветры обеспечивали плавание из Южной Аравии и Африки в Индию.
http://www.countries.ru/library/ancient/hiroglif.jpg
Древние иероглифы. Известняк. Западный Хадрамаут
С VII в. до н. э. на всю территорию Юго-Западной Аравии распространяется политическая гегемония Сабы, однако уже с VI—IV вв. до н. э. в результате длительных войн Майн, Катабан и Хадрамаут освобождаются от сабейской зависимости, и это находит отражение в многочисленных фактах «национального» культурного возрождения. Войны продолжаются на протяжении всей второй половины I тыс. до н. э. В результате их Майн поглощается Сабой, но и сама она, ослабленная этими войнами, надолго становится ареной междоусобных битв и смен различных периферийных династий. Относительная стабильность здесь устанавливается лишь с III в. н. э. К этому времени с исторической арены исчезает Катабан, в самой же Сабе воцаряется династия из Химияра — области, располагавшейся на крайнем юго-западе Южной Аравии.
К началу нашей эры происходит резкое изменение ситуации на путях вывоза благовоний, что повлияло на последующее развитие местных цивилизаций. Уже в середине II в. до н. э. Красное море и западная часть Аденского залива оказываются освоенными греко-египетскими мореплавателями и купцами. На своих кораблях они достигают северного побережья Сомали и Адена, где товары, привезенные из Индии йеменскими и индийскими моряками, перегружаются на их суда. В конце II в. до н. э. по монополии Южной Аравии в транзитной торговле между Индией и Египтом был нанесен тяжкий удар. Открытие греко-египетскими мореплавателями режима муссонов позволило им совершать прямое плавание в Индию и обратно. Уже через каких-нибудь сто лет в Индию ежегодно отправлялось из Египта свыше 100 кораблей. С захватом Сирии и Египта Римом в 1в. до н. э. положение еще более осложнилось. Внутри-аравийская торговля хиреет, борьба в Южной Аравии с I в. н. э ведется уже не за господство на торговых путях, а непосредственно за земли, где растут деревья, дающие благовония, и за приморские районы, где располагались гавани для вывоза этих благовоний.
http://www.countries.ru/library/ancient/reibun.jpg
Городище Рейбун. Общий вид. VIII в. до я. э.—1в. н. э.
Основатели древнейеменских цивилизаций принесли с собой в Южную Аравию прочные знания, представления и навыки во многих областях хозяйственной и культурной жизни — об этом свидетельствуют великолепные постройки из камня, огромные города, сооруженные на искусственных холмах в долинах-вади, непревзойденное мастерство строителей гигантских оросительных систем. Об этом же говорит и богатство духовной жизни, отразившееся в сложных представлениях о мире богов, в создании собственной «интеллигенции духа» — жречества, в чрезвычайно широком распространении письма.
Древние южноаравийцы, говорившие на языках отдельной подгруппы «южно-периферийных» семитских языков, пользовались особым письмом, унаследованным ими от алфавитной письменности Восточного Средиземноморья,— многие знаки были изменены в соответствии с основной идеей— придания всей системе знаков четких геометрических форм. Писали на самых различных материалах: резали по камню, на деревянных дощечках, по глине, затем отливали надписи в бронзе, процарапывали на скалах (граффити), наносили также мягкие писчие материалы. Писали все: цари и знать, рабы и купцы, строители и жрецы, погонщики верблюдов и ремесленники, мужчины и женщины. В обнаруженных надписях встречаются описания исторических событий, статьи законов. Найдены также посвятительные и строительные тексты, надписи на гробницах, деловая переписка, копии закладных документов и т. д. и т. п. Именно надписи вкупе с отдельными упоминаниями в Библии, у античных и ранневизантийских авторов являются важнейшим источником знаний по истории и культуре Древней Южной Аравии.
http://www.countries.ru/library/ancient/reibun1.jpg
Рейбун. Раскопки
Правда, о духовной культуре известно немного—утрачены крупные произведения мифологического, ритуального и иного содержания. Важнейшими источниками по сей день остаются надписи, содержащие среди прочего имена и эпитеты богов, их символы, а также скульптурные и рельефные изображения божеств, их священных животных, мифологических сюжетов. На них основаны представления о характере пантеонов (единого сонма богов в Южной Аравии не сложилось) и некоторых функциях богов. Известно, что здесь на ранних этапах огромную роль играли астральные божества, стоявшие во главе пантеонов, в первую очередь древнесемитский бог Астар (ср. Иштар, Астарта и т. п.)- Его образом была Венера. После Астара следовали различные ипостаси солнечного божества и, наконец, «национальные» боги—божества племенных союзов, олицетворением которых была Луна (Альмаках в Сабе, Вадд в Майне, Амм в Кара-бане и Син в Хадрамауте). Разумеется, были и другие боги— покровители отдельных родов, племен, городов, «функциональные» божества (орошения и т. п.).
http://www.countries.ru/library/ancient/reibun2.jpg
Рейбун. Раскопки храма
В целом в пантеонах объединились древнейшие общесемитские (Астар, возможно, Илу) боги или родовые божества, заимствованные в Двуречье (Син) и у соседей, из Центральной и Северной Аравии и т. п. Если говорить о динамике представлений в «языческую» эпоху, то четко прослеживается, во всяком случае со времени незадолго до начала нашей эры, выдвижение на первый план «национальных» богов и постепенное оттеснение главного астрального божества Астара. Впоследствии, к IV в. н. э., Альмаках в Сабе почти полностью вытесняет прочих богов, что существенно облегчало переход к монотеистическим религиям—иудейству и христианству.
Следствием особых природных условий существования древних южноаравийских цивилизаций и особенностью их развития были близкое соседство и взаимодействие с кочевыми племенами внутренней Аравии. Часть этих племен постоянно стремилась выйти из пустынной страны в земледельческие районы и осесть там. Скотоводческие племена находились на значительно более низком уровне хозяйственного и культурного развития Оседая в течение веков (в особенности начиная со II в. н. э.) на землях Йемена, они вступали в непосредственный контакт с местными цивилизациями. Это в немалой степени вело к общему упадку хозяйственной жизни и культуры, к тому, что местное население все более растворялось в массе пришлых племен и родов, утрачивало свою самобытность и язык, «арабизировалось». Неодолимое и все нарастающее воздействие отрицательных факторов предопределило постепенный упадок южноаравийских цивилизаций уже с первых веков нашей эры и их гибель в VI в.
Однако закат древних цивилизаций Южной Аравии сопровождался и необычайным взлетом духовной жизни, в которой в причудливой форме отразилась вся совокупность условий и особенностей их развития. В умирающих обществах она в сильнейшей степени окрасилась в эсхатологические тона.
То обстоятельство, что Южная Аравия, в особенности ее внутренние, наиболее развитые центры цивилизаций, все менее могла пользоваться выгодами особого положения на пересечении торговых путей, вовсе не означало, будто само это положение потеряло всякое значение в глазах великих империй древности. Можно даже утверждать, что с конца I в. до н. э. оно неизменно возрастало, а Аравия в целом и Южная Аравия в частности приобретали характер важнейшего элемента международных отношений.
На рубеже нашей эры естественными центрами распространения в Южной Аравии позднеэллинистиче-ских влияний (а впоследствии— христианства) стали как раз торговые поселения греко-египетских купцов в приморских торговых городах (Адене, Кане, на о-ве Сокотра). К этому времени относятся засвидетельствованные в иконографии попытки создания аллегорических образов южноаравийских богов и их «эллинизации». В первые века нашей эры в греко-римской среде Адена и на Сокотре начинает распространяться и христианство.
С IV в. н. э. Восточная Римская империя прилагает усилия к насаждению в Южной Аравии упомянутой религии, используя для этого как миссионерскую деятельность Александрийской церкви, так и христианизированную верхушку Аксума — государства, возникшего к началу нашей эры на территории Эфиопии и захватившего уже в начале II в. некоторые прибрежные районы в Юго-Западной Аравии. Вскоре Аравию наполнят еще ариане, монофиситы, несториане и др. К этой картине надо добавить местную древнюю языческую религию и примитивные культы бедуинов, оказывающих все большее влияние на политические события на юге Аравийского п-ова.
http://www.countries.ru/library/ancient/title.gif
Посвятительная надпись. Западный Хадрамаут
В ожесточенную борьбу идей, сопровождавшуюся столкновениями, вторжениями аксумитов, вовлекались широкие круги южноаравийского общества... Со всей очевидностью предстал главный политический вывод этой борьбы: и христианство любых толков, и иудаизм ведут к потере независимости, к порабощению страны иноземцами. Однако идеологический взрыв предотвратить было невозможно. Борьба идей распространялась за пределы юга Аравии, вовлекая в свою орбиту торговые пункты на караванных путях. Постепенно в этой борьбе пробивала себе дорогу другая главная политическая идея — идея единства и противостояния. Рождалось нечто свое, аравийское, неповторимое. Рождался ислам.

16

Цивилизации Древнего Ирана

Иран – страна древней и высокоразвитой цивилизации. Его обитатели еще в начале III тыс. до н. э. создали свою письменность и оригинальную культуру, которую затем и совершенствовали в течение многих тысячелетий.
Древнеиранские религии (зороастризм, зерванизм и манихейство) оказали значительное влияние на разработку философских воззрений античного мира и на возникновение эсхатологических учений в христианстве и исламе. Многие произведения древней и раннесредневековой иранской литературы были переведены на арабский, сирийский, армянский и другие языки, а затем – в эпоху Возрождения и позднее – дали сюжеты для литературных памятников Запада и Востока. Произведения искусства, созданные мастерами Древнего Ирана, прочно вошли в сокровищницу мировой культуры.
Исконным населением юго-западной части Ирана были эламиты, родственные, как полагают многие ученые, дравидийским племенам, жившим к востоку от них, в Белуджистане. В западных предгорьях Загроса и на территории северо-западного Ирана жили племена неиндоевропейского происхождения, в том числе хурриты, маннеи, луллубеи и др. На рубеже XII – XI вв. до н. э. на территории Западного Ирана стали селиться индийские и персидские племена, которые впоследствии заняли все Иранское нагорье и ассимилировали автохтонное население.

