Мир Тьмы: через тернии - к звёздам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Этика

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

2

Нравственность, мораль, этика: Слова и термины

Сначала — о словах. Слова «нравственность», «мораль», «этика» близки по смыслу. Но возникли они в трех разных языках. Слово «этика» происходит от греч. ethos — нрав, характер, обычай. Его ввел в обиход 2300 лет назад Аристотель, который назвал «этическими» добродетели или достоинства человека, проявляющиеся в его поведений, — такие качества, как мужество, благоразумие, честность, а «этикой» — науку об этих качествах. Слово «мораль» — латинского происхождения. Оно образовано от лат. mos (множ. число mores), что означало примерно то же, что ethos в греческом — нрав. обычай. Цицерон, следуя примеру Аристотеля, образовал от него слова moralis — моральный и moralitas — мораль, которые стали латинским эквивалентом греческих слов этический и этика. А «нравственность» —русское слово, происходящее откорня «нрав».Оно впервые попало в словарь русского языка в XVIII столетии и стало употребляться наряду со словами «этика» и «мораль» как их синоним. Так в русскомязыке появились три слова с примерно одним и тем же значением. Со временем они приобрели некоторые смысловые оттенки, отличающие их друг от друга. Но в практике словоупотребления эти слова практически взаимозаменяемы (а их смысловые оттенки почти всегда можно уловить по контексту).
Нравственная культура, как и вся социальная культура, имеет два основных аспекта: 1) ценности и 2) регулятивы.

Свернутый текст

Нравственные (моральные) ценности — это то, что еще древние греки именовали «этическими добродетелями». Античные мудрецы главными из этих добродетелей считали благоразумие, доброжелательность, мужество, справедливость. В иудаизме, христианстве, исламе высшие нравственные ценности связываются с верой в Бога и ревностном почитании его. В качестве нравственных ценностей у всех народов почитаются честность, верность, уважение к старшим, трудолюбие, патриотизм. И хотя в жизни люди далеко не всегда проявляют подобные качества, но ценятся они людьми высоко, а те, кто ими обладают, пользуются уважением. Эти ценности, представляемые в их безупречном, абсолютно полном и совершенном выражении, выступают как этические идеалы.
Нравственные (моральные) регулятивы — это правила поведения, ориентированного на указанные ценности. Нравственные регулятивы разнообразны. Каждый индивид выбирает (осознанно или неосознанно) в пространстве культуры те из них, которые наиболее подходят для него. Среди них могут быть и такие, которые не одобряются окружающими. Но в каждой более или менее стабильной культуре имеется определенная система общепризнанных нравственных регулятивов, которые по традиции считаются обязательными для всех. Такие регулятивы являются нормами морали. В Ветхом Завете перечисляются 10 таких норм — «заповедей Божьих», записанных на скрижалях, которые были даны Богом пророку Моисею, когда он поднялся на Синайскую гору ( « Не убий », «Не укради», «Не прелюбодействуй» и др.). Нормами истинно христианского поведения являются 7 заповедей, которые указал Иисус Христос в Нагорной проповеди: «Не противься злому»; «Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся»; «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» и др.
Понятно, что нравственные ценности и идеалы, с одной стороны, и нравственные регулятивы и нормы, с другой, неразрывно связаны между собою. Любая нравственная ценность предполагает наличие соответствующих регулятивов нацеленного на нее поведения. А любой нравственный регулятив подразумевает наличие ценности, на которую он направлен. Если честность есть нравственная ценность, то отсюда вытекает регулятив: «Будь честен». И наоборот, если человек в силу своего внутреннего убеждения следует регулятиву: «Будь честен», то для него честность есть нравственная ценность. Такая взаимосвязь нравственных ценностей и регулятивов во многих случаях делает ненужным их раздельное рассмотрение. Говоря о честности, часто имеют в виду и честность как ценность, и регулятив, требующий быть честным. Когда дело касается характеристик, равно относящихся как к нравственным ценностям и идеалам, так и к нравственным регулятивам и нормам, их обычно называют принципами нравственности (морали, этики).
Важнейшей особенностью нравственности является финальность нравственных ценностей и императивность нравственных регулятивов. Это значит, что принципы нравственности самоценны. То есть на вопросы вроде: «Для чего они нам нужны?», «Зачем нам стремиться к нравственным ценностям?», «Почему мы должны соблюдать нормы нравственности?» — нельзя ответить иначе, как признать, что цель, ради которой мы следуем нравственным принципам, состоит в том, чтобы следовать им. Здесь нет тавтологии: просто следование нравственным принципам — это самоцель, т. е. высшая, финальная цель» и нет никаких других целей, которые мы хотели бы достичь, следуя им. Они не являются средством достижения какой-либо вне их лежащей цели.

