Мир Тьмы: через тернии - к звёздам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Культура » История культуры. Возрождение


История культуры. Возрождение

Сообщений 31 страница 47 из 47

31

Филиппо Липпи

Итальянский художник эпохи Возрождения. Филиппо Липпи родился во Флоренции ок. 1406. В 1421 принял монашеский сан и жил в кармелитском монастыре во Флоренции до 1431. Первая работа мастера – фрески в церкви Сан Антонио в Падуе (1434) – не сохранилась. Наиболее ранним из дошедших до нас произведений Филиппо Липпи является Мадонна из Тарквинии, написанная в 1437 (Рим, палаццо Барберини). Спустя год он все еще продолжал работать над начатым в 1437 Алтарем Барбадори для церкви Санто Спирито, который в настоящее время находится в Лувре. В 1442 Филиппо стал священником в Сан Кирико близ Флоренции. К 1447 он закончил композицию Коронование Марии (Флоренция, галерея Уффици) для капеллы каноника Мариньи во флорентийской церкви Сант Амброджо. Когда он начал работу над фресками в хоре собора в Прато (1452–1464), его тондо Мадонна (Флоренция, галерея Питти) еще не было закончено. В 1455 Филиппо Липпи был осужден за подлог и оставил свое место в Сан Кирико. Назначенный в 1456 капелланом в женский монастырь в Прато, он бежал с одной из монахинь – Лукрецией Бути, которая родила ему двоих детей: Филиппино в 1457 и Александру в 1465. Позже, после получения особого разрешения папы, Филиппо и Лукреция обвенчались.

Свернутый текст

Несмотря на скандальное поведение, Филиппо пользовался покровительством семейства Медичи и получал от них заказы на протяжении всей своей творческой жизни. В 1457 он выполнил алтарный образ Св. Михаил, который Джованни Медичи послал в качестве дара неаполитанскому королю. В 1466 ему поручили украсить фресками апсиду собора в Сполето, эта работа была завершена уже после смерти мастера его помощником фра Диаманте.
Испытав в начальный период своего творчества сильное влияние Мазаччо, фра Филиппо стал последовательным приверженцем ренессансного натурализма. Совершенствуя свой стиль, делая его все более утонченным, он смог создать такие нежные образы, как Саломея (Прадо) и Богоматерь в берлинском Поклонении младенцу Христу. Филиппо Липпи умер в Сполето в 1469.
Филиппино сопровождал своего отца в Сполето в 1467. Вернувшись во Флоренцию в 1470, он стал учеником Боттичелли. Его знаменитая картина Видение св. Бернарда в Бадиа во Флоренции была создана между 1481 и 1488. Около 1484 Филиппино Липпи завершил фрески Мазаччо в капелле Бранкаччи церкви Санта Мария дель Кармине во Флоренции; в 1486 написал Мадонну для городской коммуны Флоренции (Уффици). С 1487 по 1502 работал над украшением капеллы Строцци во флорентийской церкви Санта Мария Новелла, а в 1488–1493 украсил фресками капеллу Караффа в церкви Санта Мария сопра Минерва в Риме. В 1496 Филиппино написал алтарный образ Поклонение волхвов для флорентийского монастыря Сан Донато а Скорпето (в настоящее время находится в галерее Уффици). Филиппино был одаренной поэтической натурой, искусным мастером с богатым воображением. Его лучшие произведения отличаются безмятежным спокойствием и совершенной красотой образов. Умер художник во Флоренции в 1504.

32

Культура Возрождения в Германии 16в. Становление гуманизма

К началу XVI в. Германия была крупнейшей составной частью Священной Римской империи, страной, раздробленной политически и хозяйственно, но уже вступившей в период заметного роста рыночных отношений и новых элементов в производстве. Процесс приспособления различных слоев населения к новой ситуации шел трудно, старые общественные противоречия усугублялись новыми, и вся эта атмосфера еще больше накалялась из-за финансовых притязаний римской курии, укрепления территориальной власти и бесконечных междоусобиц духовных и светских князей, провала попыток проведения имперских реформ. Обстановка, в которой происходило развитие новых явлений в культуре, оказалась чревата возможностями разнообразных кризисов.

Становление гуманизма в Германии
Гуманизм зародился в Германии в 1430-е годы, на столетие позже, чем в Италии, под воздействием ее культуры. Его первые веяния проявились в пору Базельского собора, и с самого начала в силу местных условий и идейных традиций страны гуманизм обрел на немецкой почве специфические оттенки, позже ставшие его характерными чертами: в Германии поборники гуманизма проявляли особый интерес не только к античному наследию и новой системе образованности, но и к религиозно-этической и церковно- политической проблематике.

Свернутый текст

Почва для гуманизма и ренессансной культуры в целом была подготовлена в стране общим высоким уровнем духовной и материальнои культуры, в развитии которой важную роль играли города, возраставшим обмирщением жизни общества, а также различными явлениями «осени» средневековья в Германии. Таково было опиравшееся на религиозно-философские учения немецких и нидерландских мистиков движение «нового благочестия». Участники движения, «братья общей жизни», добровольно отказывались от имущества в пользу своей общины и селились сообща, но в отличие от монахов не связывали себя монастырскими обетами и продолжали мирской образ жизни. Вслед за мистиками они по-своему трактовали «подражание Христу»; ориентируясь на раннехристианский идеал, критиковали моральный упадок клира, бесплодность схоластики для практического благочестия и утверждали возможность «праведного пути» христианина на основе благочестивой, нравственно чистой жизни мирян, ведущих привычную повседневную трудовую деятельность.
Основу такой жизни они видели в духовном самосовершенствовании, которое сказывается прежде всего не в словах, а в поступках. Они ухаживали за больными, проявляли большую заботу о воспитании детей, об устройстве латинских школ и городских библиотек, улучшении преподавания, переписке книг, а позже — о книгопечатании. Их уважение к образованности, использование для воспитания «добрых нравов» части античной литературы, ориентация на раннехристианские идеалы, равно как внимание к духовному саморазвитию создавали благоприятные условия для восприятия идей гуманизма.
Другим важным направлением стала критика клира и церковных институтов не только с нравственно-религиозных, но и с политических позиций. Она опиралась на возникшие в ХVI в. учения противников светских притязаний папства — Марсилия Падуанского и Вильяма Оккама, нашедших в Германии убежище от преследований и вторую родину. Это направление получило дальнейшее развитие в образованной среде южно-германских городов. В середине XV в. в них вынашивались планы имперских реформ и антиримские проекты создания национальной немецкой церкви по образцу Франции, ограничившей права папы на своей территории.
В развитии представлений, прокладывавших дорогу натурфилософии и пантеистическим тенденциям XVI в., велики были заслуги крупнейшего немецкого мыслителя XV в. Николая Кузанского(1401—1464). В отличие от современных ему итальянских гуманистов, он обращался в разработке философских вопросов не столько к этике, сколько, подобно схоластам, к проблемам мироустройства. Традиционно понимая Бога как творца, «форму всех форм», немецкий мыслитель широко использовал математические уподобления и диалектическое учение о совпадении противоположностей, чтобы по-новому осветить соотнесение Бога и природы. Николай Кузанский их сближает. Подчеркивая бесконечность Бога, он характеризует его как «абсолютный максимум», в то же время отмечая, что любые определения его ограничены. Мир трактуется как некое «развертывание» Бога. Суть своих взглядов, пантеистическая тенденция которых опирается на широчайшие философские основы от Платона и неоплатонизма до мистики средневековья, Николай Кузанский выразил в формуле «Бог во всем и все в Боге». Много внимания уделяет он и проблеме места человека в мире. Изображая все явления природы взаимосвязанными, он видит в человеке «малый космос», намечает его особую центральную роль в сотворенном мире и способность охватывать его силой мысли.
С именем Николая Кузанского связаны также важные натурфилософские представления о движении Земли, которые не привлекали внимания его современников, но были оценены позже, в век Коперника. Немецкому мыслителю принадлежит и ряд проектов крупных взаимосвязанных церковных и политических реформ. В его предложениях причудливо сплетались трезвое понимание насущных потребностей развития Германии, опасение затронуть традиционные основы полновластия духовных и светских князей и утопия преодоления межконфессиональных споров, всеобщего согласия различных вер, в том числе христианства и мусульманства. Веяния гуманистического характера, независимость ума, способного подвергнуть сомнению такие важнейшие церковные документы, как Константинов дар и Лжеисидоровы декреталии, сочетались в Николае Кузанском с верностью основам схоластических традиций и позицией крупного католического иерарха, кардинала, призывавшего к терпимости на словах и жестко проводившего линию Рима на деле.
Для естественнонаучных интересов гуманистов XVI в. оказались особенно важны достижения XV столетия в математике и астрономии — попытки того же Николая Кузанского обосновать необходимость в естествознании точных измерений и количественных методов, а также труды видных ученых Венского университета Г. Пейербаха и И. Региомонтана. Их работы были основаны на глубоком осмыслении греческого текста «Альмагеста» Птолемея, который они стремились очистить от искажений, и на творческой разработке математических дисциплин. Особенно значителен был вклад И. Региомонтана (1436—1476) в тригонометрию, создание нового астрономического календаря, которым позже пользовались Христофор Колумб и Америго Веспуччи, в совершенствование астрономического инструментария.
Гуманистические интересы в Венском университете стремился стимулировать в пору своего пребывания в Германии итальянский гуманист Эней Сильвий Пикколомини (1405—1464), ставший секретарем имперской канцелярии Фридриха III, а позже, по возвращении в Италию, кардиналом и, наконец, папой Пием II. Энею Сильвию принадлежат большие заслуги в развитии гуманизма в Германии. В своих речах в Венском университете он обосновал гуманистическую программу сочетания новой образованности и благочестия, сам читал там курс лекций о древнеримских поэтах. Его новелла «Эвриал и Лукреция», история двух любящих, сыграла в Германии роль образца этого жанра. В пору пребывания в немецких землях он писал комедии на манер Теренция, обратился к теме придворной жизни в сочинении, которое должно было служить «зерцалом» для воспитания государя, позже стал автором «Истории императора Фридриха III» и других исторических и историко-географических работ, повлиявших на немецкую гуманистическую историографию. Наибольшее значение, однако, получило его описание Германии, в котором он впервые использовал сопоставление жизни древних германцев, освещенной по Тациту, с образом современной Германии. Это позволило, в частности, показать успехи в развитии культуры страны. Такой прием был позже широко использован немецкими гуманистами.
Хотя «местные корни» гуманистической культуры нельзя недооценивать, главную роль на ранней стадии ее развития сыграло растущее воздействие Италии — образцы творчества, идеи, методы подхода к проблемам жизни и науки. С ними знакомили итальянские гуманисты, приезжавшие в Германию, подобно Энею Сильвию Пикколомини, а также немецкие пропагандисты новой культуры, прошедшие обучение в Италии. Из числа последних вышли переводчики итальянской гуманистической литературы на немецкий язык, герольды гуманизма — странствующие поэты, читавшие лекции об античной культуре в различных университетах, лидеры первых гуманистических кружков в южногерманских городах и при дворах князей, стремившихся использовать новые тенденции в своих интересах. Определенный вклад в освоение гуманизма внесло также знакомство с ним через французское, а позже —и английское посредничество.
Особая роль принадлежала книгопечатанию — великому открытию середины XV в., назревавшему в ряде стран, но сделанному в Германии И. Гутенбергом. Издания гуманистического характера поступали в Германию преимущественно из Италии, однако к концу столетия, когда окрепло собственное гуманистическое движение, быстро повысилось значение местных изданий. К этой поре в немецких землях действовали около 50 центров книгопечатания, но гуманистическую литературу публиковала пока лишь небольшая их часть.

33

Проникновение гуманизма в университеты

Распространению гуманизма за Альпами способствовали кризисные явления в поздней схоластике и университетском преподавании. В первые годы XVI в. в Германии существовали уже 15 университетов (не считая Пражского и Базельского на территории империи), из них 9 были основаны с середины XV в. «Молодые» университеты сохраняли роль оплота борьбы церкви с ересями, они так же, как «старые», получали привилегии на цензуру книг; их преподаватели были обязаны немедленно опровергать «ложные мнения», расходившиеся с учением церкви, если они встречались в текстах, которыми пользовались при обучении студентов. Само это обучение основывалось тогда на устарелых, веками не менявшихся учебниках и методах преподавания. Они не претерпели изменений в связи с попытками все же обновить схоластику либо очередным обращением к Фоме Аквинскому, либо ориентацией на уже окостеневший оккамизм. Принципиальные различия между этими двумя путями схоластики, некогда выявленные резко, у эпигонов сгладились. Это наглядно выразилось в практике преподавания ряда университетов (в Майнце, Виттенберге): лекции по философии читались здесь дважды, «томисты» и «оккамисты» сменяли друг друга, разными способами трактуя однотипные вопросы, но неизменно оставаясь в границах ортодоксии. Результатом подобной погруженности не столько в поиск истины, сколько в хитросплетения аргументации и готовые формулы стала нивелировка личности ученого — за целое столетие схоластика не дала ни одного творчески выдающегося имени. Даже Г. Биль, которого в историографии наших дней порой считают последним видным немецким схоластом (он умер в 1495 г.), был лишь мастером упрощения и заострения теологических вопросов, но не действительным открывателем нового.