Свернутый текст

Юго-западную часть Ирана занимал Элам (совр. провинция Хузистан), где были благоприятные условия для быстрого развития производительных сил. Равнинная часть Элама (Сузиана) орошалась водами рек Карун и Керха, впадавших в древности в Персидский залив. Эта аллювиальная долина – одна из древнейших областей земледельческой культуры. Уже на рубеже IV – III тыс. до н. э. там выращивали обильные урожаи ячменя, эммера и фруктов. Тогда же здесь возникло и ремесло. Особенно значительного расцвета достигло гончарное дело. Горная часть Элама (совр. Бахтиарские горы) была богата строительным лесом и полезными ископаемыми (медь, свинец и др.). Основным занятием жителей горных районов было скотоводство.
В начале III тыс. до н. э. появились раннегосударственные объединения племен. Столицей одного из этих объединений стали Сузы, крупный город в долине Каруна и Керхи, расположенный на месте скрещения важнейших путей, соединявших Элам с Двуречьем, а также с Северным и Восточным Ираном. Кроме того, в Эламе существовали государства Аван, Аншан, Кимаш и Симаш.
Постепенно выработалась характерная система государственного управления, существовавшая с середины III до середины II тыс. до н. э. Наряду с верховным правителем, который носил титул суккалмах («великий посланец») и пребывал в Сузах, большую роль играл его заместитель, обычно младший брат и будущий преемник верховного правителя. Он назывался суккалом (посланцем) Симаша.
В истории Древнего Ирана четко выделяются следующие этапы: время возникновения и расцвета эламской цивилизации (с конца IV тыс. до конца VII в. до н. э.); индийская эпоха (VIII – середина VI в. до н. э.); ахеменидский период (с середины VI в. до 330 г. до н. э.); парфянское время (середина III в. до н. э. – приблизительно 224 г. н. э.).
Юго-западную часть Ирана занимал Элам (совр. провинция Хузистан), где были благоприятные условия для быстрого развития производительных сил. Равнинная часть Элама (Сузиана) орошалась водами рек Карун и Керха, впадавших в древности в Персидский залив. Эта аллювиальная долина – одна из древнейших областей земледельческой культуры. Уже на рубеже IV – III тыс. до н. э. там выращивали обильные урожаи ячменя, эммера и фруктов. Тогда же здесь возникло и ремесло. Особенно значительного расцвета достигло гончарное дело. Горная часть Элама (совр. Бахтиарские горы) была богата строительным лесом и полезными ископаемыми (медь, свинец и др.). Основным занятием жителей горных районов было скотоводство.
В начале III тыс. до н. э. появились раннегосударственные объединения племен. Столицей одного из этих объединений стали Сузы, крупный город в долине Каруна и Керхи, расположенный на месте скрещения важнейших путей, соединявших Элам с Двуречьем, а также с Северным и Восточным Ираном. Кроме того, в Эламе существовали государства Аван, Аншан, Кимаш и Симаш.
Постепенно выработалась характерная система государственного управления, существовавшая с середины III до середины II тыс. до н. э. Наряду с верховным правителем, который носил титул суккалмах («великий посланец») и пребывал в Сузах, большую роль играл его заместитель, обычно младший брат и будущий преемник верховного правителя. Он назывался суккалом (посланцем) Симаша. На третьем месте в государственной иерархий стоял наместник области Сузиана, который был старшим сыном царя. Он занимал место суккала Симаша в случае смерти последнего. Более мелкими областями управляли лица местного происхождения, после кончины которых власть переходила к их племянникам (сыновьям сестер).
Для царских семей Элама были характерны браки на сестрах и левират, когда после смерти царя его брат и преемник женился на вдове умершего и тем самым получал право на престол. Поэтому цари и наследники престола в Эламе издревле носили титул «сыновья сестры». Браки на сестрах продолжались в течение очень долгого времени, во всяком случае до середины VII в. до н. э.
Хотя в течение всей истории Элама женщина сохраняла свое почетное положение, в системе государственного управления постепенно произошли большие изменения. Начиная с XIII в. до н. э. царский престол стали передавать по наследству по отцовской линии, от царя к его старшему сыну.
В III тыс. до н. э. основной формой экономической и социальной организации в Эламе являлись сельские общины, куда входили все свободные люди независимо от их родственных уз, коллективно владевшие землей и совместно обрабатывавшие ее. Эти общины управлялись старейшинами, выбранными народным собранием того или иного города или деревни. Народное собрание и избранные им должностные лица регулировали спорные вопросы, разбирали имущественные тяжбы и судили преступников. Однако с начала II тыс. до н. э. стали интенсивно развиваться частные хозяйства с использованием рабского труда. Это приводило к имущественной дифференциации, к распаду сельских общин и разорению свободных общинников, которые лишались земли и орудий труда. Земля стала сосредоточиваться в руках отдельных экономически могущественных семей. На смену сельским общинам, которые к концу II тыс. до н. э. перестали существовать, пришли домашние общины. Производители, входившие в них, были связаны родственными узами. Домашние общины коллективно владели землей и сообща обрабатывали ее и затем делили доходы между собой.
С течением времени в домашние общины могли объединиться и люди, которые не были родственниками. Для этого надо было только заключить договор о «братстве» и передать свою землю в общинное пользование. Однако постепенно такие договоры стали применять для увеличения рабочей силы за счет малоземельных свободных, которые, вступив в общину, утрачивали свою собственность и принимали участие в обработке земли, получая за это часть урожая. Малоимущим приходилось прибегать к ссудам зерном или деньгами, отдавая в залог свои дома или сады. Кроме погашения ссуды кредитор требовал также уплаты процентов. Поэтому многие малоимущие оказывались в долговом рабстве. Постепенно процессы имущественной дифференциации привели к разложению домашней общины, распаду коллектива семей как единой хозяйственной ячейки, разделу общинного имущества между отдельными членами и даже к аренде и продаже земли.
Наряду с общинными, а позднее и частновладельческими хозяйствами в Эламе были также царские и храмовые хозяйства. Храмы были собственниками крупных земельных владений, занимались торговыми и ростовщическими операциями, давая в долг под проценты зерно, деньги и т.д. Часть храмовых земель сдавалась в аренду, остальные угодья обрабатывали храмовые рабы, а также общинники. Однако в I тыс. до н. э. в результате бесконечных войн и многократных вторжений чужеземцев на территорию Элама храмовые хозяйства оказались разоренными и перестали играть видную роль в экономической жизни страны.
По верованиям эламитов, законы были установлены богами, и нарушение их каралось богом Солнца Наххунте. В рассматриваемом нами обществе были не только религиозные законы, но также законы об усыновлении, разделе имущества, продаже земли и т.д. Для эламского права были характерны жестокие наказания преступников. Например, за ложную клятву отрезали руку и язык или топили в реке. Нередко нарушители контракта тоже приговаривались к смертной казни.
Политическая история Элама на всем своем протяжении была тесно связана с историей Месопотамии. Обе страны часто воевали друг с другом, заключали мирные договоры и имели оживленные торговые и культурные связи. В XXIV – XXIII вв. до н. э. Элам был включен в состав Аккадского государства. Большинство документов и надписей в Эламе в тот период составлялось на аккадском языке. В XXII – XXI вв. до н. э. при царях III династии Ура Элам оставался под господством Двуречья, но во второй половине XXI в. до н. э. добился независимости. При царе Кутир-Наххунте I (1730-1700 гг. до н. э.) эламиты вторглись в Двуречье и, как говорится в одной вавилонской надписи, на целое столетие «наложили руки на святилища Аккада и превратили Аккад в прах». До середины XIV в. до н. э. Элам сохранял свою независимость, но затем был надолго завоеван вавилонянами. Около 1180г. до н. э. эламский царь Шутрук-Наххунте I изгнал вавилонское войско с территории Элама и, совершив победоносный поход в Вавилонию, разграбил ее города и увез оттуда в Сузы богатую добычу. Среди этой добычи находилась также стела с Законами Хаммурапи, которая в самом начале нашего столетия была раскопана в Сузах французскими археологами.
В 1159-1157 гг. до н. э. эламский царь Кутир-Наххунте III воевал с Вавилонией, где правил последний представитель касситской династии Энлиль-надин-аххе. Война окончилась полной победой эламитов, захвативших Вавилон, Сиппар, Ниппур и другие города Двуречья. Это было время расцвета Элама, и в самом Иране власть эламских царей простиралась от Персидского залива на юге до области нынешнего города Хамадан на севере. В VIII в. до н. э., когда Вавилония боролась за свою независимость от Ассирии, Элам стал союзником вавилонян и оказался втянутым в бесконечные войны с ассирийцами. Сначала военная удача была на стороне Элама и его союзников. В 720 г. до н. э. эламиты в кровопролитной битве при Дере нанесли сокрушительное поражение ассирийцам. Но десять лет спустя ассирийский царь Саргон II вторгся в Элам и разгромил его войско.
В 692 г. до н. э. вавилоняне подняли новое восстание против Ассирии. Элам, верный своей традиционной политике, решил оказать помощь своим союзникам.
Вокруг Элама объединились также все племена Загроса, включая персов. Была создана сильная армия, ядро которой составляли эламские и персидские колесничие, пехота и конница. Битва с ассирийцами произошла в местности Халуле на Тигре. Хотя эламиты одержали верх в ожесточенной схватке с ассирийцами, сами они оказались настолько обескровленными, что были не в состоянии перенести войну на территорию противника.
Когда в 652 г. до н. э. вавилонский царь Шамашшумукин поднял восстание против Ассирии, эламиты снова выступили на стороне Вавилонии. Война окончилась десятилетие спустя полным поражением Элама и захватом Суз ассирийцами. Позднее, около 549 г. до н. э., Элам был захвачен персами и навсегда лишился своей независимости. Однако эламская цивилизация оказала огромное влияние на материальную и духовную культуру Древней Персии.
Эламиты создали самобытную культуру. В начале III тыс. до н. э. они изобрели пиктографическое (рисуночное) письмо. Возможно, что наличие письменности у живших рядом шумеров дало толчок к его возникновению, однако последнее является самостоятельным видом письма, которое принято называть протоэламским. На протяжении 400 лет оно употреблялось для записи документов хозяйственной отчетности, имело около 150 основных знаков, передававших целые понятия и слова. На глиняных табличках в виде рисунков изображались крупный рогатый скот, кувшины, вазы и т.д. Такие таблички найдены не только на собственно эламской территории (в Сузах, Аншане и др.), но и в Центральном Иране (в местности Сиалк) и на крайнем юго-востоке Ирана, в 300 км от Кермана, на Тепе-Яхья, что свидетельствует о широком распространении эламской культуры в начале III тыс. до н. э. Однако это письмо пока еще не расшифровано.
Во второй половине III тыс. в Эламе было изобретено линейное слоговое письмо, которое возникло независимо от протоэламского.
Знаками линейного письма, которые состояли из комбинаций различных геометрических линий, обозначалось не слово (логографическое письмо), а слог (силлабическое письмо). Такими знаками (а их насчитывалось около 80) можно было записать не только хозяйственные, но и политические или религиозные тексты. Материалом для письма служили камень, глина и металл. Однако линейное письмо недолго находилось в употреблении в большинстве областей Элама, и основные тексты, записанные им, относятся к XXIII в. до н. э.
С конца III тыс. до н. э. эламиты прибегали к шумеро-аккадской клинописи, ею они пользовались до середины V в. до н. э. В первой половине II тыс. до н. э. для составления деловых документов, а также для записи литературных текстов они обычно пользовались аккадским языком. Со второй половины II тыс. до н. э. начинает появляться значительное количество клинописных текстов на эламском языке.
Хотя эламская религия была связана с религией Двуречья, но в существенных чертах она весьма своеобразна. Религиозным центром страны служили Сузы. Первоначально во главе эламского пантеона стояла Пинекир, «великая богиня», считавшаяся матерью богов, что свидетельствует о сильном влиянии пережитков матриархального права в эламском обществе. Большое значение имел также культ Иншушинака, покровителя Суз, а позднее и бога преисподней. К середине II тыс. до н. э. главенствующее положение в эламском пантеоне занял бог Хумбан. Бог Солнца Наххунте считался создателем дня. В одном тексте XXIII в. до н. э. приводятся имена 37 эламских божеств. Многие из них почитались эламитами по крайней мере до середины V в. до н. э.
Еще в IV тыс. до н. э. эламиты создали оригинальное искусство. Эламские сосуды украшены геометрическими узорами и геометризованными изображениями птиц, животных и людей. Искусство III тыс. до н. э. наиболее ярко отразилось в печатях, на которых изображены грифоны, крылатые львы и демоны. На каменных сосудах – изображения крупного рогатого скота, птиц и зверей.
Во II тыс. до н. э. вавилонское изобразительное искусство оказало значительное влияние на эламское. Статуи упомянутого периода изготовлены в традициях круглой скульптуры Вавилонии. Шедевром эламского искусства является бронзовая статуя царицы Напирасу (XIII в. до н. э.), которая весит 1800 кг и выполнена с большим мастерством.
Самый крупный памятник эламской архитектуры – это зиккурат (культовая башня), построенный непосредственно в ДурУнташ (ныне Чога-Замбил), в 30 км от Суз, при царе Унташ-Напирише в XIII в. до н. э. От р. Карун в город для снабжения водой был проведен канал длиной 50 км. У входа в зиккурат стояли скульптурные изображения львов, быков, грифов, статуи богов и царей, изваянные из золота и серебра. Длина сторон нижнего этажа зиккурата равнялась 105 м. Зиккурат имел семь ворот и был четырехэтажным. Общая высота строения составляла 42 м. На его сооружение были израсходованы миллионы кирпичей и сотни тысяч камней. В руинах зиккурата французские археологи, проводившие там планомерные раскопки, нашли много посвятительных сосудов из металла, мрамора и стекла, а также сотни царских надписей. Город Дур-Унташ был разрушен в VII в. до н. э. мощным нашествием ассирийского войска, вторгшегося в Элам.

ПРИХОД МИДИЙСКИХ И ПЕРСИДСКИХ ПЛЕМЕН В ИРАН
Мидийцы и персы составляли часть огромного мира иранских племен простиравшегося от Северногс Причерноморья до территории современного Афганистана. Эти племена говорили на различных диалектах иранских языков. Многие из них занимались кочевым скотоводством.
До недавнего прошлого большинство ученых полагало, что прародина иранцев находилась в Средней Азии и прилегающих к ней районах и оттуда в IX – VIII вв. до н. э. часть иранских племен направилась на Иранское плато. Но в настоящее время многие специалисты склонны считать, что иранские племена направились на плато из южнорусских степей через Кавказ. Например, по мнению В.И. Абаева, по меньшей мере с начала II тыс. до н. э. иранские племена находились на юге России, а позднее часть их направилась оттуда через Кавказ и вдоль северного побережья Каспийского моря соответственно в Иран и в Среднюю Азию, в то время как скифы, также являвшиеся иранцами, остались в Южной России. Имеются, правда, и иные гипотезы, другие научные концепции.
Во всяком случае можно говорить о том, что мидийцы и персы появились на плато уже в начале I тыс. до н. э. В IX – VIII вв. во многих районах Ирана местное неираноязычное население еще оставалось преобладающим в политическом отношении, но начиная со второй половины VIII в. иранцы уже составляли большинство в различных областях Западного Ирана, в том числе и на территории будущего Мидийского царства, и к западу от него. Когда мидийцы и персы пришли в эти районы, у них уже были развитые культурные и социально-экономические традиции и институты, они занимались как скотоводством и коневодством, так и земледелием, были хорошо знакомы с обработкой металлов. В военных походах пользовались колесницей. Царство мидийцев, как позднее и государство персов, возникло в области, где преобладал иранский этнический элемент, возникло именно на основе предшествующего развития иранских племен, их социально-экономических отношений и культурных традиций. Древнейшая история иранцев очень скупо отражена в письменных источниках. Как видно из ассирийских текстов, мидийцы в начале I тыс. до н. э. осели в северозападном Иране. В IX в. до н. э. на этой территории начинался переход от первобытнообщинных отношений к классовым и там существовали десятки мелких княжеств, которые объединяли как мидийцев, так и автохтонное население.
Персы также впервые упоминаются в ассирийских источниках IX в. до н. э. В надписи ассирийского царя Салманасара III, составленной около 843 г. до н. э., говорится об области Парсуа. В 834 г. ассирийцы получили подать с 27 «царей» этой области. По всей вероятности, она была расположена в горах Центрального Загроса. Персы тогда еще не были объединены и находились под предводительством своих многочисленных вождей, которые были независимы друг от друга. В конце VIII в. до н. э. в ассирийских текстах упоминается страна Парсумаш, расположенная восточнее нынешнего города Сулеймание, т.е. к северо-западу от Элама. По-видимому, около 800 г. до н. э. персы отделились от родственных им индийских племен и постепенно двинулись на юго-восток. В 714 г. до н. э. они упоминаются как подданные ассирийского царя Саргона П. С течением времени они заняли исконную эламскую территорию на юго-западе Ирана, которая по имени новых пришельцев получила название Парса. Территория эта примерно совпадала с современной иранской провинцией Фарс. Последнее название является арабизированной формой от Парса, обозначавшей как страну и народ персов, так и столицу их Персеполь. До начала 40-х годов VII в. до н. э. персы находились в зависимости от эламских царей и затем на короткое время стали данниками ассирийцев. По-видимому, уже в то время персы составляли племенной союз, который возглавлялся вождями из рода Ахеменидов. Основателем династии традиция считала Ахемена. Около 675 – 650 гг. до н. э. союз персидских племен возглавлял Чишпиш, которого поздняя традиция считала сыном Ахемена. После Чишпиша царская власть перешла к его сыну Киру I, который был правителем области Парсумаш и около 646 г. до н. э. послал собственного сына в качестве заложника в Ниневию, столицу Ассирии.