3

Добро и зло

Центральной категорией морали является добро. Добро — это высшая нравственная ценность, делать добро — главный регулятив нравственного поведения. Противоположностью добра является зло. Оно есть антиценность, т. е. нечто несовместимое с нравственным поведением. Добро и зло не являются «равноправными» началами. Зло «вторично» по отношению к добру: оно лишь «оборотная сторона» добра, отступление от него. Не случайно в христианстве и исламе Бог (добро) всемогущ, а дьявол (зло) способен лишь соблазнять отдельных людей к нарушению заповедей Божьих.
Понятия добра и зла лежат в основе этической оценки поведения людей. Считая какой-либо человеческий поступок «добрым», «хорошим», мы даем ему положительную моральную оценку, а считая его «злым», «плохим» — отрицательную.
Рассматривая поведение человека с этической точки зрения, можно заметить, что многие поведенческие акты являются морально нейтральными, т. е. не заслуживают ни положительной, ни отрицательной моральной оценки. В самом деле, умывание и одевание, процесс еды, чтение, ходьба, посещение театра — все это дела, которые сами по себе ни нравственны, ни безнравственны. «Ненулевую» моральную оценку получают только те действия, которые, во-первых, совершаются намеренно и, во-вторых, имеют социальную значимость, т. е. прямо или косвенно затрагивают интересы других людей, создают или разрушают какие-то ценности. Такие действия называют поступками. Покупка хлеба не есть поступок, но если человек делится хлебом с голодающим или отнимает его у страждущего — это поступки (получающие моральную оценку с плюсом или минусом).
В реальной жизни встречается и добро, и зло, люди совершают как хорошие, так и плохие поступки. Представление о том, что в мире и в человеке идет борьба между «силами добра» и «силами зла» - одна из фундаментальных идей, пронизывающих всю историю культуры (Озирис и Сет — добрый и злой боги в древнеегипетской мифологии, Ормузд иАриман — аналогичные божества в религиозном учении персидского пророка Заратустры, инь и ян — доброе и злое начала в мировоззрении древних китайцев. Бог и дьявол — в христианстве и мусульманстве). Как складывается эта борьба? Что господствует в мире — добро или зло? Добр или зол человек по своей природе? Возможны различные варианты ответов на эти вопросы. И в связи с этим культура может рассматриваться как средство преодоления зла, звериных, порочных наклонностей, свойственных человеческой «натуре» от рождения, или же, наоборот, как почва, на которой происходит «порча» человека, от природы «доброго и непорочного, как дитя».

4

Социокультурные функции морали

Мораль как форма социальной культуры выполняет ценностно-ориентационные и регулятивные функции. Какие же именно из функций такого рода составляют ее прерогативу?
1. Мотивационная функция. Нравственные принципы мотивируют человеческое поведение, т. е. выступают как причины и побуждения, вызывающие у личности желание что-то сделать (или, наоборот, не сделать). В результате воспитания и самовоспитания у людей вырабатываются установки, заставляющие их — иногда даже как бы против воли — совершать поступки, которые должно совершать в соответствии с нормами морали, и не идти ни на какие действия, которые не должно делать, поскольку они противоречат этим нормам. Честный человек просто не может, скажем, украсть что-нибудь: у него не поднимется рука на это. Даже под гипнозом люди отказываются совершать действия, которые они считают для себя нравственно недопустимыми. Таким образом, нравственные принципы, в отличие от прочих норм и правил мышления и поведения, укореняются в психике и входят в саму структуру личности как ее собственные, внутренние мотивационные факторы.