Свернутый текст

Отрывом схоластики от практических запросов жизни не преминули воспользоваться гуманисты, выдвигавшие идею «реформации университетов». Их проникновение в университеты на первых порах было мирным. Его облегчали еще не преодоленные связи раннего немецкого гуманизма со схоластической традицией, содействие ряда князей, стремившихся упрочить свое влияние на университеты. а также конкуренция высших школ, где появление «знаменитостей» увеличивало приток студентов, а с ним и доходы. Как правило, гуманисты начинали с чтения не обязательных для посещения лекций на артистических (философских) — самых многолюдных факультетах, подготовительных для «высших» факультетов теологии, права, медицины. Вскоре некоторым гуманистам удалось укрепиться даже на двух последних факультетах, однако теологические факультеты были и остались бастионами схоластики. Сам процесс «освоения» гуманистами университетов был длительным и неравномерным в разных территориях Германии. В целом он продолжался в течение всей второй половины XV — начала XVI в.
Всюду гуманисты вносили изменения в предмет, методы, цели образования, способствуя его секуляризации и сближению с практической жизнью. Резко расширялся круг изучаемых древних авторов, острой критике подвергались традиционные учебники, формализм схоластической логики, труды средневековых комментаторов. Как и в Италии, главным принципом становилось обращение к первоисточникам, в частности к новонайденным. Использовались тексты, очищенные от средневековых искажений методами историко-филологической критики, примеры которой дали итальянцы. Главным способом донесения знаний по-прежнему оставалось чтение и комментирование текстов, буквальное и иносказательное, однако изменились и сами авторитеты, на которые опиралось такое преподавание, и подход к ним. он дополнялся интересом к географии, медицине, астрономии, математике. В структуре немецкой гуманистической культуры роль естествоведения оказалась большей, чем в аналогичной по времени французской или английской ренессансной культуре.
Нарастание реформационных стремлений в Германии и исключительная острота этой проблематики в стране обусловили и другие специфические черты гуманизма. Удельный вес этико-религиозных и церковно-политических вопросов, мимо которых не прошел ни один из немецких гуманистов, в целом был здесь более значителен, чем в Италии той же поры. Характерной чертой являлся и пронизывающий всю деятельность гуманистов общенемецкий патриотизм, постоянная тяга к воспитанию национальных гражданских чувств и интересов. Гуманисты болезненно ощущали контраст между «былой славой» империи и политической слабостью раздробленного отечества. Патриотические идеи в результате нередко приобретали гипертрофированный характер, вырождаясь в национализм, а «отечество» смешивалось с «империей».
Пробуждение самосознания личности, гуманистическое антисословное понимание достоинства, благородства человека, высокая оценка роли разума и земной славы — все это были общие приметы европейского гуманизма, свойственные и его северной ветви. Но утвердившийся в Италии идеал разностороннего творчества, «универсального человека», как и французский аристократически окрашенный образец гармонично развитого придворного, в Германии практически не получили распространения. Главный акцент здесь обычно ставился на сочетании этических добродетелей с многознанием, эрудицией. Утвердился (как господствующий) идеал человека ученой и литературной профессии, обусловленный главенствующей бюргерской ориентацией гуманизма в Германии.
Будучи представителями культуры просветительского типа, гуманисты в своей педагогике неразрывно связывали задачи образования с задачами воспитания в духе гуманистической этики, личной и гражданской, а также с эстетическими целями — совершенствованием вкуса, языка и стиля по образцам классической латыни. В отношении к языку ясно раскрылось своеобразие эстетических представлений немецких гуманистов: неотделимость эстетики от этики, доминирующее значение последней, иные, чем в Италии, оттенки эстетики — предпочтение не гармонических, а экспрессивных форм, наследие многовековых исторически сложившихся народных тяготений. В немецком гуманизме получили широкое распространение различные виды сатиры, авторы охотно пользовались приемами гиперболы и гротеска.
Главным завоеванием гуманистов в немецких университетах XV—начала XVI в. стала подготовка на основе этих местных высших школ, притом за сравнительно короткие сроки, достаточно широкого круга образованных людей, осведомленных в нормах новой, светски ориентированной культуры, а в какой-то своей части и руководствующихся ими. Правда, немалую их долю составили те, кто усваивал гуманизм чисто формально, поверхностно, для кого он оказался лишь модой. Другую большую группу составили многочисленные рядовые участники гуманистического движения, носители и выразители его «общих мест». Их совокупную роль нельзя недооценивать: они придавали устойчивость среднему уровню достижений новой культуры, содействовали ее развитию вширь. Сравнительно невелик в Германии круг выдающихся гуманистов, которые смогли возвыситься в своей деятельности до творчества общенационального, а в ряде случаев — и европейского культурного значения.

34

Особенности гуманизма в Германии

Гуманисты единодушно утверждали, что в античной культуре под покровом поэтического вымысла, «мифов и басен», содержатся непреходящие истины. Это позволяло ощущать античность живым культурным наследием, актуализировать его смысл, находя в нем импульс для собственного творчества и решения насущных проблем политической, церковно-религиозной, культурной жизни. «Подражание древним» становилось опорой для соревнования с ними, сочетаясь со специфически «северной» задачей, соревнованием также и с итальянцами как современным эталоном освоения античности.
Синтезируя многосторонний опыт Италии в «согласовании» христианской и языческой культуры, благочестия и светской образованности, немецкие гуманисты широко применяли освоенные ими идеи и методы к новому материалу, в том числе к изучению отечественной истории. Италия выработала основы гуманистических канонов, Германия дала их вариации, новаторские для национальной культуры.
Особое внимание немецкие гуманисты уделяли нераздельности, на античный лад, красноречия и мудрости. Опираясь на наследие развитого итальянского гуманизма, уже вторгшегося и в область естествознания, и в проблемы онтологии, и в теологические вопросы, в Германии рано стали провозглашать широту задач гуманизма. Речь шла не только об охвате новой этической оценкой многообразных проявлений жизни индивида и общества, но и об изучении всего природного «видимого мира». Это усиливало роль мировоззренческих проблем религиозно-философского характера и одновременно открывало путь развитию конкретных дисциплин естествоведения. В университетском преподавании основополагающим для гуманизма остался преимущественно комплекс гуманитарных наук (studia humanitatis), включавший грамматику, риторику, поэтику, историю, моральную философию, но в индивидуальном творчестве, как и в деятельности сообществ гуманистов, он дополнялся интересом к географии, медицине, астрономии, математике. В структуре немецкой гуманистической культуры роль естествоведения оказалась большей, чем в аналогичной по времени французской или английской ренессансной культуре.

Свернутый текст

Нарастание реформационных стремлений в Германии и исключительная острота этой проблематики в стране обусловили и другие специфические черты гуманизма. Удельный вес этико-религиозных и церковно-политических вопросов, мимо которых не прошел ни один из немецких гуманистов, в целом был здесь более значителен, чем в Италии той же поры. Характерной чертой являлся и пронизывающий всю деятельность гуманистов общенемецкий патриотизм, постоянная тяга к воспитанию национальных гражданских чувств и интересов. Гуманисты болезненно ощущали контраст между «былой славой» империи и политической слабостью раздробленного отечества. Патриотические идеи в результате нередко приобретали гипертрофированный характер, вырождаясь в национализм, а «отечество» смешивалось с «империей».
Пробуждение самосознания личности, гуманистическое антисословное понимание достоинства, благородства человека, высокая оценка роли разума и земной славы — все это были общие приметы европейского гуманизма, свойственные и его северной ветви. Но утвердившийся в Италии идеал разностороннего творчества, «универсального человека», как и французский аристократически окрашенный образец гармонично развитого придворного, в Германии практически не получили распространения. Главный акцент здесь обычно ставился на сочетании этических добродетелей с многознанием, эрудицией. Утвердился (как господствующий) идеал человека ученой и литературной профессии, обусловленный главенствующей бюргерской ориентацией гуманизма в Германии.
Будучи представителями культуры просветительского типа, гуманисты в своей педагогике неразрывно связывали задачи образования с задачами воспитания в духе гуманистической этики, личной и гражданской, а также с эстетическими целями — совершенствованием вкуса, языка и стиля по образцам классической латыни. В отношении к языку ясно раскрылось своеобразие эстетических представлений немецких гуманистов: неотделимость эстетики от этики, доминирующее значение последней, иные, чем в Италии, оттенки эстетики — предпочтение не гармонических, а экспрессивных форм, наследие многовековых исторически сложившихся народных тяготений. В немецком гуманизме получили широкое распространение различные виды сатиры, авторы охотно пользовались приемами гиперболы и гротеска.
Главным завоеванием гуманистов в немецких университетах XV—начала XVI в. стала подготовка на основе этих местных высших школ, притом за сравнительно короткие сроки, достаточно широкого круга образованных людей, осведомленных в нормах новой, светски ориентированной культуры, а в какой-то своей части и руководствующихся ими. Правда, немалую их долю составили те, кто усваивал гуманизм чисто формально, поверхностно, для кого он оказался лишь модой. Другую большую группу составили многочисленные рядовые участники гуманистического движения, носители и выразители его «общих мест». Их совокупную роль нельзя недооценивать: они придавали устойчивость среднему уровню достижений новой культуры, содействовали ее развитию вширь. Сравнительно невелик в Германии круг выдающихся гуманистов, которые смогли возвыситься в своей деятельности до творчества общенационального, а в ряде случаев — и европейского культурного значения.

35

Крупнейшие гуманисты Германии конца XV — начала XVI в.

Уже сам характер гуманистического движения в Германии, тесно связанного с университетами и школой, с задачами воспитания и образования на новой культурной основе, обусловил большое значение в немецком гуманизме педагогической мысли. В становлении гуманистической педагогики решающую роль сыграли недолгая, но энергичная деятельность Р. Агриколы и творчество Я. Вимпфелинга, плодовитого автора, на протяжении всей жизни связанного по взглядам с традициями XV в. Оба принадлежали к распространенному в Германии типу гуманистов, сочетавших преданность новым культурным запросам с верностью церковной ортодоксии. Рудольф Агрикола (1444—1485), выходец из Нидерландов, после 12 лет обучения в университетах Эрфурта, Кельна и Лувена почти столько же времени пробыл в Италии, где служил придворным органистом герцога Феррары, читал лекции по логике и диалектике в университете этого города, совершенствовался в греческом языке у знаменитых гуманистов, переводил Платона и составил речь во славу Петрарки. По возвращении в Германию он стал советником пфальцграфа Рейнского, вел занятия по античным источникам со студентами Гейдельбергского университета и много писал, проявив себя как неутомимый поборник изучения античности. Он суммировал установки древней и итальянской гуманистической педагогики, красноречиво утверждая идеал образования, основанного на комплексе гуманистических наук. Свой главный философский труд Агрикола посвятил проблемам диалектики, сочетания логики и риторики. Он заложил основы развитого позже, в XVI в., учения об общих логических и этических понятиях, на которые должно опираться изучение многообразия мира. Агрикола сделал, таким образом, важную попытку поставить вопрос о научном методе с учетом гуманистического опыта.