17

Мидия

Необходимость оказать сопротивление грабительским нашествиям ассирийцев ускорила процесс объединения мелких индийских княжеств в единое государство. В 672 г. до н. э. мидийцы, поддержанные киммерийцами и скифами, вторгшимися из Северного Причерноморья в Переднюю Азию в последние десятилетия VIII и в начале VII в. до н. э., подняли восстание против Ассирии. Но вскоре ассирийцам удалось добиться, чтобы скифы отпали от восставших. Мидийцы продолжали борьбу и смогли добиться независимости. Они сумели создать свое государство, которое к середине VII в. до н. э. наряду с Ассирией, Эламом и Урарту стало крупным царством. В 653 г. мидийцы предприняли поход против Ассирии. Но в это время скифы, союзники Ассирии, напали на мидийцев. Последние потерпели поражение, не выдержав борьбы на два фронта. В 653 – 624 гг. до н. э. в Мидии господствовали скифы.
В 624 г. до н. э. мидийский царь Киаксар нанес поражение скифам и окончательно объединил все мидийские племена в единое государство со столицей в Экбатанах (ныне Хамадан). Вскоре Киаксар создал боеспособную регулярную армию, реорганизовав ее по родам оружия (копьеносцы, лучники и конница) вместо прежнего ополчения по племенному принципу.

Свернутый текст

Теперь мидийцы обратились против Ассирии, которая к тому времени уже более десяти лет воевала с Вавилонией. В 614 г. до н. э. мидийцы во главе с Киаксаром захватили Ашшур, древнюю столицу Ассирии. В августе 612 г. мидийцы и вавилоняне ворвались в Ниневию. В результате разгрома Ассирийской державы мидийцы захватили восточную часть Малой Азии и коренную территорию Ассирии. Киаксар, которого древнегреческий трагик Эсхил назвал «основателем владычества над Азией», стал расширять границы своего государства за счет южных и восточных соседей. Один из первых его ударов обрушился на Персию, которая была завоевана около 624 г. до н. э. Киаксару удалось захватить также Парфию и Гирканию, расположенные к востоку от Каспийского моря, а кроме того, Армению. Около 590 г. Киаксар присоединил к Мидии Манну – крупное государство к западу от Мидии. Тогда же мидийцы подчинили своей власти и Урарту.
В VII и первой половине VI в. до н. э. Мидия была центром иранской материальной и духовной культуры, которую затем заимствовали и развили персы. В трудах Геродота и Полибия сохранилось описание царского дворца в Экбатанах. Дворец был окружен семью крепостными стенами. При этом одна стена возвышалась над другой на высоту бастиона, а сами бастионы были окрашены в различные цвета. Два бастиона, примыкавшие к дворцу, были соответственно посеребрены и позолочены. Внутри этих стен находились сам дворец и сокровищница. Дворец имел в окружности более одного километра. Потолки и портики дворцовых покоев были сделаны из кедра, обшитого золотом и серебром. Раскопки археологических памятников Мидии начались всего несколько десятилетий назад. Поэтому исследователям еще предстоит открыть индийскую дворцовую архитектуру и памятники монументального искусства. За последние 30 лет на территории Мидии велись интенсивные археологические работы. Обнаруженные в ходе их памятники относятся к эпохе железного века и датируются временем между 1300 – 600 гг. до н. э. Особо следует отметить «луристанские бронзы» – вотивные и бытовые предметы, оружие, детали конской сбруи, изображающие реальных и фантастических животных. Часть предметов относятся к рубежу II и I тыс. до н. э.
В 1947 г. местные жители нашли у высокого холма в 42 км к востоку от г. Саккыз большой клад. Среди найденных сокровищ выделяются золотое нагрудное украшение, которое, по всей вероятности, носил царь, обломок золотой царской диадемы, массивная золотая часть ножен меча, серебряные и золотые детали конской сбруи и керамические сосуды. Для украшения этих предметов чаще всего использовались изображения оленя, грифа, зайца и барана. Позднее археологи установили, что на месте клада в VIII – VII вв. до н. э. была расположена крепость. Надо полагать, что к тому же времени относятся и упомянутые вещи из Саккыза.
С 1951 г. велось исследование холма Хасанлу в северо-западном Иране. Этот холм высотой 25 м скрывал, в частности, памятники мидийской эпохи. Было раскопано укрепленное здание (по-видимому, дворец), окруженное стеной с двенадцатью башнями, интервалы между которыми составляют около 10 м. К зданию вел портик длиной 4,5 м. За портиком следовал «зал аудиенций» с четырьмя рядами колонн. Здание это погибло в огне в конце IX в. до н. э. во время набега урартского войска. В 1961-1962 гг. был раскопан могильник Марлик в области Гилян. Этот памятник содержал 53 погребения с богатым инвентарем. Особый интерес представляют найденные в нем золотая фигурка человека в церемониальной одежде, мужская и женская керамические фигуры обезьяно-людей, золотые и серебряные сосуды с изображениями различных, в том числе и фантастических, животных. Большой интерес представляет памятник мидийской эпохи, получивший название Нуш-и Джантепе. Он расположен в 70 км к югу от Хамадана. В 750 – 600 гг. там была индийская крепость с культовыми и административныии зданиями и жилыми покоями для правителей и их вельмож. Помещения крепости, сооруженные из сырцового кирпича, сохранились на высоту до 8 м. На территории крепости находились также зал для аудиенций и два храма огня. Все эти здания были обнесены круглой кирпичной стеной с башнями.

18

Ахеминидская держава. Этапы политической истории

В 558 г. до н. э. царем персидских племен стал Кир П. Центр Персидского государства был расположен вокруг г. Пасаргады, интенсивное строительство которого относится еще к началу царствования Кира. Когда Кир II стал царем Персии, на всем Ближнем Востоке оставалось четыре крупных державы: Мидия, Лидия, Вавилония и Египет. В 553 г. до н. э. Кир поднял восстание против Астиага, царя Мидии, в вассальной зависимости от которого находились персы. Война длилась три года и окончилась в 550 г. полной победой персов. Экбатаны, столица бывшей Мидийской державы, стали одной из царских резиденций Кира. Покорив Мидию, Кир формально сохранил Мидийское царство и принял официальные титулы индийских царей: «великий царь, царь царей, царь стран».
Начиная со времени захвата Мидии Персия, до того малоизвестная периферийная область, выступает на широкую арену мировой истории, чтобы в течение следующих двух столетий играть в ней ведущую в политическом отношении роль. В 549 – 548 гг. до н. э. персы подчинили своей власти страны, входившие в состав бывшей Мидийской державы, а именно Парфию, Гирканию и, вероятно, Армению. В конце октября 547 г. до н. э. у р. Галис произошла кровопролитная битва между персами и лидийцами, окончившаяся безрезультатно. Ни одна из сторон не рискнула вступить в новый бой, царь Лидии Крез отступил в свою столицу Сарды. Следующая битва произошла у стен этого города. Под напором превосходящих сил противника лидийцам пришлось бежать в Сарды, где они были осаждены. Осада длилась всего четырнадцать дней. В мае 547 г. до н. э. город был взят персами, и Лидийское царство перестало существовать. После этого настала очередь и греческим государствам Малой Азии признать власть Кира.

Свернутый текст

Между 545 и 539 гг. до н. э. Кир покорил восточноиранские (ныне восточные провинции Ирана и некоторые районы Афганистана и Индии) и среднеазиатские области Дрангиану, Маргиану, Хорезм, Согдиану, Бактрию, Арейю, Гедросию, племена саков, Саттагидию, Арахосию и Гандхару. Осенью 539 г. персы захватили Вавилонию. После этого все западные страны до границ Египта (Сирия, Палестина и Финикия) добровольно подчинились Киру. Затем Кир решил обезопасить северо-восточные границы своего государства от вторжения кочевых племен массагетов в Средней Азии. Эти набеги наносили значительный ущерб областям с оседлым населением, которые входили в состав Ахеменидской державы. Во время битвы на восточной стороне Амударьи в начале августа 530 г. до н. э. персидская армия потерпела полное поражение, а сам Кир погиб.
В том же году царем Ахеменидской державы стал Камбиз, старший сын Кира. В мае 525 г. до н. э. персы разгромили египетскую армию и захватили Египет. В марте 522 г. Камбиз умер, и в конце того же года царский престол в Персии захватил Дарий I. Начало его правления было ознаменовано многочисленными восстаниями народов Ахеменидской державы. Против Дария подняли мятежи Персия, Мидия, Элам, Маргиана, Парфия, Саттагидия, сакские племена Средней Азии, Вавилония и Египет. Эти восстания были подавлены через год с небольшим в результате кровопролитных битв. Восстановив империю Кира и Камбиза в ее прежних границах, Дарий в 519 г. до н. э. возглавил поход против сакского племени тиграхауда, жившего в Средней Азии, и покорил его. Затем между 519 – 512 гг. персы захватили Фракию, Македонию и северо-западную часть Индии. К концу VI в. до н. э. границы Ахеменидской державы простирались от р. Инд на востоке до Эгейского моря на западе, от Армении на севере до первого нильского порога на юге. Таким образом возникла первая в истории мировая держава, объединившая под властью персидских царей из династии Ахеменидов десятки стран и народов. Социально-экономические институты и культурные традиции, сложившиеся в ахеменидский период, сыграли большую роль в мировой истории и сохранялись в течение многих столетий, обслуживая государства Александра Македонского, Селевкидов, парфян, Сасанидов. Вскоре на политическом горизонте появился опасный противник. Весной 334 г. до н. э. Александр Македонский выступил в поход против Персии. Его армия состояла из 30 тыс. пехотинцев и 5-тысячной конницы. Ядром войска были тяжеловооруженная македонская пехота и конница. Кроме того, в нем были греческие пехотинцы, критские лучники и фессалийская конница. Войско сопровождало 160 боевых кораблей. Для штурма городов везли осадные машины. Первое столкновение произошло летом 334 г. до н. э. на Геллеспонте при р. Гранике. Победителем вышел Александр. После этого он захватил греческие города в Малой Азии и двинулся в глубь страны. Летом 333 г. македоняне устремились в Сирию, где были сосредоточены основные силы персов. В ноябре того же года произошла новая битва при Иссе, на границе Киликии с Сирией. Пока шли ожесточенные сражения, персидский царь Дарий III потерял самообладание и, не ожидая их исхода, бежал, бросив свою семью, которая попала в плен. Битва окончилась полным триумфом Александра, и теперь для него был открыт путь в Сирию и на финикийское побережье. С захватом Финикии македонянами персидский флот лишился своего главенствующего положения на море, поскольку он состоял в основном из финикийских кораблей. Осенью 332 г. до н. э. Александр захватил Египет, а потом вернулся в Сирию и направился к местности Гавгамелы, недалеко от Арбелы, где находился персидский царь со своим войском. 1 октября 331 г. до н. э. произошла битва. Решающая схватка завязалась в центре, где Александр вместе со своей конницей врезался в середину персидского войска. Персы ввели в бой колесницы и слонов, но Дарий III, как и при Иссе, преждевременно счел продолжавшуюся битву проигранной и трусливо скрылся. Александр одержал бесспорную победу и захватил Вавилонию, а в феврале 330 г. до н. э. македоняне вступили в Сузы. Потом в руки македонского войска попали города Персеполь и Пасаргады, династийные столицы персидских царей, где хранились их главные сокровищницы. Дарий III со своими приближенными бежал в Восточный Иран, где вскоре пал от руки наместника Бактрии Бесса, стремившегося захватить престол. Но в 329 г. до н. э. Бактрия также была покорена македонской армией, и Ахеменидская держава погибла.