Свернутый текст

С этим связана важная особенность моральной оценки человеческих поступков: эта оценка определяется не только самим фактом совершения какого-то поступка и его объективными последствиями, но и мотивами поступка, т. е. тем, какие субъективные побуждения толкнули человека сделать то, что он сделал, каковы были его намерения при совершении поступка. А моральная оценка мотивов поведения личности переходит в моральную оценку самой личности. В зависимости от того, насколько нравственны или безнравственны мотивы, которые обычно побуждают личность к действиям, сама эта личность считается нравственной или безнравственной. Таким образом, мотивационная функция морали непосредственно формирует нравственный облик личности.
Понимание того, что моральная оценка поступков человека и его личности зависит от мотивов, которые им движут, приходит уже в детстве и становится существенным моментом зрелого морального сознания.
В одном из психологических исследований детям разного возраста рассказывались две истории:
Маленькая девочка Катя, когда мама позвала ее обедать, побежала в кухню, открыла дверь — и бац! Раздался звон разбитой посуды. Оказывается, за дверью стоял стул с 12 чашками. Катя стула не видела. Открывая дверь, она ударила ею по стулу, он упал, и все 12 чашек разбились.
Другая девочка, Наташа, когда мамы дома не была, захотела тайком полакомиться конфетами, которые лежали на верхней полке буфета. Она взяла стул, встала на него и потянулась за конфетами, но нечаянно задела чашку. Чашка упала и разбилась.
Детям предлагалось ответить на ряд вопросов: Какая из девочек больше виновата? Кого из девочек следует строже наказать? Кого бы ты наказал сильней, если бы был папой (мамой)? Является ли одна девочка более плохой, чем другая? В зависимости от того, на что дети обращали внимание в своих ответах — на количество разбитых чашек или на намерения, можно судить о степени зрелости их морального сознания.
2. Конститутивная функция. Слово «конститутивная» (от constitutus — утвердившийся, установленный) здесь употреблено для того, чтобы обозначить основополагающую роль нравственности в культуре. «Этическое является конституирующим элементом культуры», — писал А. Швейцер. Конститутивная функция морали заключается в том, что она выступает как центральная, фундаментальная форма социальной культуры, лежащая в основе всех других ее форм. Принципы нравственности являются высшими, главенствующими над всеми другими формами регуляции поведения людей. Хотя они в повседневной практике обычно выступают как «неписаные правила» поведения, их значение в жизни общества можно сравнить со значением конституции — основного закона жизни государства, которому должны подчиняться все действия и правовые акты граждан и организаций. «Общество основывается на началах нравственных: на мясе, на экономической идее, на претворении камней в хлебы — ничего не основывается...» Всякий раз, когда какие-либо ценности или регулятивы вступают в противоречие с нравственными, выбор необходимо делать в пользу последних. Приоритетность нравственных принципов перед всеми другими распространяется на любые человеческие взаимоотношения и действия. В этом смысле нравственным принципам подчинены все сферы человеческой жизни и деятельности. Безнравственность недопустима ни в быту, ни в производстве; ни дома, ни в школе; ни в спорте, ни в науке; ни в экономике, ни в политике. Одним словом — нигде!
Например, когда проведение научного исследования наталкивается наморальные ограничения, от него приходится отказываться, сколь бы многообещающим оно ни было.
В гитлеровских концлагерях фашистские ученые-медики ставили эксперименты, в которых узников погружали в ледяную воду и изучали, как происходит умирание человека на холоде. Заключенным, как подопытным кроликам, прививались болезни, и затем на них проверялось действие различных лекарственных средств. Подобные экспериментальные исследования, возможно, способны дать интересные научные сведения. Однако с моральной точки зрения, никакая научная ценность результатов не может оправдать проведение таких исследований на живых людях. Для биологии представляет немалый интерес вопрос, какое существо родила бы женщина, оплодотворенная половыми клетками орангутанга. Но нравственная сомнительность такого опыта заставляет ученых воздерживаться от него. Очень важно — особенно в современных условиях — учитывать приоритет нравственности над политикой. Нельзя подчинять мораль политическим задачам, ставить ее на службу политическим интересам. Политика должна быть нравственной. Здесь опять-таки можно заметить, что исторический опыт как будто говорит об