Свернутый текст

Якоб Вимпфелинг (1450—1528) был поборником осторожных внутрицерковных преобразований, не затрагивающих католическую догму, и вместе с тем разоблачителем нравственных пороков и невежества клира, особенно монашества. Широкой известностью пользовались его педагогические рекомендации, которые он методично и настойчиво повторял и варьировал во многих сочинениях, и разработанные им учебные планы. Он стремился к реформе воспитания и образования «на благо отечества», к их сближению с практической жизнью, к синтезу правоверия и классики, которую, на его взгляд, следовало очистить от всего, что могло бы нарушить благовоспитанность, подобающую юношескому возрасту. Опираясь на античные и средневековые источники, он изучал германскую древность и эпоху Карла Великого, утверждал патриотические идеи, но культ всего «отечественного» порою настолько ослеплял его, что приводил к ярой антифранцузской настроенности, тенденциозному истолкованию источников и истории, которое вызвало, в частности, острую критику со стороны сатирика и публициста Т. Мурнера. Свойственное Вимпфелингу сочетание серьезной исследовательской работы с сотворением очередных, уже не средневековых, а гуманистических мифов о прошлом, было одной из примет времени, когда обновленные гуманитарные дисциплины только начали превращаться в науки, и роль истории как оружия в идейной борьбе возросла. В отличие от средневековой историографии, сама логика зародившегося критического метода вела к постепенному очищению гуманистической науки от ошибок и собственного мифотворчества. Что же касается Вимпфелинга, то он был не только опытным педагогом, но и темпераментным полемистом, не чуждавшимся даже в пожилом возрасте почти площадных приемов борьбы, когда дело доходило до защиты гуманистической образованности от невежественных монахов. Эта его полемика начала XVI в. стала своеобразной прелюдией к выступлению против невежества клира несколько лет спустя группы молодых гуманистов —авторов сатиры «Письма темных людей».
Новые характерные тенденции в гуманизме рубежа веков выразили К. Цельтис и С. Брант. С именем Конрада Цельтиса (1459— 1508), самого значительного неолатинского поэта в Германии эпохи Возрождения, связан расцвет чувственной, жизнерадостной любовной лирики. Стремясь «приумножить славу отечества», надеясь на то, что центр новой культуры сможет переместиться из Италии в Германию, он основывал, укреплял, вдохновлял все новые гуманистические содружества в разных городах, где вел научную и преподавательскую деятельность. Именно Цельтис выдвинул самую широкую программу коллективной работы немецких гуманистов. Он призывал собирать, изучать и издавать источники, освещающие историю родной страны, ее этнографические и географические особенности, культурные достижения разных веков. Он выступал за политическую централизацию Германии, мечтая о времени, когда будет положен конец княжеским междоусобицам. Насмехаясь над невежеством и пороками клира, Цельтис отстаивал необходимость тесной связи гуманитарных наук с математическими дисциплинами и изучением природы, с жаром пропагандировал светскую образованность. Перед читателем его произведений Цельтис представал в разных, мало согласованных обличьях: то как восторженный поклонник античной классики, то как сторонник обновленного христианского благочестия, окрашенного в тона неоплатонизма, то как апологет древней, якобы исконно германской, но во многом созданной богатым поэтическим воображением самого Цельтиса «религии друидов». Столь же многогранным оказывался его образ в лирике: в «Четырех книгах любовных элегий соответственно четырем сторонам Германии» описания любовных переживаний поэта сплетались с характеристиками женских темпераментов разных типов, сложной и многозначной символикой, тонко обрисованным пейзажем. Разносторонняя одаренность Цельтиса способствовала широте его увлечений, но при всей противоречивости взглядов поэта главным стержнем его творчества всегда оставалась гуманистическая настроенность произведений.
Иные характерные аспекты немецкого гуманизма выразил саркастичный наблюдатель современных типов и нравов Себастьян Брант (1457—1521). Сатира была ведущей линией в городской литературе Германии конца XV в., и ее народную грубоватость, тягу к дидактизму и обстоятельному освещению современных пороков подхватили и развили гуманисты. Крупной вехой на этом пути стала книга Бранта «Корабль дураков» (1494). Написанная по-немецки, она была обращена к широкой аудитории и сразу завоевала популярность. Это своеобразное сатирическое «зерцало» прсдрсформационной эпохи. Изображая вереницу дураков разных сословий и профессий, собирающихся отплыть в царство глупости, Брант обличает невежество и своекорыстие, мир торжества «господина Пфеннига», забвение заботы об общем благе князьями, попами, монахами, юристами. Нравоучительные сентенции, народные пословицы и поговорки пронизывают всю ткань его произведения. Пафос книги — в патриотической задаче пробуждения разума и исправления нравов в немецком отечестве. Брант остро ощущает необходимость и неизбежность перемен в жизни общества. Его книга стала истоком целого направления немецкой литературы XVI в. — «литературы о дураках», ее влияние сказалось и в других странах Европы.
Замечательным сатириком, обличавшим немецкие порядки начала XVI в. и пороки разных сословий общества, был выходец из крестьянской семьи Генрих Бебель (1472—1518). Он писал на латинском языке, впервые собрал и перевел на латынь 600 немецких народных пословиц и поговорок. Интерес к фольклору проявился и в его «Книге фацетий» (1509—1512), где подверглись осмеянию нравы клира, амбиции знати, насилия над простыми людьми рыцарей-разбойников, корыстолюбие купцов, неотесанность и суеверия крестьян. Как и другие немецкие гуманисты, Бебель, преподававший в Тюбингенском университете поэзию и красноречие, горячо отстаивал право новой образованности на свободное развитие. Он защищал ее от нападок сторонников схоластики в эклоге «Против хулителей гуманистических занятий» (1495) и других сочинениях.
Опыт гуманистической сатиры, как и традиции народной обличительной литературы, оказали воздействие на творчество хорошо знакомого с классическим образованием, но оставшегося чуждым мировоззрению гуманизма Томаса Мурнера (1475—1536). Монах-францисканец, доктор теологии и права, он в своих сатирических произведениях «Цех плутов» и «Заклятие дураков» (1512) не щадит «дурней» ни в среде светских сословий, ни в рядах клира. Рассматривая свою поэзию, как и свои церковные проповеди, в качестве инструмента духовного воспитания, Мурнер видел во всеобщем падении нравов симптом необходимости реформ. Мастерски обрисовывая картины быта разных слоев общества, в том числе всех ступеней церковной иерархии, он беспощадно бичевал алчность, воцарившуюся в церкви Христовой, ухищрения, с помощью которых Рим выкачивает деньги у немцев. Призывая Германию, вслед за С. Брантом, избавиться от тунеядцев, дураков, корыстолюбцев, Мурнер, в отличие от большинства гуманистов, вносил свой вклад в критику общественных порядков на немецком языке. Он стремился пробудить в образованных кругах тягу к обновлению жизни, но когда в Германии началась Реформация, Мурнер остался на стороне католической церкви, стал одним из ее крупнейших публицистов, энергично боролся с Лютером и его идеями.

36

Немецкие дворы

Вера в нечистую силу, в возможности магии, алхимии и астрологии была столь же прочно укоренена в жизни немецких дворов XVI в., как и в жизни других слоев общества. Дворы притягивали к себе образованных людей, но они составляли там меньшинство. Это видно уже по составу штатов двора императора Максимилиана I в Инсбруке. В год кончины императора (1519) двор насчитывал 400 человек. В их число входили секретари императора, от которых требовалось хорошее знание латыни и иностранных языков, писцы канцелярий и казны, герольды, посланцы почтовой службы, стражники, гвардия, прислуга стола, кухни, винных погребов, светильников, постелей, врачи и аптекари, придворные духовные лица, музыканты, отряд егерей и псарей, дворцовые ремесленники. На дворовой конюшне стояли 400 лошадей, на псарне было полторы тысячи собак, в том числе очень дорогих. В императорском замке в Инсбруке были сосредоточены канцелярия, архив, сокровищница, запасы продуктов, снаряжения, оружия, включая артиллерийское — гордость Максимилиана I. Двор императрицы был меньше — от 100 до 200 человек. Дважды в год дворы одевались по-новому, что требовало больших расходов: один локоть венецианского бархата был равен по цене месячной оплате рыцаря-наемника. Портной и сапожник двора были не только ремесленниками, но и предпринимателями: они не раз одевали весь двор и даже армию на свой счет, а затем частями получали компенсацию из казны. По роскоши двор Максимилиана, вечно нуждавшегося в деньгах на свои войны и авантюрные проекты, уступал многим европейским дворам; и венецианские послы с насмешкой сообщали в донесениях, что императорский гардероб и ковры нередко находились в плохом состоянии. Любимыми занятиями двора были турниры в честь дам, церемонии посвящения в рыцари, маскарады, танцы, охота, рыболовство. Как при всех дворах, важную роль в немецкой придворной жизни играли слухи, интриги, прихоти вышестоящих.

Свернутый текст

С середины XVI в. в Германии утвердилось правило давать князьям хорошее образование: к домашнему обучению языкам и наукам — у наставника, манерам, фехтованию, охоте — у гофмейстера стали добавлять не только практиковавшуюся и прежде «полировку» при чужих дворах, но и занятия в университете. Это сказалось на жизни вступивших в фазу расцвета княжеских дворов. Тем не менее характерным для них оставалось сочетание меценатства и культурных удовольствий, включая музицирование и театральные представления, с грубостью нравов и славившимся по всей Европе пьянством. При княжеских дворах за столом проводили 7—8 часов в день. Всеобщей страстью была охота, значение которой возросло еще и потому, что после Аугсбургского мира в Германии несколько десятилетий не было войн. Саксонский курфюрст довел свой отряд егерей до 500 человек, герцог Брауншвейгский выезжал охотиться с шестью сотнями собак. Резко выросла численность штатов дворов — за столом Баварского герцога усаживалось почти 800 человек. Кроме традиционных дворцовых потех распространилась мода на карликов, собирание в кунсткамерах различных курьезов природы, астрономических приборов, редких образцов механического искусства, но любили также зрелище стравливания животных, особенно медведей. В начале века князья конкурировали в собирании католических мощей и реликвий. У кардинала Альбрехта Бранденбургского коллекция достигала девяти тысяч единиц, у Фридриха Мудрого в Виттенбергском замке хранилось пять тысяч реликвий. Во второй половине века это собирательство продолжалось лишь в католических областях, но и здесь пошло на спад.

37

Искусство Германии 16 века

В культуре Возрождения в Германии исключительно важная роль принадлежала искусству. Конец XV — начало XVI в. стали периодом недолговременного, но блистательного расцвета немецкой ренессансной живописи и графики, которые в значительно большей мере, чем в Италии, сохраняли связь с традициями готики, но дали художественные достижения мирового значения. Центральное место в искусстве этой поры принадлежало творчеству Альбрехта Дюрера (1471—1528). Дюрер обладал универсальным дарованием: разносторонний живописец, график, который стал величайшим мастером гравюры в Европе, он был также ученым, занимавшимся проблемами линейной перспективы и пропорционирования человеческого тела, теоретиком искусства, который настойчиво стремился постичь законы красоты. Не порывая с богатством опыта готики, Дюрер, дважды побывавший в Италии, полнее других немецких мастеров своего поколения овладел достижениями итальянского Ренессанса. Он сочетал в своем творчестве рациональность и страсть, тягу к точности изображения натуры и полет фантазии, орнаментальность линейного строя произведений и их пространственную глубину. В сериях гравюр на дереве — «Апокалипсис», «Большие страсти», «Малые страсти», в прославленных шедеврах гравюры на меди: «Рыцарь, смерть и дьявол», «Св. Иероним в келье», «Меланхолия», в картине «Четыре апостола» он воплотил напряженность чувств и драматизм мироощущения человека реформационной эпохи. Основой гравюры «Рыцарь, смерть и дьявол» послужил образ стойкого воителя из этико-теологического трактата Эразма Роттердамского «Наставление христианскому воину», но Дюрер дал ему собственную трактовку. Рыцарь в доспехах, готовый к бою, полный волевой мощи, устремляется к цели вопреки всем преградам, угрозам Смерти в облике старца с песочными часами, козням зла, персонифицированного в жуткой фигуре дьявола. Современники воспринимали этот образ как символ энергии, активной жизни человека. В другой «мастерской гравюре» Дюрера — «Св. Иероним в келье» — был изображен ученый, погруженный в свой труд в обстановке покоя и тишины, неспешно текущего времени.

Свернутый текст

Здесь Дюрер воплотил идеал иного типа жизни, которую гуманисты называли созерцательной, связывали с творческим началом и которой также давали высокую оценку. Новые представления времени были выражены Дюрером с редкой многогранностью. Дюрер стал одним из создателей портретного жанра в Германии: он написал ряд автопортретов, правдиво запечатлевших не только его облик в разные годы жизни, но и различные душевные состояния автора; он оставил целую галерею живописных и графических образов своих современников: гуманистов, купцов, политических деятелей, которым дал индивидуальные характеристики. Значение его творчества для национальной культуры Германии оказалось столь велико, что пору расцвета немецкого Возрождения часто называют «эпохой Дюрера».
Одновременно с Дюрером работал крупнейший художник — Матис Нитхардт (1460/1470—1528), прозванный Грюневальдом. Грюневальд — мастер экспрессивных, драматических религиозных образов, проникнутых мистическим визионерством. С особой силой эти качества сказались в его «Изенгеймском алтаре» для монастырской церкви, центральное место в котором занимает «Распятие». Вся сцена с истерзанной фигурой Христа на грубом выгнутом кресте, с потрясенной, падающей в обморок Богоматерью и другими персонажами предстает словно некое яркое, сверхреальное видение на фоне глубокого ночного мрака. Грюневальд больше Дюрера связан с наследием готики, но мощью образов и грандиозностью ощущения природы он неотделим от Ренессанса. Колористическое богатство его живописи принадлежит к высшим достижениям национальной художественной культуры. Выдающийся портретист, мастер мифологических и религиозных сцен Лукас Кранах Старший (1472—1553) особенно тесно связал свое творчество с задачами Реформации. Ренессансная острота и свежесть восприятия мира отличают его ранние работы. Эти качества все реже проявлялись в его более поздних маньеристских произведениях, часто подчинявшихся благочестиво-дидактическим целям. Он обладал, однако, виртуозным искусством декоративных решений и тонким чувством красоты пейзажа. Его влияние сказалось на творчестве целой плеяды художников, в живописи и графике которых важную роль играл пейзаж и которых объединяют названием «Дунайская школа». Крупнейшим из них был Альбрехт Альтдорфер (1480—1538), автор алтарных образов и картины «Битва Александра Македонского с Дарием», ставшей вершиной его искусства. Своим поэтическим восприятием природы, воплощенным то в лирических, то в мощных величаво-космических образах, Альтдорфер внес большой вклад в становление пейзажного жанра в Европе. Немецкая живопись и графика эпохи Дюрера была богата и другими славными именами.
В скульптуре Германии этой поры высшие достижения также связаны с творчеством ряда мастеров. Фейт Штос (Вит Ствош, ок. 1455—1533), принадлежал не только немецкому, но и польскому искусству: в начале и конце своего пути в искусстве он работал в Южной Германии, но самым крупным его созданием стал резной раскрашенный деревянный алтарь в церкви Марии в Кракове. Это монументальное сооружение: его высота составляет 13 метров, ширина с распахнутыми створками — 11 метров, а высота фигур апостолов в полной драматизма центральной сцене Успения Марии достигает почти трех метров. Выдающимся мастером деревянной скульптуры стал
Тильман Рименшнейдер (ок. 1460—1531). Как и Фейт Штос, он был создателем одухотворенных образов, в которых уже наметился отход от традиций поздней готики. Адам Крафт (ок. 1460—1508) и Петер Фишер Старший (1460—1529) прокладывали дорогу ренессансным тенденциям, один — в каменной скульптуре, другой — в бронзовой. Мастерская Фишеров в Нюрнберге стала крупнейшим центром художественного литья в Германии. Именно здесь была создана для одной из церквей города пятиметровая бронзовая рака св. Зебальда, в которой прихотливый пьедестал, мощехранилище и высящийся над ним балдахин на колонках были богато украшены статуэтками и рельефами. Все в целом сочетало черты готики и Ренессанса.
В середине и второй половине XVI в. немецкое изобразительное искусство переживает период глубокого упадка, и не только в протестантских землях, где художники с развитием Реформации лишились наиболее распространенных форм заказа — на работы для церкви. Упадок также переживают и католические княжества и города. Лишь в конце XVI—начале XVII в. снова появляются видные немецкие художники, работающие при дворах в духе маньеризма, ставшего интернациональным явлением. Европейскую известность завоевал лишь Адам Эльсхеймер (1578—1610), живший в Италии. Он славился своими небольшими тонкими пейзажами с библейскими и античными персонажами.
По сравнению с изобразительным искусством в немецкую архитектуру ренессансные веяния приходят с запозданием: хотя их первые приметы появляются уже в начале XVI в., более частое обращение к новым тенденциям начинается лишь с середины столетия. Широкое строительство и реставрация культовых сооружений, которые были характерны для дореформационного периода, замирают. Развивается преимущественно светская архитектура: княжеские дворцы и замки, гильдейские и частные дома горожан, ратуши, склады, цейхгаузы. Традиции позднеготических конструкций как основы зданий сочетаются с ренессансными формами и орнаментом в декоративном убранстве. Типичная для Германии неравномерность развития искусства и по его отдельным видам, и по территориям сказывается и здесь. В последние десятилетия XVI в. нарастает нидерландское влияние, все больше торжествуют вычурные маньеристические формы, сочетающиеся с готическими реминисценциями. Новые тенденции проникают и в зарождающееся регулярное строительство. В начале XVI в. в Аугебурге для служащих фирмы знаменитых богачей Фуггеров был построен поселок Фуггерай, состоявший из 52 типовых двухэтажных домов. В конце столетия по четкому геометрическому плану, выдержанному в духе итальянских «идеальных городов», в Вюртемберге начинают строительство целого города — Фрейденштадта, предназначенного для гонимых за веру протестантов, переселившихся из Австрии.
На протяжении всей эпохи, независимо от того, что происходит в соседних областях художественного творчества, сохраняют высокий уровень произведения немецких мастеров декоративно-прикладного искусства — виртуозов обработки металла, дерева, кости и других материалов.