ЭКОНОМИКА И СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ
По своему социально-экономическому укладу и традициям империя персидских царей отличалась большим разнообразием. В нее входили области Малой Азии, Элам, Вавилония, Сирия, Финикия и Египет, которые задолго до возникновения государства персидских племен имели свои развитые цивилизации и социальные институты. Наряду с этими экономически передовыми странами персы покорили также массагетские и другие племена, которые находились на стадии разложения родового строя, занимались собирательством и жили групповым браком.
Для создания эффективного аппарата управления столь разнородными областями около 519 г. до н. э. Дарий I приступил к осуществлению своих знаменитых административно-финансовых реформ. Государство было разделено им на двадцать административно-податных округов, которые назывались сатрапиями. Во главе их стояли сатрапы. Этот титул существовал еще при Кире II и Камбизе, но тогда гражданские и военные функции были объединены в руках одного и того же лица, каковым и являлся сатрап. Дарий же ограничил власть сатрапов, установив четкое разделение функций между ними и военачальниками. Теперь сатрапы превратились в гражданских наместников. Они стояли во главе администрации своей области, осуществляли там судебную власть, следили за хозяйственной жизнью, поступлением податей и выполнением повинностей. Армия была в ведении военачальников, независимых от сатрапов и подчиненных непосредственно царю. Однако после смерти Дария I правило о четком разделении военных и гражданских функций строго не соблюдалось.
В состав обширных сатрапий могли входить и страны, которые пользовались автономией во внутренних делах. Это относится к отдаленным провинциям, в повседневную жизнь которых персидская администрация вмешивалась редко, осуществляя управление ими с помощью местных правителей и ограничиваясь получением податей. Такие племена, как арабы, колхи, эфиопы, саки и др., управлялись своими племенными вождями.
В связи с осуществлением новых реформ был создан большой центральный аппарат во главе с царской канцелярией. Центральное государственное управление находилось в Сузах – административной столице Ахеменидской державы. Царский двор осень и зиму проводил в Вавилоне, лето – в Экбатанах, весну – в Сузах, а время больших праздников – в Пасаргадах и Персеполе.
Официальным языком Ахеменидской державы был арамейский, который применялся для общения между государственными канцеляриями всего государства. Из центра в Сузах во все концы державы рассылались официальные документы на этом языке. Получив документы на местах, писцы, которые знали два или несколько языков, переводили их на родной язык наместников областей. Кроме общего для всей империи арамейского языка в различных странах официальные документы писали и на местных языках, и, таким образом, делопроизводство велось на двух и более языках.
Для управления сатрапиями была налажена регулярная почтовая служба. На крупных дорогах существовали специальные пункты с постоялыми дворами, которые были расположены на расстоянии дневного перехода и охранялись государством. На особенно важных из них находились сторожевые укрепления с охраной. От Сард до Суз, например (путь этот составлял около 2470км), было 111 станций. Сменяя лошадей и гонцов, за день можно было преодолеть до 300 км, и все расстояние от Сард до Суз проезжали обычно за неделю.
Клинописные документы из Персеполя, составленные на рубеже VI и V вв., содержат обильную информацию о доставке государственной почты в различные области Ахеменидской державы, от Египта до Индии. Сохранились, в частности, письма служебного характера и донесения высокопоставленных чиновников друг другу. Донесения, адресованные царю, обычно отправляли в Сузы и, по всей вероятности, в большинстве случаев фактически были предназначены для царской канцелярии. Из Суз с распоряжениями царя гонцов посылали чуть ли не во все сатрапии. Естественно, что для регулярной доставки государственных распоряжений необходимо было располагать значительным штатом профессиональных гонцов, которые находились на постоянном государственном довольствии. На промежуточных пунктах имелись царские склады, откуда отпускали продовольствие для гонцов и других чиновников, отправленных с поручениями в дальний путь. Для сообщения срочных вестей применялась также сигнализация огнем. Однако в древности почтовая служба существовала лишь для государственных нужд. Частные письма посылались либо с оказией, либо через гонцов или агентов, состоявших на службе у частных лиц. Много частных писем сохранилось из Вавилонской сатрапии Ахеменидской державы. Поскольку они дают представление о повседневной жизни, приведем некоторые из них. Например, сестра пишет своему брату: «Привет моему брату. Будешь ли ты хорошо обращаться с моими детьми, когда я умру? Выкупишь ли ты их из долговой тюрьмы, если они попадут туда? При моей жизни ты был жесток со мною. Подними голову и скажи правду, глядя на солнце: не растила ли я тебя, как если бы ты был моим собственным сыном? Или я должна сама прийти к тебе и сказать все это прямо тебе в глаза? Почему, когда наш брат Римут заболел, ты не отправил его ко мне?.. Пришли мне ячмень и финики, ибо у меня ничего нет. Пусть это письмо смягчит твое сердце, и боги сделают твое сердце милосердным».
Другой человек пишет своей сестре: «Это ужасно! Почему нет никаких известий ни от кого из вас? Мое сердце радуется, узнав, что ты беременна. Вести, которые доходят до меня, неутешительны. Пошли мне одну мину серебра и тунику с кем-нибудь, кто направляется сюда...» Следующее письмо полно тревоги за судьбу друга: «Белэпуш, который находится с вами, дорог мне, как брат. Вы должны заставить замолчать всякого, кто своими рассказами порочит его. Во всех отношениях мы с ним как братья. Я пишу это, будучи в большом беспокойстве. Сделайте мне одолжение и срочно пришлите ответ на это письмо». Некий Римут-Набу пишет своим родственникам: «В течение двух лет я не видел вашей сестры, но в тот же день, когда увидел, взял ее к себе. Два года Набукишар требует ее, говоря: «Она – рабыня, которая принадлежит мне». Вы слишком боитесь наместника и поэтому не решаетесь пожаловаться царю. Из-за этой боязни вы потеряете ее». За кажущимся интересом к астрономии в строках другого письма проглядывают тревоги земной жизни: «Когда я смотрел на Луну, появились облака. Не произошло ли лунного затмения? Пожалуйста, сообщи мне точно об этом. Узнай, какие молитвы нужно произносить в случае затмения. Сообщи мне свое мудрое мнение». Из Египетской сатрапии также сохранились интересные частные письма. Большинство из них было написано на рубеже VI – V вв. до н. э. Одно письмо кончается, например, следующими словами: «Когда я найду надежного человека, я вам кое-что вышлю». Отправитель другого письма сообщает: «Змея укусила меня, и я умираю, а ты даже не пришлешь письма, чтобы справиться, жив ли я или уже умер». В третьем письме содержится просьба: «Смотри теперь за детьми, пока Ахутаб не прибудет и не доверит их другим».
Ахеменидская империя могла существовать при хорошо налаженной налоговой системе. Однако при Кире II и Камбизе еще не было твердо отрегулированной системы податей, основанной на учете экономических возможностей стран, входивших в состав державы. Около 519 г. до н. э. Дарий I ввел новую систему государственных податей. Все сатрапии обязаны были платить строго зафиксированные для каждой области денежные подати серебром, что устанавливалось с учетом обрабатываемой земли и степени ее плодородности. В труде Геродота сохранился подробный перечень податей, которые ежегодно платили сатрапии Ахеменидской державы. Согласно ему, в общей сложности подвластные персидским царям народы платили в год около 7740 вавилонских талантов серебра (232 200 кг), не считая Индийской сатрапии, которая вносила подать золотым песком. Кроме денежных налогов необходимо было также платить подать натурой: зерном, фруктами, вином, скотом, коврами, одеждой, золотыми и серебряными сосудами и т.д.
Дарий I ввел единую для всей державы монетную единицу, составлявшую основу ахеменидской денежной системы, а именно золотой дарик весом 8,42 г. Чеканка золотой монеты была прерогативой персидского царя. Обычным средством обмена служил серебряный сикль весом 5,6 г с примесью не более 5 %, чеканившийся главным образом в малоазийских сатрапиях от имени царя. Серебряные монеты различной стоимости чеканили также автономные города и зависимые цари, например цари финикийских городов, а также сатрапы.
Однако монеты персидской чеканки имели ограниченное хождение вне Малой Азии. Обычно торговля велась с помощью слитков нечеканного серебра, а монеты персидской чеканки играли лишь второстепенную роль. Поэтому легко понять, почему в кладе серебряных монет, найденных в 1933 г. в Кабуле и свидетельствующих об обращении чеканенных денег в Восточном Иране (клад был зарыт около 380 г. до н. э.), содержится всего 8 сиклей персидской чеканки. В то же время клад имеет греческие монеты чуть ли не из всех областей Греции и всех времен, начиная от архаических слитков квадратной формы с клеймами до статеров и тетрадрахм.
Именно в ахеменидское время с монетным обращением ознакомились области Восточного Ирана и Средней Азии, и на их территории найдены образцы дариков и других персидских монет. Тем не менее нет оснований говорить об их широком распространении на этих территориях.
Относительное политическое спокойствие и регулярные контакты между различными сатрапиями Ахеменидской державы и наличие хороших морских и сухопутных дорог способствовали развитию международной торговли в небывалых до того времени масштабах. Для расцвета торговых связей большое значение имела и экспедиция морехода Скилака, уроженца области Кария в Малой Азии. Около 518 г. до н. э. Дарий I велел ему выяснить возможность установления морских связей между Индией и другими странами своей державы. Корабли Скилака проплыли по
Индии до Индийского океана и затем, обогнув Аравию, вдоль южных берегов Ирана добрались до побережья Красного моря.
В Ахеменидской державе существовало много важных караванных путей. В частности, большое значение имела дорога, которая, пересекая Загросские горы, соединяла Вавилонию с Экбатанами и затем продолжалась до Бактрии и границ Индии.
Для развития торговых контактов немалое значение имело и различие в природе и климатических условиях стран, входивших в состав Ахеменидской державы. Из Индии импортировали золото, слоновую кость и благовония. Из Согдианы и Бактрии в страны Передней Азии поступали лазурит и сердолик, из Хорезма – бирюза. Из Египта вывозили зерно и полотно, из Вавилонии – шерстяную одежду, из финикийских городов – вино и предметы ремесленного производства (прежде всего стеклянные сосуды).
Особенно обширная информация о торговле сохранилась в вавилонских документах ахеменидского времени. Большое значение во внутренней и внешней торговле имели могущественные деловые дома. Наиболее известным из таких домов был дом Эгиби, который начал функционировать еще до ахеменидского времени и продолжал свою деятельность до V в. до н. э. Он продавал и покупал поля, дома, рабов, а также занимался банковскими операциями, выступая заимодавцем, принимая на хранение вклады, давая и получая векселя, уплачивая долги своих клиентов, финансируя и основывая коммерческие предприятия. Велика была роль дома Эгиби и в международной торговле. Например, представители Эгиби ездили в Мидию и Элам, покупая там местные товары и перепродавая их в Вавилонии.
В V в. до н. э. в южной и центральной Вавилонии выделялся дом Мурашу, занимавшийся торговыми и ростовщическими операциями. Он брал в аренду поля, принадлежавшие персидским вельможам, чиновникам и царским воинам, платил их владельцам арендную плату и вносил за них в государственную казну денежные и натуральные подати. В течение одного календарного 423/422 года до н. э. доходы Мурашу одними только финиками равнялись около 48 200 гектолитров, что в денежном исчислении составило бы 350 кг серебра.
Стабильность Ахеменидской державы во многом зависела от армии. Ее костяк составляли мидийцы и персы. Большая часть взрослого мужского населения персов являлись воинами. Они начинали служить с двадцати лет. В войнах, которые вели персидские цари, не последнюю роль играли и восточные иранцы. В частности, сакские племена Средней Азии поставляли для персидских царей значительное количество привычных к постоянной военной жизни конных лучников. Высшие должности в гарнизонах, основных стратегических пунктах, крепостях и т.д. обычно находились в руках персов. Армия состояла из конницы и пехоты. Совместные действия кавалерии и лучников обеспечили персам победы во многих войнах. Лучники расстраивали ряды противника, после чего кавалерия уничтожала его.
В завоеванных странах для предотвращения восстаний покоренных народов были размещены войска, состав которых был очень пестрым. Но в них обычно отсутствовали жители данной страны. Например, в Египте персидские цари держали армию в 10-12 тыс. человек. Приблизительно такое же число воинов было и в гарнизонной армии, размещенной в Вавилонии.
На границах державы персидские цари сажали воинов, наделив их земельными участками. Из армейских гарнизонов подобного типа лучше всего известна элефантинская военная колония, созданная для несения сторожевой и военной службы на границах Египта с Нубией. В этом гарнизоне, размещенном на о-ве Элефантина, находились персы, мидийцы, греки, карийцы, хорезмийцы и другие чужеземцы, но основную его часть составляли иудейские поселенцы, служившие там еще при египетских фараонах, т.е. до завоевания этой страны персами.
Во время важнейших военных походов все народы державы обязаны были выделить установленное количество воинов. Со времени Дария I персы стали играть господствующую роль и на море. Морские войны велись с помощью кораблей финикийцев, киприотов, жителей островов Эгейского моря и египетского флота.

КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ
В первой половине I тыс. до н. э. в Восточном Иране или в Средней Азии возник зороастризм – религиозное учение, основателем которого был Зороастр. Можно утверждать, что он жил еще до завоевания Средней Азии персами. Ахеменидское господство, как известно, оказало глубокое воздействие на культуру всех народов Персидской империи. Но в Авесте, священной книге зороастрийцев, нет ахеменидских терминов. Там нет также упоминаний о деньгах, налоговой системе и других развитых социальных понятиях и государственных институтах, о мидийских или ахеменидских царях. В целом материальная культура Авесты архаична, ибо она не знает железа, городской жизни и крупных государственных образований. Правда, Авеста – памятник многослойный. Ее древнейшие части (Гаты) по форме и содержанию значительно отличаются от остальной Авесты. Они составлены в стихотворной форме и являются проповедями самого Зороастра. Наибольшей частью Авесты является так называемая Младшая Авеста. Составление ее ядра началось, по-видимому, в последней четверти V в. до н. э. Многие произведения младоавестийской литературы относятся к еще более позднему, аршакидскому времени, приблизительно к III в. до н. э.
С момента своего возникновения зороастризм за время долгого развития пережил сложную эволюцию. Учение самого Зороастра нашло отражение в Гатах. Согласно этому сочинению, Зороастр получил от бога Ахура-Мазды (в греческой транскрипции – Ормузд) наказ обновить религию, после чего порвал с древними верованиями. Он провел в жизнь кардинальную религиозную реформу, возвестил миру о новой вере, вере в конечную победу Ахура-Мазды, отверг часть древних племенных богов (дэвов), а других поставил ниже нового божества. Ахура-Мазда, по учению Зороастра, – единственный всемогущий и вездесущий бог добра, символ света, жизни и правды. Он существовал до сотворения мира и является его создателем. Но наряду с ним издревле существовал и дух зла – Ангхро Манью (в греческой транскрипции – Ариман), который олицетворяет собой мрак, смерть и вместе со своими пособниками (дэвами) творит зло. Ахура-Мазда непрерывно борется с ним и в этой борьбе опирается на своих помощников, которые несут добромыслие, правду и бессмертие (триада зороастрийской этики). Человек создан Ахура-Маздой, но свободен в выборе между добром и злом и потому доступен воздействию духов зла. Своими мыслями, словами и делами человек должен бороться против Ангхро Манью и его приверженцев – дэвов.
Кроме того, Зороастр обращается к своим последователям с призывом защищать стада от набегов кочевых племен. Он выступает против истребления скота, против кровавых жертвоприношений и вменяет в обязанность каждому верующему выращивать и сберегать животных. В Гатах, отразивших процесс распада доклассового общества в восточноиранских и среднеазиатских областях, слышны и отзвуки борьбы скотоводов и земледельцев против могущественной родовой знати.
Зороастрийские жрецы создали сложное эсхатологическое учение, согласно которому мировая история длится 12 тыс. лет. Первые 3 тыс. лет были золотым веком – тогда не было ни холода, ни жары, ни болезней, ни смерти, ни старости. Земля изобиловала скотом; это был период господства Ахура-Мазды. Но затем золотой век кончился, и Ангхро Манью породил голод, болезни и смерть. Однако в мир явится спаситель (саошьянт) из рода Зороастра, и в конечном счете добро восторжествует над злом, возникнет идеальное царство, где будет безраздельно, и на небе и на земле, владычествовать Ахура-Мазда. Солнце будет сиять вечно, и зло сгинет навсегда.
Зороастризм стал распространяться в Мидию, Персию и в другие страны иранского мира. По-видимому, в период правления последнего мидийского царя Астиага (первая половина VI в. до н. э.) зороастризм уже стал официальной религией в Мидии. Согласно Геродоту, придворными жрецами у Астиага были маги, которые являлись жрецами зороастрийского культа, хранителями религиозных традиций мидийцев и персов.
В VI и V вв. до н. э. народные массы Персии поклонялись древним божествам природы – Митре (бог Солнца и света), Анахите (богиня воды и плодородия) и др., почитая, иными словами, свет, Солнце, Луну, ветер и другие стихийные силы природы. Кир II и Камбиз еще находились в плену древних религиозных представлений иранских племен, и верховное место в их пантеоне, по всей вероятности, принадлежало не Ахура-Мазде, а Митре. Зороастризм начал распространяться в Персии лишь на рубеже VI – V вв. до н. э., в период царствования Дария I. Персидские владыки, оценив преимущества учения Зороастра как новой официальной религии, тем не менее не отказались от культов древних богов, которым поклонялись иранские племена. Если у Зороастра Ахура-Мазда был по существу единственным богом, то у персидских царей, начиная с Дария I, он стал верховным божеством. В ахеменидский период (VI – IV вв.) зороастризм еще не превратился в догматическую религию с твердо установленными нормами, и поэтому появлялись различные модификации нового религиозного учения. Одной из таких форм раннего зороастризма и была персидская религия, берущая начало со времени Дария I.
Отсутствием догматической религии объясняется веротерпимость персидских царей. Например, Кир II покровительствовал возрождению древних культов в покоренных странах и велел даже восстановить разрушенные халдейскими завоевателями храмы в Вавилонии, Эламе, Иудее и т.д. Захватив Вавилонию, он принес жертвы верховному богу вавилонского пантеона Мардуку и другим местным богам, чтил их и восстанавливал их святилища. После захвата Египта Камбиз короновался по египетским обычаям, участвовал в религиозных церемониях в храме богини Нейт в городе Саисе, поклонялся и другим египетским богам и приносил им жертвы. Подобным же образом он короновался на Вавилонское царство, исполнив древние священные обряды и приняв престол «из рук Мардука».
Объявив себя сыном богини Нейт, Дарий I строил храмы Амону и другим египетским божествам, посвящал им богатые пожертвования. Подобным же образом в Иерусалиме персидские цари почитали Яхве, в Малой Азии – греческих богов, в других завоеванных странах – местных богов. В их храмах приносились жертвы от имени персидских царей, которые стремились добиться благожелательного к себе отношения со стороны сверхъестественных сил.
Персы обожествляли также горы и реки. Боги иранского пантеона выступали в персепольских текстах гораздо реже, нежели эламские боги, и, судя по размерам жертвоприношений и возлияний, отнюдь не занимали привилегированного положения.
Почитание персидскими царями богов покоренных народов было не только актом политического расчета, позволявшим избегнуть трудностей на пути к мировому господству. Хотя ахеменидские цари считали своего Ахура-Мазду самым могущественным богом, они верили также и в богов покоренных народов, молились им и искали у них снисхождения и защиты. Правда, когда в 482 г. до н. э. в Вавилонии вспыхнуло восстание против персидского господства, Ксеркс разрушил главный храм этой страны Эсагилу и велел увезти оттуда в Персию статую бога Мардука. Во время греко-персидских войн Ксеркс разрушал также некоторые греческие храмы.
В самом Иране Ксеркс провел религиозную реформу, направленную на централизацию религиозного культа. С помощью этой реформы он, по-видимому, стремился уничтожить храмы Митры, Анахиты и других древнеиранских богов, отвергнутых Зороастром. Однако реформа оказалась безуспешной, так как ко времени правления Ардов в одну державу, способствовали расширению культурных и географических познаний. Это был период интенсивного этнического смешения и синкретизма культур и религиозных представлений различных народов. Контакты между различными странами стали более регулярными, чем в предшествующий период.
В частности, источники свидетельствуют о частых поездках государственных чиновников из Египта, Вавилонии, Лидии, Индии, Бактрии и других стран в Сузы и Персеполь. Стало возможным также ездить из одной страны в другую для торговых или других целей и жить там постоянно или длительное время. Например, из Элама в Вавилонию даже отправлялись наемники для выполнения сезонных сельскохозяйственных работ, а после уборки урожая возвращались домой. Осуществлялись и поездки для сбора научной информации. Можно упомянуть о знаменитом Геродоте, который был в Вавилонии, Финикии, Египте и других странах Ахеменидской державы, собирая материал для своей «Истории».
Иран, с незапамятных времен являвшийся посредником в передаче культурных ценностей, продолжал эту миссию и при Ахеменидах. Но народ Ирана создал свою оригинальную и высокоразвитую цивилизацию. Одним из великих ее достижений является древнеперсидская клинопись, в которой насчитывается всего 43 знака в отличие от аккадской клинописи с ее 600 знаками. Однако персидская письменность употреблялась в основном для царских торжественных надписей, которые украшали гробницы правителей, стены и колонны дворцов или вырезались на металлической посуде, оружии, каменных вазах и печатях. Самой знаменитой из этих надписей является Бехистунская, рассказывающая о событиях конца правления Камбиза и первых годах царствования Дария I.
Высота ее вместе с рельефом составляет 7,8 м, ширина – 22 м. Как и большинство других ахеменидских надписей, она составлена на древнеперсидском, эламском и аккадском языках. Кроме того, на о-ве Элефантина найдены фрагменты арамейского варианта этой надписи, а в Вавилоне – большой обломок камня, на котором сохранилась часть аккадской версии ее. Трехъязычный текст надписи высечен на Бехистунской скале, расположенной между городами Хамадан и Керманшах, на высоте 105 м над дорогой, которая в древности связывала Вавилонию с Мидией и другими странами к востоку от нее. Над надписью возвышается рельеф. Бог Ахура-Мазда, который парит над остальными фигурами, протягивает левую руку с кольцом к Дарию, символически вручая ему царскую власть, а поднятой правой рукой благословляет царя. Дарий изображен в натуральную величину в царской короне. Правая рука его в молитвенном жесте простерта к Ахура-Мазде, в левой он держит лук. Левой ногой Дарий попирает поверженного, корчащегося в агонии мага Гаумату, захватившего престол еще при жизни Камбиза. Слева, за спиной Дария, находятся двое его придворных – копьеносец Гобрий и лучник Аспатин. Непосредственно за Гауматой изображены восемь мятежных самозванцев, вздумавших бунтовать при восшествии Дария на трон, и вождь сакского племени тиграхауда. Руки их связаны за спиной, они скованы одной длинной цепью.
Другие надписи ахеменидских царей находятся в Накши-Рустаме, Персеполе, Сузах, Экбатане и в Египте. Большинство их сопровождается рельефами. Накш-и-рустамские надписи помещены на гробнице Дария I, в 5 км к северо-западу от Персеполя. Гробница эта сооружена на высоте около 20 м. Она выдолблена в скале в стиле древних иранских традиций. В усыпальнице, в которую ведет дверь, в громадных нишах расположены три массивных саркофага, в одном из них покоились останки Дария, а в двух других – прах членов его семьи. Над портиком возвышаются скульптурные изображения. Дарий в окружении своих придворных восседает на троне, его держат представители 30 народов Ахеменидской державы, запечатленные с детальной передачей характерных для них антропологических и этнографических особенностей. Изображения сопровождаются надписями – «ярлыками», указывающими на этническую принадлежность каждого из них. В левой руке царь держит лук, правая рука поднята к Ахура-Мазде, как бы парящему над всем памятником. Справа – алтарь со священным огнем.
Три надписи Дария I повествуют о сооружении по его приказу канала от Нила до Красного моря. Они найдены на бывшем перешейке Суэцкого канала и составлены на египетском, древнеперсидском, эламском и аккадском языках. На всех трех стелах в египетском тексте имеются сходные изображения: обе половины Египта символически соединены с овалом, где начертано имя Дария. Надпись упоминает 24 подвластные Дарию страны; представители каждой страны изображены в отдельных овалах обращенными лицом к овалу с царским именем.
В Сузах найдена статуя Дария I, когда-то стоявшая у монументальных ворот в его парадный дворец. Царь изображен на прямоугольном постаменте в образе египетского бога Атума (божество закатного солнца), но в персидской одежде. Статуя имела магическую цель гарантировать Дарию вечные благодеяния со стороны египетских богов. На памятнике сохранилась также четырехъязычная надпись.
По крайней мере уже в VI з. до н. э. возник древнеперсидский календарь. Это был лунный календарь, который состоял из 12 месяцев по 29 или 30 дней. 12 лунных месяцев составляли 354 дня. Таким образом, древнеперсидский календарь имел год на 11 дней короче солнечного года. Через три года разница между лунным и солнечным календарем достигала 30 – 33 дней, и, чтобы эту разницу устранить, через три года необходимо было добавлять к году дополнительный (високосный) тринадцатый месяц. Названия месяцев были связаны с сельскохозяйственными работами (например, месяцы чистки оросительных каналов, сбора чеснока, лютого мороза) или с религиозными праздниками (месяц поклонения огню и т.д.).
В Иране существовал также зороастрийский календарь, в котором названия месяцев и дней образованы от имен зороастрийских божеств (Ахура-Мазды, Митры, Анахиты и др.). Год этого календаря состоял из 12 месяцев по 30 дней в каждом, к которым добавляли еще 5 дней (всего 365 дней). По-видимому, зороастрийский календарь возник в Восточном Иране еще в ахеменидский период. Но в это время он употреблялся только в религиозных целях, а позднее (во всяком случае при Сасанидах) был признан в качестве официального государственного календаря.
В ахеменидское время народы Средней Азии и северо-западной Индии впервые ознакомились с арамейским письмом, которое, как отмечалось, употреблялось главным образом в государственной канцелярии. При Ахеменидах выработались стандартные формулы передачи арамейских терминов и канцелярских выражений на различных иранских языках, и из канцелярского арамейского впоследствии возникли парфянская, среднеперсидская, согдийская и хорезмийская идеографические системы письма, сыгравшие большую роль в истории культуры иранских народов. К ахеменидскому времени относится также заимствование многих древнеиранских слов санскритом. Это прежде всего были термины социально-экономической, военной и административной лексики.
Величественными памятниками персидской архитектуры являются дворцовые комплексы в Пасаргадах, Персеполе и Сузах. Пасаргады выстроены на высоте 1900 м над уровнем моря на обширной равнине. Здания города, которые представляют собой древнейшие памятники персидской материальной культуры, сооружены на высокой террасе. Они облицованы светлым песчаником, красиво гранулированным и напоминающим мрамор, расположены среди парков и садов. Самым замечательным памятником Пасаргад является сохранившаяся до сих пор гробница, в которой был погребен Кир П. Семь широких ступеней ведут в погребальную камеру шириной 2 и длиной 3 м. К этой гробнице прямо или косвенно восходят многие аналогичные памятники, в том числе и галикарнасский мавзолей наместника Карий Мавсола, считавшийся в древности одним из семи чудес света. Кстати, от имени этого наместника происходит и современное слово «мавзолей».
Строительство Персеполя началось около 520 г. до н. э. и продолжалось приблизительно до 450 г. до н. э. Площадь его составляет 135 тыс. кв. м. У подножия горы была сооружена искусственная платформа, для чего пришлось выровнять около 12 тыс. кв. м неровной скальной породы. Построенный на этой платформе город был окружен с трех сторон двойной стеной из сырцового кирпича, а с восточной стороны примыкал к неприступной горной скале. В Персеполь можно было пройти по широкой лестнице из 110 ступеней. Парадный дворец Дария I (ападана) состоял из большого зала площадью 3600 кв. м. Зал был окружен портиками. Потолки зала и портиков поддерживались 72 тонкими и изящными колоннами из камня. Высота их превышала 20 м. Ападана символизировала мощь и величие царя и служила для важных государственных приемов, в том числе и для приема послов. Она была связана с личными дворцами Дария I и Ксеркса специальными входами. В ападану вели две лестницы, на которых сохранились рельефы с изображениями придворных, личной гвардии царя, конницы и колесниц. По одной стороне лестницы тянется, например, длинная процессия представителей 33 народов державы, несущих подарки и подати персидскому царю. Это настоящий этнологический музей с изображением характерных черт в облике, одежде, вооружении различных народов и племен, в том числе и черт лица. В Персеполе были расположены также дворцы других ахеменидских царей, помещения для прислуги и казармы.
При Дарий I большое строительство велось и в Сузах. Надписи сообщают о сооружении там по его приказу нескольких дворцов. Для этого из 12 стран были доставлены необходимые материалы и ремесленники из многих областей державы были заняты на строительных и декоративных работах. Кедр, в частности, был привезен из Ливана, тиковое дерево – из Гандхары и Кармании, золото – из Лидии и Бактрии, самоцветы, лазурит и сердолик – из Согдианы, бирюза – из Хорезма, серебро и эбеновое дерево – из Египта, слоновая кость – из Эфиопии, Индии и Арахосии. Среди ремесленников, мастеров и зодчих были ионийцы, лидийцы, мидийцы, египтяне и вавилоняне.
Замечательным достижением народов Ахеменидской державы является искусство, известное не только по памятникам Пасаргад, Персеполя, Суз и других центров культуры, но и по многочисленным произведениям торевтики (чеканка на металле) и глиптики (резьба на драгоценных или полудрагоценных камнях). Однако сюжеты этого искусства очень однообразны и ограниченны. Это прежде всего изображения правителя у жертвенника с пылающим огнем, борьба царя-героя с разного рода фантастическими чудовищами, сцены военных триумфов и охоты государей и их вельмож. Ахеменидское искусство оставалось главным образом придворным монументальным искусством, которое символизировало могущество и величие царской власти.
Его определяющие черты оформляются еще на рубеже VI – V вв. до н. э. Это – строгая канонизация, стремление к симметрии, зеркальное построение одних и тех же сцен. В частности, эти черты характеризуют рельефы Персеполя. Например, проемы дверей дворцов имеют на обоих фасах косяков не только идентичные сцены, но также точно повторяемые пояснительные надписи. Каноны, созданные еще при Дарий I, не нарушаются на более поздних дворцах Персеполя, в архитектурном украшении скальных гробниц персидских царей, на памятниках торевтики V – IV вв. до н. э., хотя и дополняются новыми мотивами и образами. В Персеполе создается тот имперский ахеменидский стиль, который впоследствии широко распространяется, создав единство культуры от Инда до побережья Малой Азии и даже дальше к западу, до Египта. Произведения торевтики, в особенности ритоны, исполненные мидийскими, малоазийскими и восточноиранскими мастерами, каноничны по форме, орнаменту, даже по размерам, независимо от места их происхождения.
При анализе памятников ахеменидского искусства заметно влияние в конструкции колонн, урартские приемы возведения зданий на громадных искусственных платформах. Но вместе с тем ахеменидское искусство – вовсе не сумма заимствований. Привнесенные формы быстро утрачивали в нем свои первоначальные качества и функции. Другими словами, хотя детали того или иного образа, того или иного архитектурного здания известны из прошлых эпох и разных стран, сам образ отличен от всего известного и является специфически ахеменидским. Поэтому, несмотря на заимствования, все существенные аспекты ахеменидского искусства остаются самобытными и в целом оно – результат специфических исторических условий, определенной идеологии и социальной жизни.
Для ахеменидского искусства характерно виртуозное изображение изолированного предмета. Чаще всего это металлические чаши и вазы, высеченные из камня кубки, ритоны из слоновой кости, изделия ювелиров, скульптура из ляпис-лазури. Высокого уровня достигло художественное ремесло, на памятниках которого изображены домашние и дикие животные (бараны, львы, кабаны и др.). Значительный интерес представляют цилиндрические печати, вырезанные из агата, халцедона, яшмы. Эти печати с изображением царей, героев, фантастических и реальных существ до сих пор поражают зрителя совершенством форм и оригинальностью сюжетов.