обратном; Стал ходячей фразой афоризм: «Политика — грязное дело». Подлость, обман, вероломство, предательство... такой список самых отвратительных проявлений безнравственности в политической жизни может быть еще намного продлен. Увы, слишком часто и в прошлом, и в настоящем успеха добивался тот политик, который вел себя наиболее аморально. Тут можно вспомнить и о Цезаре Борджиа, который крепко пожимал руку друга, надев предварительно перстень с острием, источавшим смертельный яд, и о Сталине, отправившем в ГУЛАГ и на расстрел немалую часть народа, «любимым вождем» которого он был. В эпоху Возрождения Н. Макиавелли признал аморализм обязательным условием успешной деятельности властителя: «Государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением, смотря по надобности». К великому сожалению, мы и сегодня видим, что многие власть имущие следуют этому совету. Тем не менее, требование, чтобы политика делалась чистыми руками, чтобы нравственные принципы были Основой деятельности политиков, продолжает оставаться в силе и звучит все громче и настоятельнее.
3. Координационная функция. Эта функция вытекает из предыдущей. Она состоит в том, что мораль в силу приоритетности своих принципов обеспечивает единство и согласованность взаимодействия людей в самых разнообразных обстоятельствах. Уверенность в том, что оказавшийся рядом с вами человек придерживается тех же нравственных принципов, что и вы, позволяет вам предвидеть общую направленность его действий, полагаться на него и доверять ему. Даже не зная ни характера человека, ни его привычек, навыков, умений, вы можете заранее определить, что от него следует и чего не следует ожидать. Соблюдение людьми единых и всеобщих нравственных принципов делает неведение их предсказуемым.
Координационная функция морали имеет огромное значение для организации коллективной жизни людей. Невозможно представить, как могло бы без нее существовать какое-либо человеческое общество. Но, очевидно, нравственность может выполнять координационную функцию только в том случае, когда ее принципы одинаковы для всех вступающих во взаимодействие людей. Поэтому всякоесообщество заинтересовано в общезначимости нравственных принципов — в том, чтобы все его члены придерживались одних и тех же нравственных ценностей и регулятивов. Социальное значение морали обуславливается ее надиндивидуальным («иатрасубъективным») характером. Она должна быть одна на всех, а не своя у каждого. Люди должны по одним и тем же критериям оценивать, что есть добро и что есть зло, давать одинаковые, совпадающие по смыслу ответы на вопрос, о которым в известном детском стихотворении Маяковского «крошка-сын к отцу пришел»: «Что такое хорошо и что такое плохо?» Вот почему нравственное воспитание людей, начинающееся с самого раннего детства, в любом обществе становится предметом особых забот как семьи, нуждающейся в единстве и согласованности действий всех своих членов ( « Надо слушаться старших!»), так и общества в целом («Любите родину, дети!»).
Развитие технологической культуры приводит к созданию технических систем, которые «автоматически» обеспечивают соблюдение индивидами элементарных моральных норм. Так, системы автоматического контроля не позволяют работникам трудиться недобросовестно. Кассовый аппарат фиксирует полученные кассиром суммы и тем препятствует их сокрытию. Техническая диагностика устраняет возможность сознательного обмана. Современная военная техника позволяет вести боевые действия — например, запускать ракеты — из-за укрытия или даже находясь далеко от места сражения, так что от воина здесь уже же не требуется проявлять мужество в бою, как это было, когда враги вступали в рукопашную схватку. Педагог, пользующийся компьютерной программой проверки знаний учащихся, не может проявить необъективность в оценках (компьютер не обманешь!). Таким образом, в развитой технологической культуре нормы морали как бы закладываются в законы функционирования технических систем, что делает эти нормы общезначимыми, одинаковыми, обязательными для всех, кто с данными системами работает. Система сама берет на себя выполнение этих норм и обеспечивает их выполнение с большей надежностью, чем если бы это зависело лишь от воли и желания отдельных индивидов. Она функционирует так, что исключает возможность безнравственного поведения людей в рамках их взаимодействия с такой системой. Правда, подобного рода «технологическое обеспечение» нравственного поведения касается лишь простейших норм морали. Во всех случаях, не предусмотренных технологическими алгоритмами работы системы, от человека требуется самостоятельный выбор моральных принципов своего поведения.