38

Литература Германии 16 века

В развитии немецкой литературы с середины XVI в. наметилась пора нового подъема, но он не привел к созданию произведений, которые по своему художественному значению могли бы сравниться с вершинами европейской литературы этой эпохи. Самым популярным жанром городской литературы были прозаические шванки — короткие занимательные истории, бытовые зарисовки, анекдотические примеры из жизни. Авторы объединяли эти притязательные сочинения в сборники. Наиболее ранним был сборник францисканского проповедника И. Паули «И в шутку, и всерьез» (1522), носивший назидательный характер. С 1550-х годов, когда сборники стали выходить один за другим, в них нарастала развлекательность: вслед за «Дорожной книжицей» И. Викрама появились написанные иными авторами «Общество в саду», «Книжица для отдохновения», «Ночной дозор» и даже семитомник «Отврати печаль».
В 1551 г. вышел в свет стихотворный сборник «Гробианус». Его автор, школьный учитель К. Шейт, ставил перед собой откровенно воспитательную задачу: он пародировал образец грубого, непристойного поведения, обращаясь к юношеству с призывом: «Поступай всегда наоборот». Сборник вызвал целую серию подражаний.

Свернутый текст

Во второй половине XVI в. продолжали широко издаваться немецкие народные книги, в которых доминировали традиции средневековья —интерес к рыцарским сюжетам, легендам и чудесам. В этом потоке выделяются лишь несколько произведений. Одно из них — «Шильдбюргеры» (1598), книга, высмеивающая тупоумие немецкого мещанства. Ее комизм носит, однако, иной характер, чем «литература о дураках» начала века — он лишен сатирической едкости и социальной остроты. Долгая жизнь в литературе была суждена двум легендам, обработки которых появились в виде народных книг. В 1587 г. вышла «История о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике», в 1602 г. —повествование о «вечном страннике» Агасфере. В соответствии с духом времени обе книги были пронизаны благочестивыми поучениями и предостережениями.
С традициями народной литературы было связано творчество крупнейшего немецкого поэта XVI в. Ганса Сакса (1494—1576). Он не только черпал из фольклора многие мотивы своих стихотворений, пьес и коротких забавных рассказов, но и выражал массовые вкусы и представления. Даже обращаясь к образам античных героев или библейских пророков, он стремился поведать о немецких нравах. Сакс был певцом всего житейского. Его идеалы типичны для бюргерства —он прославлял уют, благополучие, устойчивый порядок. Но он обладал также юмором, умением зорко подметить характерную деталь, живо передать чувство красоты природы. Его работы отличаются неизменным пристрастием к дидактизму, но зато содержат грубовато-трезвый, мало поддающийся иллюзиям взгляд на мир. Творчество Сакса широко отразило мозаику бытовых ситуаций и нравов его времени.
Широко распространенным явлением во второй половине XVI в., не оставившим, однако, заметного следа в литературе, была школьная латинская драма. Ее писали и ставили прежде всего с учебными целями совершенствования языковых знаний, но и с задачами религиозно-нравственного воспитания юношества. К «школьной драматургии» обращались и католики (особенно иезуиты), и протестанты, придавая ей полемическую заостренность. Сюжеты брались из Библии, обычно из Ветхого Завета, из церковной и гражданской истории, а у католиков — также из житий святых и мучеников. Классическими образцами чаще всего служили произведения Сенеки, но не чуждались и средневековых традиций — участия аллегорических фигур. В целом немецкий театр оказался мало развит. В конце столетия приезжие труппы «английских комедиантов», которые ставили крайне упрощенные переделки пьес Марло, Шекспира и других авторов, приучили публику к «кровавым» зрелищам и грубо фарсовой комедии. С другой стороны, иезуиты, стремясь увлечь зрителей, широко использовали пышное и красочное оформление представлений. Оформление протестантских школьных пьес, напротив, отличалось аскетизмом.
На исходе Возрождения, продолжая традиции XVI в. и пролагая путь новой литературной эпохе, развернулось творчество сатирика и мастера бурной, красочной языковой стихии Иоганна Фишарта (1546—1590). Широко используя гиперболу, гротеск, причудливые и комические словообразования, нагромождения синонимов и фейерверки острот, он бичевал упадок нравов общества, религиозный фанатизм, произвол властей. Фишарт сочувствовал кальвинизму и создал карикатурные образы монахов разных орденов. С особой язвительностью нападал он на иезуитов. Самой яркой из его антикатолических сатир стала стихотворная «Легенда о происхождении четырехрогой иезуитской шапочки» (1580). Он не раз обращался к свободной обработке известных произведений: написал стихотворный вариант народной книги о Тиле Эйленшпигеле, резко усилив ее сатирические элементы, издал в вольном немецком преломлении первую книгу «Гаргантюа и Пантагрюэля» Рабле, неистощимой словесной игрой расширив втрое ее объем. Языковое новаторство Фишарта и напряженность его художнического мироощущения предвещали характерные тенденции литературы барокко.

39

Музыка Германии 16 века

В немецкой музыке Возрождения доминирует влияние нидерландских полифонистов. В преемственной связи с нидерландской школой развиваются самые различные жанры и направления, в том числе «итальянский» мадригал и «французская» полифоническая песня, не говоря уже об эволюции инструментальной музыки, от органной до лютневой. В числе выдающихся мастеров XVI в. были один из основоположников школы полифонизма в Германии, выходец из Нидерландов Г. Изаак (1450—1517) и его ученик Л. Зенфль (1486—1542). Любимый композитор Лютера, который не только высоко ценил музыку, но и сам сочинял духовные песнопения, Зенфль славился хоралами. Он широко использовал в них обработку напевных мелодий, включая фольклорные. Хоралы Зенфля (как и его продолжателей) отличались простотой многоголосия и четкой ритмической структурой. В отличие от католической традиции, текст песнопений был немецким, а не латинским. Эти сочинения исполнялись всей церковной протестантской общиной. Некоторые хоралы и ряд песен, созданных профессиональными композиторами, со временем превратились в достояние немецкой народной культуры.
Общий уровень музыкальной культуры в Германии был высок. Во многих городах действовали объединения мейстерзингеров, при дворах — капеллы (в Мюнхене многие годы капеллой герцога Баварского руководил прозванный «князем музыки» Орландо Лассо.) Широкое распространение получило бытовое музицирование, где любимейшим инструментом была лютня. К концу века, как и в Нидерландах, возрастает роль сольного пения, инструментальная музыка обособляется от давних связей со словом и вокалом, начинается расцвет искусства органистов, их мастерских импровизаций. Итог музыкальным достижениям и традициям XVI в. подводит обладающее универсальной широтой творчество крупнейшего композитора Генриха Шютца (1585—1672). Оно, однако, принадлежит уже новой, барочной эпохе, мировосприятие и стиль которой выразила музыка Шютца.

40

Культура Швейцарии в 15-16вв.

В конце XV в. Швейцария представляла собой конфедерацию ряда небольших государств-кантонов, к которым примыкали «союзные земли» с более ограниченным правовым статусом и подвластные территории, находившиеся под управлением одного или сразу нескольких кантонов. В г499 г. эта конфедерация, отделившись от германской империи, отстояла свою свободу в Швабской войне и добилась фактической автономии страны. Международную юридическую санкцию своей независимости Швейцария получила, однако, лишь полтора века спустя, после Тридцатилетней войны в Европе, на основе Вестфальского мирного договора 1648 г.
Конец XV— начало XVI в. ознаменовались для Швейцарского союза и другими важными переменами. В 1481—1513 гг. к восьми его старым кантонам добавились пять новых, в числе которых был город Базель с единственным в стране университетом. Территория конфедерации расширилась, причем этот процесс продолжался и позже, в годы Реформации: город Берн отвоевал у герцогства Савойского область Ваадт, к конфедерации в качестве «союзной земли» присоединилась Женева. Союз, однако, не только рос: в ходе Контрреформации ему пришлось расстаться с владениями южнее Женевского озера. В целом границы страны в XVI в. определились, более чем двухвековой процесс формирования швейцарского объединения государств завершился. римлянки и мужественного республиканца, борца с тиранией. Обращаясь к античным персонажам, Буллингер в то же время стремился сделать их фигуры более «немецкими», понятными жителям Цюриха. Так же поступал и друг Цвингли Г. Биндер, который переложил в стихах на немецкий язык пьесу нидерландского гуманиста Гнафея «Блудный сын». Он поставил ее со своими учениками в Цюрихе в 1535 г. как некое «зерцало» должного и недолжного в морали. Педагогические задачи ставились Реформацией широко — они распространялись не только на школу, но и на всю повседневную жизнь христианской общины. Тем не менее новизна воздействия Реформации на область культуры была сравнительно быстро исчерпана, чем дальше, тем больше начали сказываться стандарты, появилась масса эпигонских работ.

Культура и Контрреформация

Свернутый текст

Культурная жизнь в швейцарских землях, не охваченных Реформацией, была более традиционной и скудной. Наиболее яркие вспышки творческого дарования здесь нередко проявлялись в полемике с ненавистными протестантами. Подобно тому, как в Германии И. Кохлей «специализировался» на антилютеровских сочинениях, в Швейцарии то же самое сделал по отношению к Цвингли Ганс Залат из Люцерна (1498—1561). Он обличал Цвингли и его сторонников в стихотворных сатирах, выпадами против Реформации была наполнена его драма с тем же, что и у Биндера, названием «Блудный сын» (1537). Полемику вел он и в своем историческом труде «Хроника реформации», которая должна была опровергнуть «измышления» протестантов.
Новый этап воздействия антиреформационных настроений на культуру начался, однако, позже —со времени открытого наступления в идейной борьбе, которое предприняли римско-католическая церковь и поддерживавшие ее силы после Тридентского собора. Представители католиков Швейцарии принимали в нем участие. Важную роль в создании новой атмосферы в католических землях сыграли кардинал Карло Борромео, архиепископ Милана, «надзиравший» за Швейцарией, и фанатичный католик, бывший воин-наемник, ставший во главе Люцерна, Людвиг Пфиффер. Он мечтал «стереть Женеву с лица земли». Борромео предложил папе ввести в Швейцарии должность постоянного нунция, создать специальный семинар для подготовки кадров священников, которые будут работать в этой стране, передать иезуитам руководство образованием, призвать в Швейцарию капуцинов — образовавшуюся в 1528 г. ветвь ордена францисканцев. Вся эта программа была реализована.
В Люцерне была основана школа иезуитов, где начала работу сразу целая группа учителей. Город дал им здание, деньги пожертвовали папа, король Испании Филипп II, герцог Савойский, король Франции. Позже аналогичные школы возникли во Фрибуре, Золотурне и других местах. В «лесном» кантоне Ури за его счет был построен монастырь капуцинов, затем их монастыри распространились по всем католическим землям страны. И капуцины, и иезуиты вели энергичную проповедническую деятельность в духе решений Тридентского собора.
В Милане Борромео основал Коллегиум Гельветикум — семинар, где ежегодно 40—50 юношей из Швейцарии готовились к профессии священнослужителей. Этот центр — антипод Женевы — был родственен ей по боевому духу. В Швейцарии широкое распространение получил католический катехизис иезуита Петра Канизия, ставились, особенно в Люцерне и Эйнзидельне, иезуитские драмы, изображавшие деяния и мученические подвиги святых.
Межконфессиональные противоречия оказались в Швейцарии настолько сильными, что едва не привели к расколу конфедерации. Их смягчили наличие общих владений, подвластных территорий, которыми управляли католические и протестантские кантоны, а также политика Франции: в борьбе с Габсбургами она была заинтересована в использовании наемных военных сил Швейцарии и стремилась не допустить полного развала конфедерации. В самой Швейцарии даже в наиболее трудные годы ее политического развития также нашлись культурные силы, которые выражали идеи единства страны, ее национального самосознания. Эти взгляды утверждал своим сочинением о характере и особенностях швейцарской государственности Йосия Симлер (1530—1576), их развивал всем содержанием и построением своей работы его друг, Эгидий Чуди (1505—1572), автор крупнейшей «Гельветической хроники». Этот плод многолетних трудов отличался исключительным богатством использованных Чуди античных и средневековых источников. Автор утверждал, что именно в Швейцарском союзе воскресли и реализуются добродетели гельветов доримского времени.