19

Иран в парфянское время

Племена парков, кочевавшие в степях между Амударьей и Каспийским морем, около 250 г. до н. э. вторглись в область Нисейя в долине Атрека (на территории совр. Туркменской ССР) и около 247 г. до н. э. провозгласили царем Аршака (по его имени правители династии называются Аршакидами).
Создав собственное государство, парны бросили вызов селевкидским правителям, владыкам огромной державы, простиравшейся от Сирии до Средней Азии. В 239 г. до н. э. парны захватили провинцию Парфиену, ранее принадлежавшую Селевкидам, и впоследствии полностью слились с жившими там парфянскими племенами, которые были родственны им.
Около 171 г. до н. э. царем Парфии стал Митридат I, при котором это государство превратилось в могущественную державу, ставшую наследницей политического могущества Ахеменидов и в какой-то степени их культуры.
Парфянская держава не была однородна. В частности, на юге Ирана, в Фарсе, в начале III в. н. э. существовало несколько полузависимых мелких княжеств. Во главе одного из них стоял Сасан, от которого позднее правители Сасанидской династии получили свое родовое имя. Арташир, потомок Сасана и один из правителей этих княжеств, начал расширять принадлежащие ему владения. Объединив под своей властью все области Фарса, он присоединил к царству также районы Кермана и Хузистана. Парфянский царь Арта-бан V, встревоженный успехами Арташира, решил оказать ему противодействие. Однако в 224 г. н. э. он потерпел поражение от Арташира. Через два года, в 226 г., Арташир захватил г. Ктесифон, расположенный в Месопотамии и ранее принадлежавший парфянам. В том же году он провозгласил себя царем Ирана и торжественно короновался. Таким образом, Парфянская держава перестала существовать, и на древней родине ахеменидских царей возникла новая иранская империя – империя Сасанидов.