5

Механизмы моральной мотивации

Что побуждает личность подчинять свое поведение определенным нравственным принципам, причем даже тогда, когда это требует от нее немалых усилий?
Самый простой ответ: сила обычая. Однако такой ответ хоть и кажется очевидным, по мало что объясняет. Во-первых, обычай всегда конкретен, он точно указывает, при каких условиях какие действия надо совершать (студентам при входе лектора в аудиторию — приветствовать его вставанием; накануне Нового года — наряжать елку; в день рождения — делать имениннику подарки). В отличие от этого, моральные нормы и правила выражаются в абстрактных формулах («делай добро», «будь милосерден к слабым», «уважай старших » ), которые в различных ситуациях каждому индивиду приходится самому конкретизировать применительно к обстоятельствам. Во-вторых, обычай однозначен, он не дает человеку выбора способа действий. Вести себя «по обычаю» —значит просто копировать принятые формы поведения («все так делают», «я как все»). А нравственное поведение основано на моральном выборе: оно предполагает, что у человека имеются альтернативные возможности, из которых он выбирает то, что считает нужным сделать. При этом он может совершать поступки, которые являются «необычными» (например, выдающийся, геройский поступок). В-третьих, обычаи специфичны — они различны в разных жизненных ситуациях, у разных народов и даже в разных группах, компаниях, организациях (скажем, у одной группы студентов сложился обычай усаживаться на лекциях в передние ряды, а у другой — занимать места на «галерке»; при расчете с официантом в одних ресторанах по обычаю надо давать ему чаевые, а в других — наоборот, не давать). Нравственные принципы же всеобщи и устойчивы. Они далеко не столь гибки, чтобы их можно было изменять, приспосабливая к тому или иному случайно сложившемуся в какой-то социальной группе обычаю. Их необходимо придерживаться независимо от обстоятельств, и если человек меняет их смотря по обстоятельствам, то вряд ли можно признать такое поведение нравственным. В-четвертых, человек может отказаться делать то, что предписывает обычай, если сочтет, что это будет аморально. Стало быть, обычай может оцениваться в свете моральных принципов как нравственный или безнравственный, а это значит, мораль «выше» обычая, имеет приоритет над ним.