41

Искусство Швейцарии эпохи Возрождения

На протяжении всей эпохи Возрождения швейцарские города в основном сохраняли свой облик, сложившийся в период средних веков. Новое строительство долго продолжало традиции поздней готики и в типах зданий, и в их планировке. Влияние ренессансной стилистики проявлялось лишь временами, и хотя ранние памятники ее относятся к началу XVI в. (ратуша в Базеле, Базельские ворота городских укреплений в Золотурне), распространялась она медленно. Главной сферой ее применения стали архитектурный декор и орнаментика, росписи, украшавшие фасады отдельных зданий, фонтаны в виде колонн, увенчанных скульптурой, установленные в честь покровителей — святых на площадях и улицах городов. Традиции сохранялись особенно прочно при постройке или обновлении культовых сооружений. Редкими исключениями стали храмы городов на территории, приграничной с Италией, в Лугано, Локарно, Рива-Сан-Витале. Так, в Лугано фасад готического собора Сан-Лоренцо был заново богато декорирован в ренессансном духе. В целом, однако, новые веяния, сочетавшиеся с чертами позднеготической архитектуры, начали нарастать лишь с 70-х годов XVI в., наложив отпечаток на возведение или перестройку городских ратуш, зданий арсеналов и ремесленных корпораций, торговых и жилых домов. Этот процесс растянулся надолго - обращение к элементам ренессансной стилистики продолжалось в Швейцарии и в XVII в.

Свернутый текст

Практически никаких перемен не принесло XVI столетие в уже сложившиеся типы поселений и жилищ в горных и плоскогорных сельских местностях Швейцарии. Как и в соседней Австрии, в Тироле, широкое распространение получили здесь двухэтажные «альпийские» дома, низ которых выкладывался из каменных блоков, а верхний этаж был деревянным, с пологой крышей, укрепленной камнями от сильных ветров, ливней и снеговых оползней. Под ней в таком доме размещались комнаты и отделенные от них кухней хозяйственные помещения — гумно, стойла для скота, сараи. В разных районах Швейцарии и постройки были неодинаковы: в кантоне Берн сельские Дома обычно представляли собой срубы в 4—5 этажей, нижний из которых служил погребом, а верхние — для жилья и хозяйственных нужд, в кантоне Граубюнден типичный дом был каменный, с просторной кухней в центре первого этажа. В горах — Альпах, Юра, — куда с июня до ноября уходили со стадами пастухи, постепенно поднимаясь от пастбища к пастбищу, стояли их бревенчатые небольшие хижины, пустовавшие в остальное время года. Их крыши с высокими крутыми скатами закреплялись камнями. Возвращаясь в долины, пастухи оставляли на столах хижин немного еды для горных духов и молились о благополучии своем и скота, перемежая перечисление множества христианских святых с заклинаниями на древний языческий лад от хищников, дракона, каменных обвалов и снежных лавин.
Главные достижения швейцарского изобразительного искусства эпохи Возрождения были связаны, как и в Германии, с первой третью XVI в., хотя зарождение нового отношения к окружающему миру сказалось уже в первой половине XV в. Немецкий художник Конрад Виц, работавший в Базеле, в своей алтарной живописи создал в сцене чуда один из первых европейских пейзажей с изображением конкретной местности — берега Женевского озера (1444). В конце века ряд мастеров Фрибура, Берна, Базеля, Цюриха обратились в живописи, в основе еще готической, к попыткам достоверной передачи сцен в интерьере и на фоне природы.
Одним из самых талантливых художников первых десятилетий XVI в. был Урс Граф (1485—1527 или 1528). Он вел бурную жизнь, нанимался ландскнехтом в войска, сражавшиеся в Италии и Франции. В своих темпераментных, полных динамики рисунках, нередко служивших также для изготовления гравюр, он создал навеянные натурой, но не чуждые и фантазии образы воинов-наемников, куртизанок, крестьянских пар, сцен лагерной жизни. Обращался он и к аллегориям, библейским темам, декоративным мотивам.
Уже упоминавшийся Никлас Мануэль Дойч, который с 1522 г. занялся драматургией, до этого проявил себя в искусстве рисунка, живописи, витража. Он делал настенные росписи на тему «Плясок смерти», для которой нет различий в сословном положении, профессии, возрасте людей, создавал алтарные образы святых и картины на итальянский лад с античными героями (в современных одеждах). В графике он обращался к правдивому до жестокости изображению солдатской и лагерной жизни и, в отличие от Урса Графа с его легкими, тонкими рисунками пером, использовал резкий, грубоватый по выразительности язык. Обоих художников сближал интерес к композициям с пейзажем как средой действия.
Еще большую роль пейзаж играл в творчестве третьего видного швейцарского мастера этого времени, Ганса Лея Младшего (ок. 1490—1531). Он также не раз участвовал в качестве наемника в военных походах. Лей писал картины на батальные и мифологические сюжеты, но лучшими его созданиями стали пейзажи — зарисовки с натуры, фоны картин, фантастические ландшафтные образы, сплавленные из живых наблюдений. Он умел глубоко раскрыть поэзию жизни природы и любовь к ней роднила его искусство с творчеством немецкого художника Альтдорфера и мастеров пейзажа «Дунайской школы».
Самым крупным художником, работавшим в Швейцарии в XVI в. был Ганс Гольбейн Младший (1497/1498—1543). Вместе с рано умершим братом Амброзиусом, создателем живописных и графических портретов, он в 1515 г. приехал в Базель из Аугсбурга, где оба брата учились у отца, портретиста и автора ряда алтарей. Гольбейн принадлежал уже к иному поколению мастеров, чем Дюрер, и сумел придать завершенную форму новому ренессансному стилю, который Дюрер вырабатывал так трудно и напряженно. Способствовала этому и поездка Гольбейна в Северную Италию, где он мог непосредственно познакомиться с ренессансным искусством этой страны. Он путешествовал также во Францию, выезжал для работы в Англию, и проведя в Базеле в общей сложности 13 лет, с 1532 г. переселился в Лондон, где стал придворным живописцем Генриха VIII. Гольбейн был разносторонним художником: он создавал монументально-декоративные работы, расписывая фасады домов в Люцерне и Базеле, большой зал базельской ратуши, а позже — «Стальной двор» немецких купцов в Лондоне, и он же виртуозно выполнил изящные, полные иронии и юмора рисунки на полях изданий «Похвалы Глупости» Эразма Роттердамского, серию гравюр «Пляски смерти», рисунки для гравюр книжного оформления и для изделий прикладного искусства. Он в равной мере владел искусством живописи и графики, был создателем алтарных образов, картин, панно, но главную славу ему принесли портреты — парадные, интимные, групповые, детские, портреты придворной знати, купцов и других горожан, иностранных послов, гуманистов, с которыми он дружил — Эразма, Томаса Мора, Бонифация Амербаха. Гольбейн был мастером глубоких и объективных характеристик людей, он умел без идеализации раскрывать неповторимо индивидуальное своеобразие личности. Самый «ренессансный» из художников немецкоязычного региона, он стоял в нем особняком, так как его образы, как правило, были лишены драматизма, широко распространенного в искусстве Германии и Швейцарии, и в меньшей мере связаны с готическими традициями, чем у его современников.
Влияние Гольбейна, особенно сказавшееся в Англии, где в ту пору еще не было собственных художников его масштаба, в Швейцарии ощутимо проявилось в развитии портрета. Воздействие Гольбейна заметно в творчестве крупнейшего цюрихского портретиста Ганса Аспера (1499—1571), писавшего портреты Цвингли, и в искусстве работавшего в Шафгаузене и Цюрихе Тобиаса Штиммера (1539—1584).
Реформация, лишив мастеров искусства церковных заказов, особенно на живописные и резные деревянные алтари, сузила возможности привычного приложения сил художников, но все же не была главной причиной общего упадка изобразительного искусства в Швейцарии во второй половине XVI в.: ведь этот процесс происходил и в католических областях. Подобно Гольбейну, из Швейцарии уезжают в поисках более выгодной работы Штиммер и еще раньше — его ровесник Йост Амман (1539— 1591). Оба отправляются в Германию. Амман создает в Нюрнберге ряд обширных серий гравюр на дереве, в том числе серию из более чем сотни композиций с представителями различных сословий и ремесленных профессий, обрисованных в характерном для них бытовом и трудовом окружении. Подписи к этим гравюрам сделал в стихах Г. Сакс. Амман изображал также в маньеристическом духе сцены верховой езды, игры в карты, охоты, разнообразие женских костюмов, разновидности гербов. Интерес к типам, костюмам, быту вытесняет здесь ренессансный интерес к индивиду. Это своеобразное развитие на новый лад тех традиций изображения пестрой и многообразной жизни людей, которые еще в русле поздней готики проявились в швейцарских иллюстрированных хрониках XV в., в том числе в «Люцернской хронике» Дибольда Шиллинга.
В отличие от изобразительного искусства, декоративно-прикладное искусство Швейцарии упадка во второй половине XVI в. не переживает. Оно сохраняет традиционно высокий технический уровень, к концу века все шире использует прихотливую, изощренную маньеристическую орнаментику. В народном творчестве домотканные костюмы, керамику, деревянные (с резьбой) предметы домашнего обихода и кухонной утвари украшают, как это делалось веками, геометрическими, реже растительными орнаментами, симметричными композициями с птицами, животными, фигурками людей у «древа жизни». Эти традиции мало изменятся до конца XVIII—начала XIX в.

42

Культура Нидерландов 15-16вв.

Название «Нидерланды» («Нижние земли») получил в средние века комплекс территорий, расположенных в низовьях Рейна, по побережью Северного моря и вдоль рек Шельды и Мааса. Это области современных Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и небольшой части северо-восточной Франции. В XV в. большинство нидерландских земель входило в состав герцогства Бургундского. Его властитель Карл Смелый пытался создать крупную европейскую державу, соперничая с Францией, но в 1477 г. погиб, и в результате брака его единственной наследницы Марии Бургундской с Максимилианом Габсбургом Нидерланды вскоре вошли в состав Священной Римской империи. При внуке Максимилиана, Карле V, Нидерланды как одна из отдельных составных частей его гигантских владений были расширены за счет присоединения к ним с севера еще шести областей. После отречения Карла V от престола страна в составе 17 провинций была унаследована в 1556 г. сыном Карла, королем Испании Филиппом II. Население Нидерландов составляло тогда почти 3 млн. человек. Плотность его была очень велика, в стране насчитывалось около 300 городов и 6500 деревень. Число жителей главного порта страны Антверпена превысило в 1550 г. 100 тысяч. По уровню развития городов и их культуры Нидерланды уступали в Европе только Италии.

Свернутый текст

Распространение Реформации, в том числе кальвинистской, вызвало в Нидерландах при Филиппе II, воинствующем католике, особенно жестокие преследования, обострившие обстановку в стране. В 1566 г. выступлениями дворянской оппозиции и иконоборческими движениями в разных городах началось восстание в Нидерландах, которое переросло в затянувшуюся на десятилетия освободительную войну против гнета испанцев. В 1579 г. южные провинции, отказавшись от дальнейшей борьбы, пошли на соглашение с Филиппом II и остались под его властью, в то время как группа северных провинций создала собственную республику и низложила Филиппа II. После вооруженной борьбы Испания в 1609 г. была вынуждена заключить перемирие с непокорными, а в 1648 г., после Тридцатилетней войны в Европе, Республика Соединенных провинций получила международную юридическую санкцию своей независимости.

Особенности культурной эволюции в Нидерландах
Развитие культуры в Нидерландах XV—XVI вв. отличалось значительным своеобразием. Процессы, характерные и для других стран Западной Европы, осложнялись здесь резкими переменами в исторической обстановке, особенно чувствительными для культуры небольшого региона, неравномерностью утверждения нового в различных областях творчества, противоречивыми результатами взаимодействия национальных традиций и многообразных зарубежных культурных влияний.
В XV в. Нидерланды стали средоточием одного из самых ярких в Европе проявлений «осени средневековья» — пышного расцвета при бургундских герцогах аристократически утонченной, основанной на рыцарских идеалах придворной культуры, уже затронутой холодом увядания и формализмом, перепевающей былые образцы. Одновременно, однако, в сфере живописи, начиная с творчества Яна ван Эйка, развиваются новаторские тенденции ренессансного типа. В отличие от Италии, они не опирались ни на уроки античности, ни на достижения гуманизма, еще не появившегося в Нидерландах. Другие виды искусства остаются традиционными и входят вместе с обновляющейся живописью в по-прежнему готические ансамбли. Во второй половине XV—начале XVI в. происходит бурное развитие нидерландской школы музыки (нередко его характеризуют как эволюцию сменяющих друг друга трех поколений или школ). И лишь в конце XV—начале XVI в., уже под прямым влиянием итальянского гуманизма, процессы ренессансного обновления начинают захватывать в Нидерландах, как и в соседних Германии и Франции, широкий круг явлений культуры. При этом здесь особенно часто возникают разнообразные культурные сплавы старого и нового, сказывается значение двух линий в самой готической традиции — давно устоявшейся, чисто средневековой, и более поздней, уже несущей в себе элементы внутренней трансформации готики на новый лад. Сложные пути нидерландской культуры затрудняют периодизацию, общую для ее разных областей, но в делом первую и вторую половину XVI в. можно рассматривать как два основных этапа ее ренессансного развития. С начала XVII в. все более ярко начинают выявляться обусловленные разделением страны различия Юга и Севера Нидерландов, крепнет национальная специфика фламандской и голландской культуры. Это, однако, уже иной период, выходящий за рамки эпохи Возрождения.