Свернутый текст

Интерес к достижениям древней культуры, созданной индийцами, персами и другими родственными им иранскими народами, был всегда велик в нашей стране и в Европе. Уже начиная с XV в. европейские путешественники стали интересоваться рельефами персепольских дворцов и доставлять в свои страны копии древнеперсидских надписей. В 1621 г. пионер итальянского востоковедения Пьетро делла Балле описал развалины Персеполя и снял копию с одной надписи. Но на расшифровку клинописи европейским ученым потребовалось два столетия. В 1836 г. одновременно несколько исследователей претендовали на приоритет в расшифровке древнеперсидской клинописи. Вскоре благодаря трехъязычной Бехистунской надписи была расшифрована и ассиро-вавилонская клинопись. Это в свою очередь позволило прочитать шумерские, эламские, урартские, хеттские и многие другие древние тексты.
Еще в начале XVIII в. европейские ученые стали интересоваться Авестой. Француз Анкетиль Дюперрон проник в среду парсов, поклонников зороастризма в Индии, много лет изучал у них авестийские произведения и в 1762 г. привез в Париж их рукописи. В 1771 г. он издал перевод ряда книг Авесты. Но этот перевод был полон грубых ошибок, и великий философ Вольтер обрушился на Дюперрона с резкими нападками, говоря, что тот либо клевещет на Зороастра, приписывая ему вздорные высказывания, либо сами эти произведения, если действительно принадлежат Зороастру, лишены всякого смысла и поэтому нет необходимости переводить их на французский язык. Человека, потратившего многие десятилетия своей жизни на то, чтобы добыть рукописи зороастрийских произведений, единодушно критиковали и знатоки санскрита. Однако именно благодаря санскриту, родственному авестийскому языку, ученым постепенно удалось разобраться в зороастрийских произведениях.
Естественно, далеко не все достижения древнеиранской культуры дошли до нас, хотя ряд произведений древнеиранской литературы был переведен на арабский, сирийский и другие восточные, а впоследствии и на западные языки. Среди таких произведений встречались и собственно иранские, как, например, «Шахнаме» великого Фирдоуси, и переводные – «Калила и Димна» и др.
Начиная с древнейших времен история Ирана была тесно связана с историей нашей страны. Культурные контакты и торговые связи между Ираном и Средней Азией, Кавказом и южнорусскими степями в течение всей древности почти никогда не прерывались.
История Закавказья в древности – одна из интереснейших страниц в мировой культуре. Именно здесь возникло древнейшее государственное образование на территории нашей страны – Урартское царство.
Позднее здесь же сформировались своеобразные цивилизации Колхиды, Иберии, Армении, Кавказской Албании.
Истоки интенсивного развития закавказских культур восходят к VI – V тыс. до н. э., когда в долинах Куры и Аракса существовали небольшие поселения оседлых земледельцев и скотоводов. Их обитатели жили в глинобитных домах, имевших круглый план, пользовались кремневыми, каменными и костяными орудиями. Позднее появляются медные изделия. Дальнейший культурно-хозяйственный прогресс отмечается в III тыс. до н. э., когда на Армянском нагорье и в Закавказье распространяется культура раннебронзового века, получившая название куроаракской. Процесс разложения первобытных отношений получил интенсивное развитие среди племен, обитавших в районе оз. Ван и носивших наименование урартов. Восемь стран под общим наименованием Уруатри упоминаются в этом районе в ассирийских источниках уже в XIII в. до н. э. В документах времени правления ассирийского царя Ашшурнасирпала II вместо многочисленных мелких владений упоминается страна, носящая имя Урарту. Другое государственное объединение урартских племен сложилось к юго-западу от оз. Урмия и носило название Муцацир. Здесь располагался общеурартский культовый центр. К сожалению, Урарту долгое время оставалось малоисследованной цивилизацией древнего Востока. Русские и советские востоковеды М.В. Никольский, И.Н. Мещанинов, Н.Я. Марр, И.А. Орбели, Г.А. Меликишвили опубликовали и подробно проанализировали урартские письменные тексты, что явилось надежной основой изучения этого «забытого царства». Проводившиеся под руководством академика Б.Б. Пиотровского раскопки урартского города Тейшебаини, руины которого носят название КармирБлур и расположены неподалеку от Еревана, по существу заново открыли многие стороны урартской цивилизации.
Исключительная значимость этих исследований определяется тем, что это были первые строго научные раскопки урартского города. Благодаря им был получен огромный вещественный материал, ставший основой для понимания истории материальной культуры Урарту, и, что гораздо важнее, раскопки и изучение полученных результатов позволили впервые понять истинное место урартской цивилизации среди древневосточных цивилизаций и роль ее наследия для дальнейших судеб культуры всего Закавказья, создать научную периодизацию Урартского государства и его культуры, выявить социальную природу урартского общества. Кроме того, раскопки Тейше-баини «подтолкнули» к изучению других памятников Урарту как на территории нашей страны, так и за ее пределами (в Турции и Иране). Первым правителем объединенного Урарту стал царь Арам (864 – 845 гг. до н. э.). Однако против него предприняла походы армия Салманасара III. Ассирийские политики, видимо, уже почувствовали потенциальную угрозу в зарождающемся молодом государстве. Однако эти военные акции не затронули основных областей Урарту и Муцацира, и вопреки надеждам царей Ассирии усиление нового государства продолжалось. Урартский правитель Сардури I (835 – 825 гг. до н. э.) уже официально оформил свои амбиции. Он принял пышный титул, заимствованный у ассирийских царей. Это был прямой вызов могуществу Ассирии. Столицей Урартского государства стал город Тушпа в районе оз. Ван, вокруг которого возводятся мощные каменные стены.
Активной деятельностью отмечено правление урартского царя Иш-пуини (825 – 810 гг. до н. э.). Если надписи Сардури писались по-ассирийски, то теперь официальные тексты составляются на урартском языке, для чего была использована чуть измененная ассирийская клинопись. Молодое государство все явственнее утверждало свою самостоятельность. Границы владений правителя Туш-пы расширяются до оз. Урмия, и второе урартское образование – Муцацир – становится одним из зависимых владений.
Для идеологического сплочения нового государства была проведена религиозная реформа – особая роль придавалась трем главным божествам: Халди – богу неба, Тейшебы – богу грома и дождя и Шивини – богу Солнца. Упрочилось влияние древнего религиозного центра урартских племен Муцацира, где располагался главный храм верховного бога урартского пантеона – Халди. Интенсивная строительная деятельность охватывает почти всю территорию государства. О ней сообщают многочисленные надписи Ишпуини, они повествуют и о многочисленных походах.
Подлинным создателем урартского могущества был царь Менуа. Сохранилась часть официальных анналов, год за годом описывающих деятельность этого правителя (подобные анналы в Урарту тоже были одним из нововведений Менуа). Военные походы Менуа шли в двух направлениях – на юг, в сторону Сирии, где его войска захватили левобережье Евфрата, и на север, в сторону Закавказья. При этом особое внимание уделялось организации подчиняемых территорий. Видимо, в ряде случаев сохранялась власть местных царьков, но одновременно назначались и представители центральной власти – начальники областей. Ко времени Менуа относится, очевидно, и административная реформа – разделение Урартского государства на области, управляемые представителями центрального правительства. Большим размахом отличалась и строительная деятельность Менуа. В районе столичного города Тушпы был проведен канал длиной около 70 км, причем в отдельных местах вода перебрасывалась по сложенным из камня акведукам, достигавшим в высоту 10-15 м. Помимо этого сооружения, именовавшегося в древности «канал Менуа», каналы проводились и в других районах царства.
При сыне и преемнике Менуа Аргйшти (786 – 764 гг. до н. э.) Урарту достигло зенита своего могущества. Урартские войска проникают в Северную Сирию, где склоняют на свою сторону местных правителей. На юго-востоке, включив в орбиту своего влияния Маннейское царство, урарты спускаются по горным долинам до бассейна Диалы, практически выходя к границам Вавилонии. В результате Ассирия оказывается как бы охваченной с трех сторон владениями Урарту и его союзников.
Важное значение придавал Аргишти и продвижению в Закавказье. Урартские войска доходят до Колхиды в Западной Грузии, форсируют Араке и овладевают обширной территорией на его левобережье вплоть до оз. Севан. Во вновь присоединенных областях осуществляется обширная программа хозяйственно-строительной деятельности. Около Армавира в 776 г. до н. э. строится крупный городской центр Аргиштихинили. На месте современного Еревана в 782 г. до н. э. возводится другой город – Еребуни. В районе Аргиштихинили проводятся четыре канала, закладываются виноградники и фруктовые сады. В городах-крепостях устраиваются гигантские зернохранилища, где сосредоточиваются государственные запасы зерна. Политика создания второго важного экономического центра Урартской державы в Закавказье, в области, отдаленной от основного театра военных действий, полностью себя оправдала в ходе последующих событий. Дело своего отца продолжал сын Аргйшти Сардури II (764 – 735 гг. до н. э.).
Однако в Ассирии происходит известная внутренняя стабилизация – к власти приходит Тиглатпаласар III, усиливший боевую мощь ассирийской армии. В 734 г. до н. э. вооруженные силы Ассирии вступают в сражение с возглавляемой Урарту коалицией в Северной Сирии около города Арпад. Союзники терпят поражение, и Сардури отступает на коренные земли своей державы. В 735 г. до н. э. Тиглатпаласар III наносит удар в самое сердце Урартского государства, в район оз. Ван. Ряд центральных районов был предан огню и мечу. Но борьба не была окончена. Царь Руса I (735 – 713 гг. до н. э.) стремился возродить могущество Урарту. Во внешней политике он старался избежать открытого противоборства с Ассирией, поддерживая вместе с тем всюду антиассирийские настроения. Проведение активной политики на юге затрудняло и вторжение кочевников-киммерийцев в северные области Урарту. Но урартские владения в Закавказье систематически расширялись, основывались новые города. Большие работы по созданию мощного хозяйственного комплекса осуществлялись Русой I в районе к северу от города Урмия. Не забывал царь и традиционный центр своего государства – район оз. Ван. Там было построено обширное водохранилище, появились виноградники и поля, возник новый город, названный Русахинили. Видя, с какой энергией Руса I укрепляет могущество Урарту, Ассирия поспешила с нанесением нового удара. Поход был тщательно подготовлен. В 714 г. до н. э. ассирийские войска, возглавляемые Саргоном II, двинулись в области к востоку от оз. Урмия против местных правителей, искусно натравливаемых на Ассирию урартским царем. Но и Руса I счел момент удобным для решающего сражения и попытался со своей армией зайти в тыл к армии Саргона П. Битва закончилась поражением урартов. В результате этого похода Урарту потерпело поражение в борьбе за политическую гегемонию в Передней Азии и уступило эту роль Ассирии.
Однако в дальнейшем обе стороны избегали прямых столкновений. В этих условиях Аргишти II (713 – 685 гг. до н. э.) направил свои походы на восток, достигая побережья Каспийского моря. Здесь продолжалась традиционная политика урартских царей – побежденные области не разорялись, а подчинялись на условиях выплаты дани. Аргишти II проводил ирригационные работы и в центральных областях Урартской державы – около оз. Ван. Это стабильное положение продолжалось и при Русе II (685 – 645 гг. до н. э.).
Судя по всему, Русе II удалось заключить союз с киммерийцами, совместно с которыми он совершает успешные походы в Малую Азию. В Закавказье им проводятся большие ирригационные работы и строится упомянутый выше город Тейшебаини. Однако угроза урартскому могуществу крылась в новой силе – в скифских кочевых племенах, проникших в Переднюю Азию и создавших в 670-х гг. до н. э. собственное «царство». Скифы нанесли поражение союзникам Урарту – киммерийцам. Видимо, одновременно пострадал и ряд районов Урарту.
Ведь эти удары были тем более опасными, что они затрагивали глубокие тылы Урартской державы, оставшиеся практически недосягаемыми для ассирийской армии. Урарту заметно ослабевает и сдает свои прежде прочные позиции на международной арене. Строительная деятельность продолжается в Ванском районе и в Закавказье, но масштабы ее сокращаются. В начале VI в. до н. э. Урарту попадает в вассальную зависимость от нового могущественного государства древнего Востока – Мидии, а к 590 г. до н. э. прекращает свое существование как независимое государство.
Урартское государство уделяло большое внимание развитию экономики, особенно заботясь о проведении оросительных каналов и устройстве водохранилищ. Значительную роль в экономике играли царские хозяйства. При постройке Тейшебаини Руса II одновременно проводил канал и создал обширные сельскохозяйственные угодья. По ориентировочным подсчетам, зернохранилища и винные склады Тейшебаини были рассчитаны на продукцию, получаемую на территории в 4 – 5 тыс. га. По клинописным надписям, персонал царского хозяйства в Русахинили исчислялся в 5500 человек. В царских хозяйствах велась обработка продукции земледелия, работали ремесленные мастерские. Значительно меньшее значение имели храмовые хозяйства. Замечательными были достижения урартов в области культуры. История Урарту – это история урбанизации Закавказья. Территория городов обычно достаточно велика – от 200 до 300 га (Аргиштихинили даже 400 – 500 га). Города, как правило, создавались у подножия высоких холмов, вершины которых занимали цитадели. Планировка некоторых урартских городов имела регулярный характер, например, в Зернакитепе. Видимо, прямоугольная система планирования существовала и в Тейшебаини. Строители городов стремились к тому, чтобы границы городской застройки совпадали с естественными препятствиями (река, отвесные склоны холмов и т.д.). Оборонительные системы городов состояли из одной, чаще двух, а иногда и трех линий стен. Городские стены толщиной 3,5 – 4 м обычно были снабжены контрфорсами и массивными выступающими квадратными башнями.
Урартские дворцы были двух типов. Основу композиции дворца в Еребуни составляют два двора, вокруг которых находятся помещения различного назначения. Один из дворов окружен колоннадой, и вокруг него сгруппированы все важнейшие помещения дворца. Ядром дворцов второго типа являются колонные залы. Дворцовый комплекс западной цитадели Аргиштихинили делился на две части: парадно-жилую и хозяйственную. Центром парадной части являлся большой колонный зал (два ряда по десять колонн). Очень разнообразна храмовая архитектура Урарту. Храм бога Халди в Еребуни состоит из основного продолговатого зала с колонным портиком перед ним и двух квадратных помещений, одно из которых – башенное. Этот тип близок хурритомитаннийским сооружениям. Наиболее распространен, однако, другой тип храма: квадратное в плане однокомнатное здание, возведенное на платформе, с угловыми выступами и шатрообразным перекрестием. Еще один тип храма известен только по воспроизведению на рельефе. Это знаменитый ассирийский рельеф, изображающий взятие Муцацира. Храм в Муцацире напоминает античные.
Монументальное искусство Урарту представлено каменными рельефами, круглой скульптурой, а также стенными росписями. Каменная скульптура делится на две четко различимые группы. К одной относятся памятники собственно урартской скульптуры, связанные с традициями искусства древнего Переднего Востока. Правда, находки этой скульптуры очень редки. Сохранилась, в частности, поврежденная статуя из серого базальта, найденная в Ване и изображающая, видимо, одного из первых урартских царей. Гораздо чаще встречается народная скульптура «традиционно-условного стиля», продолжающая традиции скульптуры эпохи бронзы. Монументальные рельефы лучше всего известны по находкам в Адылджевазе, где, видимо, была представлена процессия богов.
Наиболее изучена урартская настенная живопись. Живописные панно располагались в виде часто чередующихся горизонтальных полос – орнаментальных и изобразительных. Урартские росписи входят в общий круг переднеазиатской древней монументальной живописи. Для них характерны большая условность и каноничность, сказывающиеся в применении определенных стереотипов при изображении живых существ и растений, использование определенного, строго ограниченного набора тем (преобладают изображения божеств, царей, ритуальных сцен), очень сильная символичность, связывающая воедино как изобразительные, так и орнаментальные мотивы.