Свернутый текст

Итак, ссылка на обычай не решает поставленный вопрос. Но обычай есть один из социокультурных механизмов организации человеческого поведения. В основе этой ссылки лежит, по-видимому, здравая идея: искать решение вопроса именно в механизмах такого рода. Есть другой, сходный с обычаем, социокультурный механизм: общественное мнение. Оно выражается в разнообразных формах. Это и оценки, высказываемые в средствах массовой информации, и суждения авторитетных деятелей культуры, и мнения, распространенные в какой-то социальной группе, организации, коллективе, семье или в некотором случайно образовавшемся собрании людей. Когда проводится социологический опрос, выясняются варианты общественного мнения по какому-либо вопросу в опрашиваемом слое населения. Когда в автобусе или на скамеечке около дома матроны выше среднего возраста осуждают «распущенность молодежи», они выражают общественное мнение своего поколения по этому поводу. В общественном мнении основными средствами морального воздействия на личность являются процедуры убеждения и психологического вознаграждения (одобрение, приветливая улыбка, похвала и т. д.) или наказания (критика, недовольный взгляд, брань, бойкот и пр.). Сила общественного мнения, несомненно, способна оказать сильнейшее давление на личность и принудить ее выполнять господствующие в обществе нормы морали. Однако общественное мнение, во-первых, не всегда справедливо и обосновано. Оно может заблуждаться, и безоговорочно принимать его за истину нельзя. Во-вторых, оно часто бывает далеко не единодушным. В простых случаях, когда оценка какого-то человеческого поступка очевидна для всех, общественное мнение действительно является могучей силой, заставляющей человека следовать моральным нормам культуры. Но даже и тогда личность может противостоять общественному мнению. А если нравственная оценка поступка в общественном мнении затруднена (сам поступок допускает неоднозначное толкование или мало кто может узнать о поступке и обо всех сопутствующих ему обстоятельствах), то воздействие общественного мнения на личность оказывается часто малоэффективным. Так что ссылка на силу общественного мнения лишь частично объясняет, почему люди подчиняют свое поведение нравственным принципам, несмотря на то, что это не всегда легко сделать. Для общего ответа на этот вопрос ее недостаточно.
Остается призвать, чтокроме общественного мнения, есть еще какая-то сила, которая побуждает личность вести себя в соответствии с определенными нравственными принципами. Эта сила — не вне личности, а в ней самой. Механизм действия этой силы представляет собою интериоризованный (превращенный из внешнего во внутренний), ставший внутренним дедом личности социокультурный механизм общественного мнения. Формирование его начинается с раннего детства и проходит три этапа.
На первом этапе у ребенка возникает элементарная нравственность. Она основана на послушании и подражании. Ребенок копирует поведение взрослых и выполняет их указания и требования. Здесь нет еще осознания нравственных принципов. Регуляция поведения идет, в основном, извне. Однако уже на этом этапе интериоризуются и входят в привычку некоторые элементарные нормы поведения, вырабатываются внутренние психологические установки на доброжелательность (или, наоборот, недоброжелательность) в отношении к другим людям, сочувствие (или равнодушие) к ним, сострадание (или жестокость) и т. п. Многое в нравственном облике растущей личности будет зависеть от того, какого рода требования и образцы поведения окажутся более эффективно интериоризованными.
Некоторые люди в своем нравственном развитии останавливаются на этом уровне и пребывают на нем и во взрослом возрасте. Это инфантильные личности, не имеющие внутреннего нравственного стержня, полностью зависящие в своем поведении от среды, от указаний авторитетного для них человека и подчас рабски выполняющие чуть ли не любые его требования. Уровень их нравственности определяется, большей частью, тем, кто дает им образцы и предписания к действиям. Оказавшись под влиянием преступника, они могут впасть в любые формы девиантности, а под влиянием высоконравственной личности могут вести себя вполне порядочно. Главный мотив, побуждающий такую личность следовать моральным нормам, — страх, боязнь наказания за их нарушение.
Второй этап — конвенциональная нравственность. В основе ее также лежит еще, главным образом, внешняя моральная регуляция. Однако на этом этапе происходит выработка собственных представлений о том, «что такое хорошо и что такое плохо ». От усвоения отдельных Образцов хорошего и плохого поведения подросток переходит к более обобщенным взглядам на добро и зло, в свете которых оцениваются люди и их поведение. Важную роль приобретает сравнение себя с другими и самостоятельная нравственная оценка как своих,, так йчужих поступков. Появляется мотив соревнования с другими за занятие достойного места во мнении окружающих и активное стремление поступать так, чтобы не только избежать порицания, но и заслужить одобрение сих стороны. Конвендиальная нравственность ориентирована, таким образом, на общественное мнение окружающих. При еще недостаточной самостоятельности нравственного сознания личности господствующие в общественном мнении моральные установки воспринимаются как необходимые для выполнения. Критического отношения к ним нет. Личность следует этим установкам не потому, что внутренне принимает их как обязательные для себя, а потому, что старается быть «хорошей» в главах общественного мнения.