43

Наука Нидерландов 15-16вв.

Научная деятельность ряда наиболее видных нидерландских ученых XVI в. протекала за пределами их родины. Медик Андреас Везалий (1514—1564), учившийся в университетах Лувена, Монпелье и Парижа, по приглашению Венецианской республики стал профессором Падуанского университета. Изучая труды Галена и его взгляды на строение тела человека, Везалий исправил свыше 200 ошибок канонизированного античного автора. В 1543 г. он издал в Базеле свой главный труд «О строении человеческого тела», в котором не только обобщил достижения в области анатомии, но и привел в систему знания, добытые в этой отрасли науки. Везалий положил начало новому этапу в ее развитии. Текст его книги сопровождали 250 рисунков постоянного иллюстратора книг Везалия, художника И. ван Калькара. Экспериментально обоснованные результаты исследований ученого, наглядно продемонстрированные в иллюстрациях и легко поддававшиеся проверке, нанесли серьезный удар по традициям средневековой схоластической медицины. Ее сторонники не могли этого простить Везалию. За посягательство на авторитет Галена его изгнали из Падуи. Дело Везалия, однако, нашло продолжателей в разных странах Европы.
За рубежом работал ряд лет и другой крупный ученый, уроженец Фландрии Герард Меркатор (1512—1594). Выдающийся картограф, он создал в Лувене карты, сочетавшие новейшие данные астрономии и географии, изготовил уникальные глобусы — земной и небесный. У Меркатора стал постепенно складываться получивший впоследствии его имя новый способ изображения сетки параллелей и меридианов, особенно важный для морских карт. Переселившись в Германию, Меркатор опубликовал новаторские для его времени карты Европы и мира, в которых преодолевалась зависимость от античных авторитетов, а в 1585 г. издал один из первых географических атласов. Это был единый сборник более чем полусотни согласованных друг с другом карт, в которых подводились итоги достижениям картографии XVI в. Другой тип атласа, под названием «Зрелище шара земного», выпустил друг Меркатора, антверпенский картограф А. Ортелий.
Разносторонним ученым в области математики, физики, механики был профессор Лейденского университета, инженер гидротехнических сооружений Симон Стевин. В своем труде 1586 г. «Принципы -равновесия» он по-новому рассматривал проблемы гидростатики и выявлял важные для практики физико-математические закономерности равновесия тел, находящихся на наклонной плоскости. Стевин занимался также особенностями возведения крепостей и спецификой военных машин. В его работах решения теоретических и практических вопросов соседствовали порой с фантастическими построениями.

44

Литература Нидерландов 15-16вв.

В эпоху Возрождения литература в Нидерландах, как и в других странах Западной Европы, развивалась по двум языковым руслам: на латыни, где главная творческая роль принадлежала гуманистам, и на общем для страны национальном языке письменности. Он сложился преимущественно на основе диалекта Брабанта, одной из крупнейших провинций, и успел настолько закрепить свои единые нормы до раскола страны в 1579 г., что остался до наших дней литературным языком и для говорящих по-голландски жителей современных Нидерландов, и для фламандцев — части населения Бельгии. На исходе Возрождения поэт и теолог X. Спигел, друг Коорнхерта, славил в «Диалоге о нидерландской литературе» (1584) многообразие возможностей родной речи, ее гибкость и выразительность.

Свернутый текст

Основная часть литературы на нидерландском языке создавалась редерейкерами — риторами, членами устроенных на цеховой лад объединений любителей театра и литературы. Такие кружки создавались в городах еще в средние века для постановок религиозных драм-мистерий, превращавшихся в многодневные зрелища с массой участников, и для организации других религиозных и официальных празднеств. В XVI в. общества были широко распространены уже не только на юге страны, где они зародились, но и на севере, причем именно в этом столетии их общее число увеличилось втрое по сравнению с XV в. и достигло максимума — почти тысячи. По традиции внутри кружков и между ними устраивались поэтические состязания и диспуты на заданные темы, причем крупнейшими были соревнования целых провинций и между провинциями. После установлении в Нидерландах режима Альбы, опасавшегося использования деятельности объединений в антииспанских целях, состязания между провинциями, а затем и другие публичные выступления редерейкеров были запрещены.
Хотя редерейкеры, чья деятельность была сродни немецким мейстерзингерам, основное внимание уделяли поэзии, главные их достижения в конце XV—XVI вв. оказались связаны с драматургией. Около 1475 г. неизвестный редерейкер сочинил на заданную тему «действо» под названием «Элкерлейк» («Каждый человек»). К человеку, которого на Пиру Жизни сопровождают аллегорические фигуры Добродетели, Мудрости, пяти чувств, неожиданно является Смерть, требуя отчета за прожитое. Постепенно все оставляют человека, и лишь Добродетель сопровождает его от Исповеди к Причастию и, наконец, до могилы. Философски-нравоучительное «действо» пользовалось успехом на родине и оказало влияние на драматургию ряда стран. Прочные традиции средневековья постепенно стали сплетаться у редерейкеров с новыми веяниями. Около 1500 г. аноним, переработав в стихах народную легенду, создал «действо о чуде» —драму «Марикен из Нимвегена». Девушка Марикен, жаждующая познать мир, отдает душу дьяволу в образе молодого человека, семь лет ведет с ним разгульную жизнь, но под впечатлением спектакля о Милосердии, который играет бродячая труппа, чудесным образом раскаивается в грехах и уходит в монастырь. В «Марикен из Нимвегена» появились черты психологизма, живых человеческих страстей, реальный бытовой фон.
Дальнейший шаг в правдивой обрисовке персонажей и бытовой среды, но без отказа от средневековых традиций использования аллегорических фигур, был сделан редерейкером К. ван Рейсселем в изданном в 1561 г. «Зерцале любви». В драме рассказывалось о несчастной любви и гибели сына купца и девушки из простонародья. К этому времени взаимные влияния гуманистической литературы и творчества редерейкеров стали все более частыми.
В поэзии редерейкеров, которая делилась на три типа — благочестивую, любовную и потешную, назидательные задачи улучшения нравов неизменно окрашивали любые виды их творчества. В 1555 г. был издан труд церковного нотариуса, редерейкера М. Кастелейна «Искусство риторики», в котором автор дал свод знаний о вековом опыте литературы риторов и с патриотических позиций обосновывал достоинства родной речи.
В поэтическом творчестве редерейкеров одной из вершин стали стихи антверпенской учительницы Анны Бейнс (1493—1575). Она сочетала риторическую технику и философские размышления с силой искреннего лиризма. Хотя поэтесса немало своих сочинений посвятила страстной пропаганде преимуществ католической веры и обличению протестантов, лучшие ее создания связаны с темами любви и описаниями мук души, исстрадавшейся от тщеты и суеты, царящих в мире.
Гуманистическая поэзия XVI в. обогатила литературу новыми мифологическими образами, новыми формами и мотивами. Особенно выделяются в ней Иоанн Секунд (1511—1536), автор сборника «Поцелуи» (1535), и Ян ван дер Нот (1540—1595). Секунд в латинских стихах удачно разработал тему, излюбленную еще Катуллом, и дал пример целой литературе о поцелуях, которая вскоре возникла и в других европейских странах. Ян ван дер Нот писал на нидерландском языке. Он испытал сильное влияние итальянской и особенно французской ренессансной поэзии, перерабатывал посвоему стихи Петрарки и Дю Белле. Его сборник «Роща» (1570) мотивами стихотворений нередко перекликался с Ронсаром, но своим образам нимф и обстановке, их окружающей. Нот легкими штрихами придавал оттенки нидерландского колорита. В позднем творчестве он не раз обращался к библейской тематике и использовал при этом, казалось, бы трудно совместимую с ней, разработанную Ренессансом форму сонета.
Борьба за независимость Нидерландов вызвала к жизни бурную активизацию религиозно окрашенного песенного творчества масс. Особой популярностью пользовались «песни гёзов», полные патриотического воодушевления, мотивов мести врагам, патетического прославления героев борьбы за свободу. Многочисленны были также переработки на песенный лад псалмов, переведенных на родной язык. Музыку к этим «песням на псалмы», имевшим не столько художественное, сколько пропагандистское значение, порой писали видные композиторы, вовлеченные в конфликты времени.

45

Музыка Нидерландов 15-16вв.

С середины XV в. в европейской профессиональной музыке ведущее место прочно заняла нидерландская школа полифонии. Ее истоки были интернациональны: она впитала достижения англичанина Джона Данстейбла (ум. 1453), французской, а позже и итальянской музыкальной культуры. Разносторонне разработав мастерство многоголосия, нидерландские композиторы сформировали его «строгий стиль», развитие которого увенчало готику и вместе с тем привело к становлению музыки уже иного, ренессансного типа. Раскрытие возможностей школы шло стремительно и непрерывно до 1520-х годов, и весь этот период с середины XV в. творчество нидерландских композиторов служило эталоном для других европейских стран, не исключая и Италии. Воздействие школы сохранялось и позже, на протяжении всего XVI в. Нидерландцы работали почти в 70 городах Европы, повсюду разнося свой богатейший опыт. Способствовало их влиянию и появление новой отрасли печатного дела — выпуска нотных изданий.
Характерно, что магистральная линия новых тенденций, которые пробивали себе дорогу изнутри поздней готики,. оказалась связана прежде всего не со светской музыкой (в XVI в. она еще не определяла главные вершины музыкальной культуры), а с внутренней перестройкой церковной музыки.

Свернутый текст

Нидерландские композиторы практически прошли мимо восхвалявшегося гуманистами античного одноголосия, тем более, что о нем знали лишь по литературным источникам — конкретное звучание античной музыки было неизвестно. Изменения в культовой музыке начались с того, что в неспешном развертывании «струящегося» готического многоголосия с характерной для него величавой грандиозностью одухотворенных образов, массивным звучанием хора а капелла, без солирующих голосов, возросла роль гармонизации, благозвучия. Нарастало равноправие голосовых линий в «многоярусных» построениях полифонии, усилилось значение индивидуально окрашенного переживания. Не случайно музыкальные теоретики той эпохи не только попытались наметить рубежи между «старым» и «новым» в музыке, но и впервые заговорили о «нарастании души», «выражении аффектов человека». Опора только на канонические образцы, чисто формальная изощренность и орнаментальность начинают подвергаться критике. В музыке стали шире использовать мелодику, в том числе песенного народного творчества, и как «цитаты», и, главное, как первооснову полифонической разработки в соответствии с задачами жанра, избранного композитором. Более ощутимо выступили и особенности авторской индивидуальности — в предпочтениях определенных текстов и жанров, в излюбленном характере звучания. Само возрастание роли личности композитора свидетельствовало о влиянии общей атмосферы ренессансного времени.
Нидерландская школа выдвинула за короткий срок ряд крупных талантов: ведущего мастера первого поколения Гийома Дюфаи (1400—1474), руководившего музыкальной деятельностью собора в бургундском городе Камбре; ценителя готических традиций, ставшего, однако, мелодистом в полифонии Иоаханнеса Окегема (1425—1497) —он сорок лет служил в придворной капелле французского короля; композитора Якоба Обрехта (1450—1505), который совершенствовал гармоническое многоголосие. Обрехт работал в Антверпене, где при соборе Богоматери сложилась крупнейшая в Европе хоровая капелла, и в Италии, при дворе герцогов д'Эсте в Ферарре. Кульминации своего развития школа достигла в творчестве Жоскена Депре (1440—1521), создавшего, по утверждению современников, «совершенное искусство».
Жоскен Депре служил в соборной и дворцовой капеллах в Милане, в прославленной мастерством папской капелле в Риме, при дворе французского короля. Опираясь на достижения новейшей итальянской музыки, виртуозно владея разносторонним опытом и техникой полифонии, от достиг в своих произведениях еще небывалой у нидерландцев гармонической проясненное многоголосия. Он обращался к традиционным формам хоровой полифонической мессы, которая оставалась ведущим музыкальным жанром ренессансной эпохи, к устоявшимся жанрам мотета и шансон, но сумел придать своей музыке новый, неповторимо личный отпечаток. Он создавал идеальные образы, ренессансно-стройные по движению мелодических линий, полные поэтической одухотворенности и просветленного лиризма, и не менее ярко выражал драматические черты своего противоречивого мироощущения, предвосхищая приемы фуги, которая сформировалась веком позже.
Опыт нидерландской школы был широко использован в различных музыкальных центрах Европы: римскими полифонистами во главе с Палестриной, венецианской школой музыкальной многокрасочности, начало которой положил нидерландец Адриан Вилларт, при дворах, в католических соборных капеллах. Повлиял он и на песнопения протестантов. После Жоскена Депре, однако, школа уже не выдвигала столь крупных новаторов, и ее доминирующая роль в западноевропейских странах пошла на спад.
Лишь в пору позднего Возрождения развернулось творчество еще одного великого композитора — уроженца Нидерландов, который подвел своеобразный итог предшествующему полифонизму (и не только нидерландскому). Это был Орландо Лассо (1532—1594). Он стал классиком «строгого стиля» и вместе с тем новатором, сумевшим дать музыке яркую индивидуальную окраску. Он использовал, в частности, сочную «звукоживопись». Лассо обращался к текстам античных поэтов и Евангелия, Петрарки и Ариосто, Ронсара и Ганса Сакса. Диапазон его творчества простирался от шуточных песен и любовных идиллий до скорбных образов «Покаянных псалмов» и цикла мотетов «Пророчества сивилл». Светские вокальные жанры развивались в его музыке наряду с сочинениями на темы страстей Христовых. Как многие мастера той поры. Лассо работал в разных странах Европы — в Италии, Франции, Нидерландах, Англии, Германии. Это способствовало широкому распространению его творческого опыта. Его слава помогла ему обрести те возможности, которые получали лишь самые выдающиеся музыканты: капелла, которую содержал баварский герцог в Мюнхене и которой Лассо руководил 34 года, была одной из крупнейших в Европе и насчитывала около 70 различных певцов и инструменталистов. Искусство Лассо отчасти уже перерастало в рамки Ренессанса, оно стало важной вехой на пути к музыкальным новшествам начала XVII в.
К концу XVI в. развитие музыки в Нидерландах и других европейских странах как бы раздваивается: с одной стороны, усилилось тяготение к синтетическим жанрам, выражающим драматический мир переживаний человека (этот путь привел к созданию в Италии «драмы на музыку» — оперы), с другой стороны, постепенно уравнивалось значение вокала и инструментальной музыки. В вокале росла роль сольного пения, а инструментальная музыка, обретая собственные специфические средства выразительности, обособлялась от слова. Нидерландец Филипп де Монте (1521— 1603), работавший при габсбургском дворе в Праге, стал одним из крупнейших мастеров мадригала — самого светского из музыкально-поэтических жанров XVI в. Он довел до совершенства образцы лирического пения. Начался расцвет искусства органистов, неоть-емлемой частью которого сделалось мастерство импровизации. Главная слава их, однако, была впереди. В бытовом музицировании в Нидерландах на протяжении XVI в. самым любимым инструментом оставалась лютня. К концу столетия растет масса сочинений для этого инструмента. Через весь век прошла традиция использования небольших групп городских музыкантов на свадьбах, карнавалах и других праздниках, во время религиозных и официальных церемоний. В Антверпене они играли по праздничным вечерам, расположившись на одном из ярусов соборной башни, для гулявших по площади горожан.