Большого мастерства урарты достигли в прикладном искусстве, особенно в производстве художественных произведений из бронзы. Это достигалось, в частности, благодаря высокому техническому уровню урартской металлообработки. Произведения урартской торевтики были чрезвычайно популярны. Их находки зафиксированы в Малой Азии (в частности, в Гордионе), на ряде островов Эгейского моря (Родос, Самос), в материковой Греции (Дельфы, Олимпия), даже в Этрурии. Яркими образцами искусства Урарту являются парадные щиты, шлемы, колчаны, служившие приношениями в храмы. Они были украшены рельефными сценами (изображения всадников, боевых колесниц, иногда встречаются и сакральные сцены). При раскопках найдено и большое количество золотых и серебряных украшений высокого художественного уровня. Урартская культура сыграла исключительную роль в последующих судьбах культуры всего Переднего Востока. Наибольшие ее достижения были восприняты Мидией, затем Ахеменидским Ираном и широко распространились по всему Переднему и Среднему Востоку.
В послеурартское время завершается становление классового общества и государственности еще в трех закавказских центрах: Колхиде, Иберии и Албании. Здесь, так же как и в историческом наследнике Урарту – древнеармянском царстве, к местным и древневосточным культурным традициям добавляется позднее мощный импульс, идущий со стороны античной цивилизации. Эта общая закономерность исторического и культурного развития осуществлялась в сложной политической ситуации образования и распада новых государств, военных походов и дипломатических союзов.
Таким образом, в общих чертах периодизация цивилизаций Закавказья в настоящее время выглядит следующим образом: в первые века I тыс. до н. э. здесь существует один центр государственности и классового общества – Урарту, затем в зону становления государственности включается черноморское побережье Закавказья – древняя Колхида; в эллинистическое время – остальные районы этого региона – Иберия (современная Восточная Грузия) и Кавказская Албания (области совр. Азербайджана и часть Дагестана).
Значительная часть бывших урартских владений вошла в состав Мидийской державы, а затем империи Ахеменидов. Они были включены в состав нескольких сатрапий, выплачивали центральному правительству налог, поставляя вооруженные контингенты в ахеменидскую армию. В рамках таких сатрапий в VI – V вв. до н. э. происходит формирование древнеармянской народности, постепенно включившей в свой состав потомков урартов и некоторых других племенных групп. Ахемениды широко привлекали к управлению местную знать. Вскоре правителями одной из сатрапий стали представители древнеармянской знати – Ервандиды (Оронтиды в греческой передаче). Культура и быт сатрапа и его окружения следовали ахеменидским образцам. В Еребуни урартские постройки были перепланированы таким образом, что образовали большой 30-колонный зал – местный отголосок царских парадных залов Персеполя и Суз. Расширяются культурные и торговые связи – при раскопках Еребуни найдены греческие монеты V в. до н. э. Древнеиранские религиозные представления, и в частности, видимо, зороастризм, оказывают значительное влияние на древнюю Армению. Однако массовая, народная культура во многом продолжает урартские традиции.
Столицей владений Ервандидов стал Армавир, расположенный на территории более раннего урартского центра. Сравнительно недолгой независимости Армении пришел конец в 220 г. до н. э., когда Антиох III присоединил это государство к так называемой Великой Армении, созданной им в рамках Селевкидского государства. Во II в. до н. э., в период ослабления этого государства, в областях к западу от оз. Ван образуется независимое государство Софена, во главе которого встал Зариадр (арм. Зарех), между Ваном и Севаном складывается другое государство, официально именовавшееся Арменией. Ее первым царем стал Арташес I (греч. Артаксий), основатель новой династии – Арташесидов. Сам Арташес I (189-161 гг. до н. э.) уделял много внимания благоустройству нового государства, при нем, в частности, была основана неподалеку от Армавира новая столица – Арташат.
Около 95 г. до н. э. парфяне способствовали вступлению на трон Арташесидов Тиграна II, однако он оказался умелым и дальновидным политиком и вскоре сам потеснил парфян. Начинается недолгий «взлет» древнеармянского царства. В Сирии Тигран II подчинил своей власти часть былых владений Селевкидов и к юго-западу от оз. Ван, в предгорьях Армянского Тавра, основал новую столицу – Тигранокерт, созданную по типу эллинистических греческих полисов. Титул «царь царей», который вскоре принимает Тигран II, был вполне закономерен – при нем Армения действительно превратилась в крупнейшую державу.
Однако общая обстановка в Передней Азии продолжала оставаться напряженной. Тигран II вынужден был уступить римскому натиску, и в 66 г. до н. э. в Арташате был подписан мирный договор с Помпеем. Границы «Великой Армении» были урезаны, «царь царей» признал себя «другом и союзником римского народа».
Успехи парфян, и в частности решительная победа над Крассом при Каррах в 53 г. до н. э., способствовали некоторому укреплению независимости армянского государства, но вскоре походы Антония вновь низвели страну до положения римского вассала.
Активизация Рима на востоке едва ли не в первую очередь сказывалась на Армении. В 114 г. н. э. при Траяне Армения, правда на короткий срок, вообще была объявлена римской провинцией. Многочисленные восстания и давление со стороны Парфии вынудили Адриана вывести римские гарнизоны, и со второй половины II в. н. э. Армения становится практически независимой. Сменившие Парфию Сасаниды пытались подчинить Армению, но встретили твердый отпор. Государство с древними традициями стремилось утвердить и идеологическую независимость, с чем было, в частности, связано принятие при Тиридате III (287 – 330 гг.) в качестве государственной религии христианства, начавшего распространяться в Закавказье со II в. н. э.
Армения в последние века до н. э. и первые века н. э. была страной высокой культуры. Яркий показатель этого – процесс урбанизации. Древнеармянские города были основаны по всем правилам эллинистического градостроительства. Характерна, в частности, регулярная планировка городских кварталов.
Подъем градостроительства, естественно, способствовал и развитию архитектуры. Заимствовались передовые эллинистические и римские строительные приемы, типы построек. Широко известен храм в Гарни, недавно полностью восстановленный. Он представляет собой периптер (24 колонны) ионического ордера, стоящий на высоком подиуме. Крыша была двускатной, фасад украшен фронтоном. В ходе восстановительных работ было выяснено, что перекрытие наоса храма было сводчатым. Храм, видимо, был возведен в I в. н. э. и посвящен богу Михру. Очень интересна и баня Гарни, пол одного из помещений которой был украшен мозаикой.
Скульптура Армении характеризуется большим разнообразием. Здесь найдены и великолепные привозные произведения эллинистического ваяния, и очень простые, схематичные статуи – продолжение предшествующей народной традиции. Но наиболее популярным было художественное течение, представлявшее собой органичное слияние эллинских и местных художественных принципов.
Ярким явлением была армянская коропластика. Найденные в Армавире и Арташате терракотовые статуэтки представляют собой женские и мужские фигурки, изображения всадников, музыкантов и т.д. Коропластика Армении напоминает коропластику Месопотамии парфянского времени, однако отличается рядом своеобразных и самобытных черт. Высоким был уровень металлообработки и связанных с ней отраслей искусства: торевтики и ювелирного дела.
Менее известна духовная жизнь Армении античного времени. Можно предполагать, что в этот период существовала значительная разница между характером культуры царского двора и верхушки господствующего класса, с одной стороны, и культурой основной части населения Армении – с другой. Если первые оказались весьма восприимчивыми к эллинистическим и парфянским культурным влияниям, то вторые оставались верными местным вековым традициям. В духовной культуре народа, видимо, важную роль играл героический эпос, отголоски которого сохранились у Мовсеса Хоренаци и в эпическом цикле о Давиде Сасунском.
Религия Армении характеризовалась синкретизмом, в ней слились воедино древние местные культы и иранские влияния.
Важнейшее место в пантеоне занимали божества Михр, Анаит и Вахагн. Цари стремились создать и широко распространить культ династии, который должен был служить средством объединения населения под властью армянских владык.
Особое место в истории Закавказья занимала Колхида. История Колхиды в древности освещена античными письменными источниками, значительную информацию дают археологические исследования (особо необходимо отметить работы О.Д. Лордкипанидзе и Г.А. Лордкипанидзе), в последнее время сделаны и эпиграфические находки. В отличие от других областей этого региона она была более тесно связана с миром средиземноморских культур и в VI в. до н. э. стала объектом греческой колонизации.
Проблема греческой колонизации в Колхиде – одна из наиболее дискуссионных в современной науке. Некоторые ученые доказывали, что «модель» греческой колонизации в этом районе ничем не отличается, например, от северопричерноморской, где греки создали свои полисы и освоили обширную сельскохозяйственную территорию. Согласно другой точке зрения, греки, осевшие здесь, не создавали своих полисов, а поселялись в местных городах. В последние годы все большим признанием пользуется третья точка зрения: греки создавали свои полисы на восточном побережье Черного моря, но их основной экономической базой было не сельское хозяйство (как у большинства «колониальных» полисов), а посредническая торговля. Основным препятствием для широкой экспансии греков послужило то обстоятельство, что к моменту их прибытия в Колхиду здесь уже сложилось местное государственное образование. Одной из важнейших предпосылок возникновения его явилось бурное развитие производительных сил в эпоху раннего железного века. Колхида стала одним из важнейших центров металлургии железа. Резкая социальная дифференциация в Колхиде выявляется на материалах погребений. Так, только одна женская могила V в. до н. э. содержала свыше 1600 золотых изделий, включая великолепные диадемы с изображением львов, терзающих быка и газель.
Поселения городского типа складываются и в материковой части, вдали от побережья (Вани и др.). Основой расцвета Колхиды были разнообразные ремесла и развитая торговля. Особенным совершенством отличались изделия местных мастеров из железа и золота. Недаром в античном мире утвердилось представление о Колхиде как о стране «золотого руна»; приключения аргонавтов, прибывших за ним в Колхиду, – одна из популярнейших тем греческого эпоса.
На вывоз производились лен и пенька, и, как специально отмечали античные географы, в частности Страбон, страна была «замечательна всем необходимым для кораблестроения». Торговля была не только местной, но и транзитной, и считалось, что в Диоскуриаде сходились для торговли представители 70 племен и народностей. С этим обстоятельством было связано и раннее развитие денежного обращения. На побережье были широко распространены монеты различных греческих городов, а во внутренних районах Колхиды преобладали монеты местного выпуска, названные современными исследователями «колхидками». На этих монетах на одной стороне изображен бюст правителя, а на другой – голова быка. Выпуск «колхидок» в V – первой половине III в. до н. э. свидетельствует о развитых товарно-денежных отношениях и, по мнению ряда ученых, о существовании самостоятельного колхидского государства. К III в. до н. э. относятся золотые монеты, чеканенные от имени местного царя Ака. В административном отношении Колхида делилась на ряд провинций, во главе которых стояли лица, носившие титул скептухов («скипетроносцев»).
Наиболее примечательной чертой культуры древней Колхиды было взаимодействие коренной и греческой традиций. В прибрежных центрах, а, возможно, также и в Вани работали греческие мастера-ремесленники из Синопа, Гераклеи и других центров. При раскопках в Вани обнаружено много греческих амфор и иные привозные изделия. В Колхиду поступали и высокохудожественные произведения античного искусства: расписная керамика, мраморная скульптура и т.д.
Важнейшие материалы для суждения о характере культуры Колхиды дали раскопки Вани. Город состоял из двух частей: «акрополя», расположенного на треугольном в плане высоком холме, и «нижнего города», лежавшего в месте слияния рек Сулори и Риони. Акрополь был прекрасно укреплен. Система его укреплений свидетельствует о глубоком знании передовых тогда принципов эллинистической фортификации. Вместе с тем заметны и местные черты – у городских ворот с наружной стороны располагалась статуя богини-хранительницы города.
На территории акрополя открыто несколько сооружений. Изучение архитектурных памятников Вани показывает, что местные зодчие были хорошо знакомы с достижениями эллинистической архитектуры и градостроительства. Влияние греческой архитектуры в первую очередь сказывается в строительной технике (рустованные блоки, широкое использование кровельной черепицы, мозаичные полы). Внедряются также элементы ордерной архитектуры (базы аттического профиля, капители коринфского ордера, архитравы, симы в виде голов львов, кессонные потолки).
Внедрение элементов греческого ордера, однако, не меняло сущности местной архитектуры. Ордер воспринимался как декоративная система, сами же конструкции оставались традиционными. Особенно показательны в этом отношении башнеобразные святилища, восходящие к древним местным прототипам. Колхида была центром своеобразной области искусства. Здесь зафиксировано наличие каменной и бронзовой скульптуры, найдены небольшие статуэтки, в том числе и серебряные, встречаются памятники коропластики, торевтики, глиптики. Для всех сфер искусства характерно слияние местных и греческих художественных традиций. По мере распространения влияния Рима на востоке в орбиту его воздействия попадает и Колхида. Включенная в состав владений Митридата VI Понтийского, она после поражения этого ярого врага римлян попадает в зависимость от победителей. В прибрежных городах располагаются римские гарнизоны. В 63 г. до н. э. Помпеи утверждает «царем колхов» некоего Аристарха, чеканившего собственную монету. В I в. н. э. прибрежные области, именуемые Полемоновский Понт, образуют римскую провинцию. Вскоре Колхида включается в состав римской провинции Каппадокия.
В III – IV вв. н. э. Западная Грузия в античных источниках именуется Лазикой, хотя местные жители называли свою страну Эгриси. Столицей был Археополь. С начала IV в. здесь распространяется христианство.
Важным и своеобразным государственным образованием Закавказья античной эпохи была Иберия. Иберией греко-римские авторы называли Восточногрузинское царство античной эпохи (III в. до н. э. – III – IV вв. н. э.). Средневековые грузинские источники именуют его Карт ли. Иберия занимала главным образом нынешнюю Восточную и Южную Грузию. Однако с течением времени она смогла овладеть и некоторыми районами Колхиды. История Иберии известна нам по сообщениям античных авторов, немногочисленным надписям. Но в последние десятилетия проводились широкие по масштабам археологические работы, давшие новый богатейший материал, который активно изучается (очень интересными в этой связи представляются исследования Г.А. Меликишвили, О.Д. Лордкипанидзе, А.В. Бохочадзе, Ю.М. Гагошидзе).
В эллинистическую эпоху происходило формирование и укрепление государства в Иберии. Интересный храмовый комплекс того времени (II – I вв. до н. э.) исследован в местности, называемой ДедоплисМиндори. Раскопками выявлена грандиозная система одновременных построек, представляющих собой прямоугольник площадью около 6 га, обнесенный стеной. Продольной осью он ориентирован по линии север – юг. В южной части комплекса находился главный храм (46x30 м) – четырехколонный квадратный зал с четырехугольной платформой для алтаря в центре. Зал и ведущий к нему обширный портик с трех сторон окружены системой коридоров. К основному прямоугольнику храма с севера примыкает помещение типа айвана – открытый портик с двумя колоннами. В 90 м к северу от главного храма расположен малый храм.
Строго симметрично по отношению к храмам находятся восточные и западные ворота, представляющие собой обширные пропилеи с шестью колоннами, состоящими из двух неравных портиков – наружного и внутреннего.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Культура » История культуры. Древние цивилизации