Конвенциальная нравственность для многих людей остается в течение всей жизни главным регулятором их поведения. Эти люди держатся в нормах морали, чтобы, по крайней мере, слыть достойными уважения. Для них действительно решающую роль играет сила общественного мнения. Если бы не общественное мнение, они, возможно, вели бы себя иначе, а подчас, когда могут сохранить свои действия втайне от него, и на самом деле совершают аморальные поступки. Главные мотивы, движущие ими при выборе линии поведения — стыд и честь. Чтобы не опозориться, чтобы не было стыдно, чтобы сохранить свою честь или честь своего рода, они могут быть готовы на любые подвиги. Но — если это будет известно, если это позволит им отличиться, принесет признание и славу. Когда Фамусов в «Горе от ума» восклицает: «Ах! Боже мой! что станет говорить княгиня Марья Алексевна!», — им движут стыд и честь (вернее, страх «потерять честь»). Если бы он был уверен, что случившиеся в его доме события не дойдут до ушей «Марьи Алексевны», т. е. светского общества, он бы, наверное, не столь остро переживал их.
Наконец, на третьем этапе формируется автономная нравственность. Здесь происходит интериоризация общественного мнения. Личность как бы сама становится его носителем, она замещает его собственным суждением об этичности или неэтичности своих поступков. Автономная нравственность — это моральное саморегулирование своего поведения. Она автономна, ибо находится внутри личности и не зависит от того, что скажут другие люди. Человек совершает «хорошие» поступки не потому, что ему за это заплатят , что его похвалят за них или осудят за то, что он их не сделал, а потому, что у него есть внутренняя потребность совершать их, и он не может иначе.
Академик Д. С. Лихачев на вопрос, трудно ли быть порядочным Человеком, отвечал: нет, очень легко: всегда делаешь то, что хочешь.
Главный мотив нравственного поведения здесь — совесть. Если стыд — чувство, направленное вовне, выражающее ответственность человека перед другими людьми, то совесть направлена вовнутрь личности и есть выражение ответственности ее перед самим собою. В совести нравственные принципы, извлеченные личностью из поля культурных норм, превращаются в интериоризованные императивы. Голос совести — это голос общества внутри нас, голос культуры, ставший нашим собственным голосом. Сомерсет Моэм писал, что общество пускает в ход против личности три оружия — закон, общественное мнение и совесть; от первых двух личность может защититься, но от совести защиты нет, ибо она «предатель в собственном стане». «Если хочешь спать спокойно, возьми с собой в постель чистую совесть», — гласит древняя мудрость. Кант называл совесть «внутренним судилищем в человеке». «Каждый человек имеет совесть, и он всегда ощущает в себе внутреннего судью, который наблюдает за ним..., и эту силу, стоящую на страже законов в нем, не он сам себе (произвольно) создает, она коренится в его сущности. Она следует за ним, как его тень, когда он намерен ускользнуть от нее. Он может с помощью наслаждений и развлечений заглушать или усыплять себя, но он не может избежать того, чтобы время от времени не прийти в себя или очнуться, и тогда он тотчас слышит грозный ее голос. При своей крайней развращенности он может, пожалуй, дойти до того, чтобы никогда не обращаться к ее голосу, но он не может не слышать его».
Человек как существо, обладающее совестью, оказывается, как подчеркивает Кант, раздвоенным на «Я», которое с трепетом стоит перед судом, и другое «Я», которое обвиняет и судит. Но так как оба эти «Я» все нее принадлежат одной и той Же личности, то получается, что обвиняемый является своим собственным судьей. Это, говорит Кант, есть «нелепое представление о суде, ведь в таком случае обвинитель всегда проигрывал бы». Но совесть как «внутренний судья» способна противопоставить себя «подсудимому», потому что она действует как бы от имени другого лица — «идеального лица. которое разум создает для самого себя». Это лицо, чье суждение выражает совесть, должно мыслиться всеведущим и всевластным (иначе его решения не имели бы силы). А поскольку такое существо называют Богом, постольку «совесть должна мыслиться как субъективный принцип ответственности перед Богом за свои поступки». Совесть нередко и именуют «гласом Божьим». Но Кант, который считает недоказуемым религиозный тезис о существовании Бога, подчеркивает, что изданного толкования совести не следует, что действительно есть некое «всеведущее и всевластное существо» вне человеческой личности. Такое существо является лишь идеальной, мысленно представляемой инстанцией внутри личности. Можно сказать, что оно есть идеальный образ нравственности или отраженный в личностном сознании идеал нравственной культуры — этический идеал.