46

Искусство и архитектура Нидерландов 15-16вв.

В архитектуре Нидерландов в конце XV—первой половине XVI в. продолжало доминировать интенсивное гражданское строительство в стиле поздней готики. Города соперничали друг с другом в возведении богато украшенных зданий ратуш, цехов, гильдий; со старыми жилыми домами бюргеров соседствовали новые с такими же высокими, в несколько этажей, и узкими, обычно в три окна, фасадами, имевшими вытянутые вверх треугольные завершения. В культовом зодчестве широко использовался декор «пламенеющей готики». В Генте, Брюгге, Антверпене достраивались вздымавшиеся на 80,122,123 метра башни давно воздвигнутых готических соборов. Ренессансные новшества приносили с собой поначалу итальянцы, которые строили дворцы знати и каменные городские укрепления нового типа, затем к ним добавились французы, а преимущественно с середины века в процесс включились и местные мастера. При этом вплоть до XVII в. позднеготические типы зданий живописно украшались на фасадах ренессансным, а позже и маньеристическим декором. Характерными памятниками сочетания старого и нового стали здание гильдии рыботорговцев (Дом Лосося) в Мехелене (1530-е гг.), возведенная К. Флорисом ратуша в Антверпене (1560-е гг.), бывшая капелла, перестроенная в огромное здание городских весов в Алкмаре в Голландии, с башней, завершенной в самом конце века.

Свернутый текст

Путь развития скульптуры был примерно тот же — она медленно преодолевала готические традиции и по уровню достижений далеко отставала от живописи.
Живопись стала в Нидерландах единственной, кроме музыки, сферой культуры, которая дала в эпоху Возрождения памятники не только национального, но и мирового значения. Ее развитие шло своеобразными путями. В XV в., начиная с творчества Яна ван Эйка, она опережала живопись всех стран Европы, кроме Италии; в XVI в., отличаясь необыкновенным разнообразием, обилием мастеров разных местных центров, общим высоким художественным уровнем, она выдвинула лишь одного великого художника — Брейгеля, но зато подготовила почву для нового блистательного расцвета искусства во Фландрии и Голландии XVII в.
Основателем нового направления в живописи Нидерландов, которое на протяжении столетия осуществляло переход от готики к Ренессансу, все шире распространяя в среде художников свои завоевания, был Ян ван Эйк (1390—1441). Вместе со старшим братом Губертом он начал работу над грандиозным многостворчатым Гентским алтарем, предназначенным для городского собора, но после кончины брата, трудясь еще шесть лет, стал главным создателем этого шедевра, завершенного в 1432 г. Ян ван Эйк опирался на первый опыт правдивого изображения жизни в франко-фламандской миниатюре братьев Лимбург и в религиозной живописи своего старшего современника Робера Кампена, но его собственное искусство обладало и большим художественным совершенством, и иной мерой новаторства, основанного на глубоком постижении поэтической красоты и бесконечного многообразия мира. Образы десятков персонажей и отдельные сцены, в том числе с панорамными пейзажами, написаны в Гентском алтаре с ювелирной тонкостью, пронизаны благоговейным отношением к человеку и миру. Все изображенное насыщено «скрытым символизмом», предметы и их сочетания имеют иносказательное религиозно-нравственное значение. В портретах заказчиков-донаторов скрупулезная точность следования натуре сочетается у художника с остротой характеристики индивида. Эта линия искусства Яна ван Эйка была затем развита им в парном портрете итальянского купца Арнольфини с его женой, изображенных в комнате в момент бракосочетания, и в других работах. Чтобы полнее выразить свое ощущение «мира как рая», каждая частица которого прекрасна и причастна общей одухотворенности, художник усовершенствовал технику масляной живописи и продемонстрировал такое богатство ее возможностей, такую светоносную красочность, что его открытия подхватили в Италии поры раннего Возрождения, а также и в других странах. Ясная и спокойная красота образов Яна ван Эйка была сродни творчеству итальянских мастеров XV в., хотя он опирался в своем искусстве лишь на множество живых и непосредственных наблюдений натуры, не подкрепленных, как в Италии, целой системой научных знании. В композиции, рисунке, построении пространства, как и в своем мироощущении в целом, художник еще тесно связан с готической традицией.
Начинания Яна ван Эйка были подхвачены и использованы целой плеядой выдающихся нидерландских художников XV в. Самым крупным мастером середины столетия был Рогир ван дер Вейден (ок. 1400—1464). Свои наблюдения натуры он применял для создания преимущественно драматических сцен, духовно напряженных образов. Его мастерская с большим числом учеников получала заказы из разных стран Европы, от Испании до Скандинавии. Столь широкое распространение стиля одной мастерской было редкостью в XV в., но оно имело и оборотную сторону — появление работ многочисленных эпигонов. Новые творческие импульсы были даны искусству Нидерландов во второй половине XV в. экспрессивными образами религиозных композиций Гуго ван дер Гуса (ок. 1440—1482), проникновенной поэзией пейзажа в фонах работ художника-монаха Геертгена из монастыря св. Янса (ок. 1465—1495), лиризмом и изяществом творчества Ганса Мемлинга (ок. 1440—1494), который сочетал опыт предшественников и достижения итальянских живописцев. К концу века расширился круг заказчиков работ художников, они нередко выполняли специальные заказы состоятельных бюргеров или создавали для них уменьшенные и упрощенные варианты своих больших композиций, предназначенных для церкви или светских высокопоставленных лиц.
На рубеже двух веков Иероним Босх (до 1460—1516) связал воплощение по-ренессансному многообразных и острых впечатлений от современного быта, типов людей, мира природы с мрачной и горькой фантастикой, демоническими образами кишащей повсюду нечистой силы. Это воскрешение и резкое сгущение средневековых фольклорных представлений Босх осуществлял, широко используя гротесковые монтажи живого и механического, ужасающего и комического в образах, которые напоминали бредовые видения. Свой пессимистический взгляд на человека Босх выразил в динамичных композициях, имевших одной из главных целей моральное назидание зрителей.
В XVI в. расширение культурных связей с Италией способствовало распространению в Нидерландах эклектического течения «романизма», стремившегося соединить нидерландские традиции с опытом итальянского (особенно римского) Ренессанса, а затем и маньеризма. Он оказал воздействие на творчество антверпенского мастера алтарей и портретов Квентина Массейса (1465—1530), на крупнейшего северонидерландского художника XVI в. Луку Лейденского (1494—1533), одного из создателей бытового жанра в живописи и гравюре, но характернейшим выразителем особенностей этого течения впервые стал Ян Госсарт (ок. 1480—ок. 1536). Романизм, прошедший через весь XVI в., содействовал существенному усилению светских тенденций в искусстве. Он обогатил нидерландскую живопись образами античной мифологии, аллегориями, интересом к обнаженной натуре, новыми решениями композиций, знаниями перспективы и анатомии. Родился новый тип художника —гуманистически образованного, увлеченного различными отраслями знания. Вместе с тем романизм привел к такой степени интернационализации искусства и равнения на образцы, когда утрачивалась национальная самобытность живописи, а высокая виртуозность оттесняла собственно творческое начало и делала искусство холодным. Развитие романизма, поддержанного придворно-аристократическими вкусами, оказало значительное влияние на декоративное искусство, особенно на создание шпалер, которыми славились Нидерланды. В шпалерах появились мифологические, батальные, охотничьи сюжеты, которые изображались с правильным построением перспективы, использованием объемных фигур.
Наиболее полным выражением специфики, но и кризиса нидерландского Возрождения стало опиравшееся на многообразные национальные традиции и фольклор творчество Питера Брейгеля Старшего (ок. 1525—1569). Широко образованный, хорошо знакомый также и с итальянской живописью, он за любовь к народной тематике был прозван «Мужицким». В отличие от Италии, где искусство Ренессанса, как и гуманизма, ставило в центр внимания образ человека, Возрождение в Нидерландах и искусство Брейгеля расставляло акценты по-другому: их интересовал мир и человек, находящийся в нем как частица мироздания, величественного бытия природы. У Брейгеля, на закате Возрождения, это мироощущение окрашивалось в тона горечи и неверия в былые гуманистические идеалы всесилия человека, в прямую полемику с ними. За этим стояла трагедия века, атмосфера, рожденная растущим подавлением индивида механизмами государственных режимов и воинствующих Церквей.В своих картинах и рисунках для гравюр Брейгель не раз обращался к нидерландским пословицам. Они позволяли ему развернуть изображение сцен с множеством мелких фигур в образы-притчи о современности и извечно повторяющихся качествах рода людского, о дурацком, безумном, тупом и ленивом мире. Он видел, однако, и другие грани бытия. В картинах «Крестьянский танец» и «Крестьянская свадьба» он любовался грубоватым, полным стихийной мощи народным весельем, в цикле картин «Времена года» с поразительной силой раскрыл поэзию бескрайних просторов природы, от жизни которой неотделимы ритмы жизни людей. Работы последних лет его сравнительно недолгого творчества воплотили горькие выводы философских размышлений художника. В картине «Слепые» (1568) с безжалостной правдивостью изображены слепцы, ведущие друг друга, и начавшееся падение с обрыва их вереницы. Этот образ воспринимается как символ духовной слепоты людей, ничтожества и неизбежной катастрофы их упований.
Особенностями живописи XVI в. было ее развитие во многих художественных центрах, в том числе и на севере страны, формирование различных светских жанров, особенно портрета, пейзажа, бытовой картины, появление все более четких по своей специфике внутрижанровых градаций —индивидуального, группового, парадного портретов, ночных, морских, зимних пейзажей. К концу века в силу растущей рыночной конкуренции усилилась жанровая специализация художников, подготавливавшая одну из характерных особенностей XVII в. С другой стороны, среди нидерландцев, многие из которых работали при дворах за рубежом, прежде всего в Праге, было немало мастеров-универсалов. Об истории искусства родины рассказал в своей книге о художниках Карел ван Мандер. Его труд 1604 г. стал своеобразным подведением итогов эпохи.

47

Франко-фламандская живопись

Начиная с XV века, Нидерланды становятся крупным центром европейской культуры. В те времена именем «Нидерланды», которое сегодня является неофициальным названием Голландии, обозначались северо-восточная часть Франции, территории Бельгии, Люксембурга и Нидерландов. Границы исторических Нидерландов и современных (Голландии) не совпадают. В эпоху средневековья старые Нидерланды представляли собой крупный интернациональный ареал европейской культуры.
Крупнейшим представителем культуры Возрождения Нидерландов был Эразм Роттердамский (1469—1536). Большую популярность гуманисту принесли сатирические произведения «Похвала глупости» (1509, 40 переизданий при жизни), «Домашние беседы» и др., в которых высмеивались суеверия, схоластическое мировоззрение, сословная кичливость и прочие пороки. Сатира гуманиста способствовала воспитанию свободомыслия, стремлению к знаниям, развитию предприимчивости. Развитие гуманистических идей происходило под влиянием достаточно тесных связей с Италией. В наибольшей степени традиции итальянского Возрождения получили развитие в живописи.

Свернутый текст

Ренессанс представлен в Нидерландах двумя поколениями выдающихся художников. Первое поколение относится к раннему периоду Возрождения и представлено такими именами, как Ян Ван Эйк (ок. 1390—1441), Хиеронимус (Иероним) Босх (ок. 1460— 1516), Питер Брейгель Старший (1525—1569). Второе поколение нидерландцев представляет искусство XVII века: Франс Холе (между 1581 и 1585—1666), Яи-тер Яауль Рубенс (1577—1640), Лнтонис Ван Дейк (1599—1641), Харменсван Рейн Рембрандт (1606—669), Ян ВермерДелфтский (1632—1675), Якоб"Иордане (Йор-данс) (1593—1678).
Шеренгу блистательных талантов открывает величайший живописец Ян Ван Эйк. Его считают главным представителем и одним из родоначальников искусства Раннего Возрождения в Голландии. Любое из сохранившихся произведений Ван Эйка — выдающееся явление в мировой живописи. Одним из них является знаменитый Гентский алтарь (1432), многостворчатый складень, находящийся в капелле св. Иоанна собора св. Бавона в Генте. В праздничные дни алтарь открывался, достигая в ширину пяти метров, поражая великолепием колорита. С именем Ван Эйка связывается выдающееся новшество в европейском искусстве — распространение живописи маслом (до этого преобладала темпера). Его именуют одним из первых в Европе крупных мастеров портретной живописи, у которого портрет превратился в самостоятельный жанр. Тщательная передача внешнего подчинена раскрытию внутренних особенностей характера человека. Всемирно известный «Портрет четы Арнольфани» (1434) считается первой жанровой картиной в нидерландской живописи и первым парным портретом в европейском искусстве.
Совершенно иное художественное явление представляет великий нидерландский живописец Босх. Он был довольно плодовитым живописцем, проектировал росписи цветных стекол, церковную утварь. Босх был человеком чрезвычайно образованным, обладал энциклопедическими познаниями в теологии и науке, литературе и медицине. Каким-то непостижимым образом ему удалось объединить средневековую фантастику, фольклорные, сатирические и нравоучительные тенденции. Все творчество художника пронизывает одна тема: борьба добра и зла, божественных и адских сил. Ранняя картина Босха «Корабль дураков» несет иносказательный смысл: по житейскому морю плывет корабль, которым никто не управляет. Все, кто на нем находятся — монахи, горожане, крестьяне,— предаются разгулу. Каждая фигура намекает на какой-нибудь порок: невоздержанность, обжорство, пьянство, тщеславие. Фигуры людей намеренно уплощены, лица напоминают гротескные маски. Столь же аллегорическим является триптих «Воз сена», где в традиционное изображение сцен Страшного Суда включены фольклорные элементы: сено олицетворяет жизненные блага, предмет человеческих вожделений и раздоров, собака, нападающая на бродягу,— символ зависти. Центральная часть триптиха посвящена судьбе человечества. Дьявольская нечисть медленно тащит в ад огромный воз сена. Вслед за ним в ад движутся император и короли, духовенство и дворяне, богатые бюргеры и бедняки.
Не только Босху, но другим нидерландским живописцам присущ мистический настрой. В отличие от итальянского Возрождения, носившего преимущественно оптимистический характер, Северному Возрождению в целом свойственен гораздо больший пессимизм. В нем сильнее чувствовались трагизм, религиозная мистика, ирония и скептицизм.
Питер Брейгель, выдающийся нидерландский живописец и рисовальщик, как бы продолжил художественную линию Босха. В его творчестве переплетаются фантастика, опирающаяся на библейские сказания и фольклор, и реализм, основанный на глубоком изучении народной жизни. В ранних произведениях он сознательно следовал, если не сказать подражал, своему великому предшественнику. Его композиции, полные неуемного вымысла и гротеска, населены множеством фантастических фигур и деталей («Битва сундуков и копилок», «Пиршество тощих»). В 60-е годы мастер стремится к созданию уже более обобщающих и глубоких картин народной жизни («Жатва», «Сенокос», «Возвращение стада» «Крестьянская свадьба»).
Поистине золотым для нидерландской живописи стал XVII век. Профессия художника была одной из самых популярных; картины приобретали не только богатые меценаты, но и бюргеры, ремесленники и даже зажиточные крестьяне. В отличие от других стран, национальные художественные школы Нидерландов не знали придворного искусства. Не вмешивалась в творчество живописцев и Церковь, поэтому они чувствовали себя относительно свободными в трактовке религиозных сюжетов.
Всего за полвека в Нидерландах появилось много художников, причем действительно выдающихся мастеров насчитывались десятки. В историю мировой живописи вошли имена Рубенса, Ван Дейка, Халса, Рембрандта, Вермера, Иорданса.
Великий фламандский живописец, рисовальщик, глава фламандской школы живописи барокко Рубенс проявил себя еще и как ученый-гуманист, философ, археолог, архитектор, выдающийся коллекционер, знаток нумизматики, государственный деятель и дипломат. По таланту и многогранности дарования, глубине знаний и жизненной энергии Рубенс принадлежит к числу самых блестящих фигур европейской культуры XVII века. Современники называли его королем художников и художником королей. Характерные для барокко приподнятость, патетика, бурное движение, декоративный блеск колорита неотделимы в искусстве Рубенса от чувственной красоты образов, смелых реалистических наблюдений. Колорит его полотен строится на контрасте тонов обнаженного тела с яркими одеяниями и благородным, сдержанным фоном.
Славу ему принесли не только замечательные картины, но и успехи на дипломатическом поприще. Как дипломат и художник Рубенс ездил во Францию, Голландию, Испанию и Англию. В качестве посла он вел переговоры о мире между королевскими династиями Испании и Англии. В 1611 году он приобретает роскошный дом, который постепенно превращает в настоящий дворец в итальянском вкусе, и размещает свою драгоценную коллекцию произведений искусства.
Рубенс, благодаря помощникам из своей мастерской (а здесь трудились не безвестные поделыцики, а такие крупные мастера, как А. Ван Дейк, Я. Иордане, Ф. Снейдерс), создал огромное количество картин на религиозные и мифологические сюжеты («Снятие с креста», 1611—1614, «Персей и Андромеда», 1620—1621), историко-аллегорические полотна (цикл «История Марии Медичи», 1622—1625), великолепные пейзажи и сцены крестьянской жизни («Возвращение жнецов», 1635—1640), многочисленные портреты европейских коронованных особ, встреченных художником во время его путешествий и дипломатических миссий (в европейских столицах он получал не только новые заказы, но и дворянские титулы, в частности от Филиппа V Испанского и Карла I Английского). Рубенс считается одним из самых плодовитных художников в истории живописи.
Художник создал свой мир — мир богов и героев под стать гиперболическим образам Гаргантюа и Пантагрюэля Франсуа Рабле. Известный французский художник XIX века. Э. Делакруа назвал его «Гомером живописи». ~~
Ван Дейк (1599—1641), ученик Рубенса, явился одним из создателей парадного аристократического портрета XVII века. Ван Дейк рано проявил особую одаренность. Он отличался завидной работоспособностью и вызывавшей восхищение современников «легкостью» руки. Ван Дейк создал огромное количество портретов и картин на религиозные и мифологические сюжеты, пользовавшихся повышенным спросом у церковных и светских заказчиков. Первое время он трудился над ними с большим прилежанием, но потом, с ростом известности, стал торопиться и писать наспех. Он мог работать над несколькими портретами сразу, уделяя заказчику в день не более часа, оставляя дописывать детали своим помощникам. Персонажи его парадных портретов отличаются внутренним благородством и аристократической утонченностью и вместе с тем живой характерностью. В многочисленных автопортретах Ван Дейк создает романтизированный образ художника — баловня судьбы. Таковым он и был в действительности. Сын антверпенского купца, человек по своей натуре мятущийся, сумасбродный и честолюбивый, Ван Дейк тяготел к роскоши, к королевским дворам, к жизни аристократов. Незадолго до смерти благодаря бракус молодой фрейлиной королевы Ван Дейк входит в ряды английской аристократии. Он пишет множество портретов короля, королевы и их детей; чести позировать ему добивается все высшее общество.
Семнадцатое столетие пережило необычайный взлет портретного искусства, видным представителем которого являлся Хале. Его, родившегося за 20 лет до Рембрандта, именуют живописцем голландской буржуазии XVII века или иначе — портретистом одного социального слоя. Проживший всю жизнь безвыездно в Харлеме, Хале стал фигурой всеевропейского значения. Он прославился своими портретами, которые умело создавал в любое время и на любой вкус: частные, интимные, совсем маленькие, предназначенные для гравирования, и большие заказные, в том числе групповые. Групповой портрет — специфически голландское проявление портретного жанра. В нем отразились характерные для бюргерства черты корпоративизма. Хале создал всего девять больших групповых портретов, в которых пытался запечатлеть сложные человеческие взаимоотношения. Впервые в истории группового портрета художник сумел выявить своеобразие каждого изображаемого и, одновременно, нечто общее, присущее всей группе. «Фирменным знаком» Халса можно считать умелую передачу разнообразных оттенков смеха. В знаменитом «Улыбающемся кавалере» (Лондон, собрание Уоллес) схвачена мимолетность ситуации: глаза сияют, на лице играет победная усмешка. Хале никогда не стремился психологизировать портрет, он намеренно подчеркивал несколько приземленные и грубовато-крестьянские черты изображаемых. Его гений проявляется в новой живописной свободе — диагональном построении композиции, мощных мазках и подчеркнутой материальности образов. В противоположность болезненным образам Веласкеса и Эль Греко, Хале подчеркивает здоровье человека, роскошь материальных форм тела. Об этом свидетельствуют названия картин: «Шут, играющий на лютне», «Веселый пьяница», «Поющие мальчики», «Ребенок с кормилицей». Его старость напоминает поздние годы Рембрандта, умершего разоренным.
Рембрандт — величайший художник голландского барокко, один из величайших художников всех времен и народов. Первоначально «Рембрандт» было именем собственным — отец Рембрандта, мельник, прибавил к нему слова « Ван Рейн», имея в виду свою мельницу, расположенную близ Рейна. Отсюда происходит и часто используемая художником монограмма «RH» (Rembrandt Harmenszoon, т. е. Рембрандт, сын Хармена). Рембрандт был предпоследним из девяти детей в семье; будучи гораздо моложе и одаренней, чем его братья, он был отправлен в латинскую школу в Лейдене, а позже, в возрасте 14 лет, поступил в университет. Однако вскоре он бросил учебу и заявило себе как художник. Врожденное стремление к психологизму, исключительная виртуозность техники письма, сразу же поразившая современников, и, наконец, экспрессивность и тяготение к реалистичности склонили Рембрандта к исторической живописи. На его картинах появляются многочисленные «философы» и «медитирующие апостолы» в полутемных интерьерах («Портрет ученого», «Апостол Павел в темнице», «Св. Анастасий»). Однако излюбленным жанром стали непринужденные автопортреты и портреты стариков и старух с выразительными морщинистыми лицами, моделями для которых часто служили родственники и близкие художника.
В период расцвета Рембрандта творчества — в 30-е годы XVII века — вокруг него сформировался кружок (около 30 человек) друзей-художников, картины которых, чаще всего выполняемые на заказ, он иногда только подправлял и продавал под своим именем. Признаком процветания художника может служить богатая коллекция картин и рисунков, в частности итальянских, а также оружия, скульптур, гравюр, миниатюр, экзотических курьезов. Творчество Рембрандта очень обширно: он исполнил более 400 картин (не считая многочисленных несохранившихся произведений, известных лишь по упоминаниям в описях и аукционных каталогах), а также 287 гравюр и тысячи рисунков. Получили широкую известность его индивидуальные и групповые портреты («Ночной дозор»), религиозные («Святое семейство», «Возвращение блудного сына») и исторические («Заговор Юлия Ци-вилиса») композиции.
Творчество Рембрандта — полная противоположность творчеству Рубенса. В его картинах, написанных на библейские сюжеты, отсутствует помпезность и драматичность. Рембрандт прославился как величайший мастер светотени, которой он с успехом пользовался, раскрывая таинственные стороны и внутренний психологизм человеческой души.
Вермер вошел в историю искусства как непревзойденный мастер бытового жанра. Его работы отличаются поэтическим восприятием повседневной жизни, классической ясностью композиций («Девушка с письмом», «Служанка с кувшином молока», «Кружевница»). Художник тщательно воспроизводит мельчайшие детали повседневного быта. Люди и вещи предстают в его картинах в естественном освещении, подчеркивающем их органическое единство. Опередившее время, искусство Вермера не было по достоинству оценено в XVII веке. Оно получило признание только у потомков в XIX—XX вв.
Иордане — один из крупнейших художников XVII века. В его творчестве почвенное начало фламандского искусства выражено с подкупающей, подчас грубоватой, чувственной силой. Излюбленные сюжеты — «Праздник бобового короля» и «Как поют старики, так пищат малыши» (народная фламандская поговорка). В своих картинах художник изображает шумные пирушки, столь характерные для быта фламандского бюр- герства и крестьянства. Персонажи басни превращаются у него во фламандских крестьян, пышущих здоровьем, грубоватых, полных непосредственного бурного веселья. Однако полные грубоватого юмора бытовые сцены приобретают у него черты монументальной значительности. После 1630 года Иордане приобрел славу первого живописца Фландрии. Он выполняет грандиозный объем работ, включавший декоративно-аллегорические циклы и росписи, в том числе заказы, исходившие от королевских дворов Европы (Голландии, Англии, Швеции). Его поздние работы становятся менее искренними и более помпезными.
Художественный уровень, достигнутый голландцами в эпоху Возрождения, они никогда позже уже не смогли повторить. Их живопись XIX и XX вв. нельзя отнести к числу мировых шедевров, которые устанавливают художественную моду и служат образцом подражания для других.


Вы здесь » Мир Тьмы: через тернии - к звёздам! » Культура » История культуры. Возрождение