6

Культура общения: этикет

По отдельности манеры составляют элементы, или черты культуры, а вместе — особый культурный комплекс, называемый этикетом.
Слова «этикет» и «этика» воспринимаются как близкие по значению. И это естественно. К такому восприятию подталкивает не только сходство самих слов, но и теснейшая связь этих понятий. Однако на самом деле эти слова сблизились сравнительно недавно. Слово «этикет» заимствовано из французского языка, а «этика» — из латыни. Французское слово etiquette имеет два значения: 1) ярлык, этикетка, надпись и 2) церемониал, этикет — ив свою очередь заимствовано из голландского sticke («колышек», «шпенек»). Первоначально оно обозначало колышек, к которому привязывалась бумажка с названием товара, позднее — и сама бумажка с надписью. На основе значения «надпись» развилось более узкое значение — «записка с обозначением последовательности протекания церемониальных действий» и далее — «церемониал». Еще в начале XX века слово «этикет» могло обозначать в русском языке «ярлык, наклеиваемый на бутылки и обертки товаров, с обозначением названия фирмы, торговца и производителя», однако закрепилось с этим значением все же слово «этикетка».

Свернутый текст

Само понятие «этикет» обособилось сравнительно недавно. Определить его границы непросто. В словаре под этим сАовом понимается «совокупность правил поведения, касающихся внешнего проявления отношения к людям (обхождение с окружающими, формы обращений и приветствий, поведение в общественных местах, манеры и одежда)». Однако здесь, по справедливому замечанию А.К. Байбурина и А.Л. Топоркова, не учитываются различия между бытовыми, этикетными и ритуальными ситуациями.
Этикет как ритуальная норма и культурный эталон — это принятая в особых культурных кругах система правил поведения, составляющих единое целое.
Тем не менее этикет можно понимать шире — как особую форму повседневного общения, заключающую в себе набор правил вежливости и особых формул разговорной речи. Отдельные элементы этикета вкрапляются в культурную ткань общения представителей всех слоев общества, но у одних в большей, а у других в меньшей степени. Примером служит этикет телефонного разговора. Правила этикета не рекомендуют звонить знакомому на службу по частным делам, а домой — по служебным.
Понятия «этикет» и «общение» неравнозначны. Этикет всегда реализуется в общении, но не всякое общение является этикетом (А.К. Байбурин и А.Л. Топорков). Понятие общения гораздо шире этикета.
Любой акт культурного общения предполагает наличие по меньшей мере двух партнеров, имеющих разный коммуникативный статус. Партнеры общения могут различаться по возрасту, полу, общественному положению, национальности, конфессиональной принадлежности, степени знакомства и родства. В зависимости от них меняется стиль, тактика и стратегия общения. К примеру, младший обязан выслушивать старшего и не прерывать его речь, мужчина в коммуникативном процессе не имеет право говорить даме такие фразы, которые могут ее смутить, скажем, пошлости или двусмысленности. Культура общения допускает, чтобы подчиненный выказывал в разговоре с начальником некоторые элементы лести, а мужчина в общении с женщиной проявлял элементы заигрывания. В таком случае под этикетом надо понимать «совокупность специальных приемов и черт поведения, с помощью которых происходит выявление, поддержание и обыгрывание коммуникативных статусов партнеров по общению». Этикет можно сравнить с системой культурного сдерживания, поскольку он призван обеспечить вежливое общение неравных партнеров.
По мнению Т.В. Цивьян, выполнение каждого правила всегда направлено на определенного адресата и требует определенного ответа (хотя бы в степени «замечено»). Этикетное поведение обычно рассчитано на двух адресатов — непосредственного и дальнего (публику). В подобных ситуациях этикет сравнивают с действиями актеров, ориентированными одновременно и на партнера, и на зал.